Лого Вера Православная
Сайт создан по благословению настоятеля храма Преображения Господня на Песках протоиерея Александра Турикова

Система Orphus







Стойте в вере

Святые отцы о ересях и еретиках



Часть 2

Прп. МАКСИМ ИСПОВЕДНИК († 662 г.)

Письмо XII. «Кубикуларию Иоанну о правых догматах Церкви Божией и против еретика Севира»

Посчитав за благо, богохранимые, без малейшего умолчания сообщать вам обо всём, что о вас же самих до меня доходит – это предписывает ведь наш закон истинной любви и законодатель и сама любовь, Христос, учащий считать своими дела друг друга, – написал я настоящее письмо, чтобы объявить, что в месяце ноябре текущего пятнадцатого индикта прибыл в здешние края некто по имени Феодор, канкелларий, человек действительно хорошего рода и с нравом, не лишённым благородства, насколько я могу угадывать по внешности; он привёз письмо, начертанное, по его словам, общей нашей госпожой, богохранимой патрицианкой благословенному рабу Божиему, всеславному наместнику нашей провинции – того ради, чтобы освободить живущих здесь монахинь и обители матери Иоаннии из Александрии, и обители, называемой Священнической, как держащихся ереси Севира – того, который выступал против истины с таким неистовством и обилием лжи, что до сего дня святая Божия Церковь довольно терпит от неё докуки. Никому же другому ни от кого вообще иного из правителей, назначенных там при богохранимой патрицианке, не привёз Феодор ни единого словечка. Отчего вместе со многими другими и я удивился, недоумевая, по какой причине через него ничего мне не соизволил изъявить богохранимый господин мой; и, разумеется, как оно и бывает обычно в подобных делах – что тебе, господин, известно – такое письмо вызвало сильный ропот среди верных, и едва не умалило в кафолической Церкви Божией уважения к всеславной госпоже патрицианке, и потрясло бы всех обитателей этой части Африки, уже заранее благоприятно предубеждённых в её пользу, если бы упомянутый преблагословенный наместник, прибегнув к присущему ему благоразумию, не разгласил повсюду, что письмо это – ложь и подделка и не выказал негодования против канкеллария, и под предлогом этого письма не поступил как должно с явно изобличёнными еретиками из Александрии и Сирии, наказав одних заключением, а других – ударами, говоря, чтоб не оскорбляли репутации нашей госпожи патрицианки. Они ведь бесстыдно похвалялись, опираясь, как я сказал, на это письмо, что она-де с наслаждением внимает их учениям, и всех обманывали такими словами, в том числе и Фому, называющегося у них епископом, одного из тех, что безопасно явились к ней и пользуются у неё большим почётом; а это как раз больше всего взволновало и соблазнило всех. Так что и мне пришлось отправиться на призыв, и в лицо обличить тех, которые осмелились такое говорить, и убеждать слушавших, что по милости Христа Спасителя ни она сама, ни во святых почивший супруг её ни в чём не имели склонности к еретикам. Так же и другие многие из обитающих здесь богобоязненнейших монахов, и в особенности благословенные рабы Божии и отцы наши, прозываемые Эвкратийцы, говоря то же самое, многих освобождали от власти этого лживого вымысла. И, попросту сказать, упомянутый всеславный муж всеми способами старался выказать её перед всеми совершенно незапятнанной, и верной Богу, и достойной почтения.

Я же ещё не освободился от сомнения относительно этого, потому что, по преимуществу будучи незначительным и недостойным, усваиваю себе мнения от вас, великих и удостоенных Божественной благодати; сокрушаюсь об этом деле и не могу о нём вынести суждения. Ведая, что общая наша госпожа всеблагословенная патрицианка утверждена была родителями на несокрушимом камне веры и научена почти ничем иным и не дышать, как только правой верой в Бога по учению кафолической Божией Церкви, не могу поверить, что письмо это принадлежит ей. А с другой стороны, глядя, как помянутый канкелларий удостоверяет страшными клятвами своё утверждение, что именно ради этого она одна послала его сюда, страшусь не верить ему и колеблюсь посредине между двумя рассуждениями, не в состоянии определить, какое побеждает и может привлечь к себе одобрение моей души. Впрочем, благословенный господин мой, чтоб высказать по правде всё, что смог рассудить – а вы ради великой к вам любви примите, что от душевной муки скажу с дерзкой откровенностью: если действительно по вашей воле и с вашего ведома, богохранимые, явилось от неё это письмо в защиту вышеупомянутых еретичек, – чему я могу лишь изумляться, но не одобрять, – то считаю вас не безвинными. Ведь я внимаю Божественному Писанию, учащему, что Иосафат, этот благочестивый и верный царь Иудеи, сделавшись союзником Ахава, царя Израиля, обильно запятнанного скверной идолопоклонства, когда тот шёл против Сирии, прогневил Бога и был Им обвинён через пророка, сказавшего ему: «Неужели ты помогаешь человеку, ненавистному Мне и ненавидящему Господа Бога?» (2Пар. 19, 2). Если же она это сделала, убеждённая советами других людей, то и тогда я не одобряю этого дела, помышляя о Ровоаме, сыне великого Соломона, который из-за предпочтения, отданного им совету юных перед советом старцев, лишился большей части своего царства (3Цар. 12, 13), и зная, вдобавок, что совершенно нельзя приступать к каноническим вопросам тем, кому не положено, а в особенности – женщинам, которым, как сообщает Божественное слово, «молчание приличнее дыхания» (1Кор. 14, 34).

Значит никоим образом не следует помогать еретикам как еретикам, даже если бы всем всё было дозволено делать безнаказанно, и по указанной причине – чтобы нечаянно не оскорбить Бога и потому, что не годится давать им волю кичиться своей ложью и возбуждать своих приверженцев против благочестия, а не то выйдя благодаря нам на свет, подобно змее, они смогут ядовитыми укусами лжи сбить тех, кто на попроще, с твёрдого основания веры, и мы, сами того не желая, тоже понесём часть грозящего им за это наказания. Так ведь и преблагословенный наместник сначала со свойственным ему участием обошедшийся даже с этими еретичками, так что и дом, стоивший немало золота, подарил им для обитания, вместе с изобильным подношением необходимых вещей, а когда увидел, что они обезумели от заносчивого самомнения, отвратился от них. Ведь они немедленно начали собирать сборища, будто по приказанию, и совращать дочерей верных, прятать их и скрывать от родителей, которые их немалое время разыскивали, и не страшились искупать грехи и крестить вне Церкви; и он, по многочисленным обращениям многократно у них побывав и узнав об этом, часто увещевал их оставить такие дела и соединиться со святой Церковью Божией, но ничего не достиг; наконец, увидав, что зло это стало уже весьма велико и неукротимо, а множество верных начинает роптать и убоявшись, как бы еретичкам не приключилось чего худого, так как против них кипит гневом большинство верных граждан, не выносящих даже и одного лишь наименования ереси, он решил, что дело законно требует совета и ведения императора, и вместе со святейшим архиепископом и знатнейшими здешними гражданами доложил обо всём письменно благочестивейшему нашему императору и святейшим патриархам Рима и Константинополя. А получив благовернейшего нашего императора августейшее и блаженнейших патриархов священное послание, приказывающее изгнать из провинции всех еретиков, коснеющих в своём зловерии, а упомянутым женщинам, ежели пожелают принять святое, непорочное и животворящее причащение кафолической Церкви, дозволить иметь свои общежития по-прежнему. Если же отвергнутся истины и не подчинятся императорскому указу, одну за другой распределить по монастырям правоверных; имущество же их, на которое прежде всего уповая они и кормили щедро тех, кто их совращал, по закону присоединить к общественной казне – наместник всё усердно исполнил, как было приказано.

Убедив по милости Христовой всех еретиков из Сирии, Египта, Александрии и Ливии присоединиться к святой Церкви Божией, он тех из упомянутых женщин, что проживали в Священнической обители и по врождённому высокомерию безумно противились приказанию благочестивого владыки, распределил по благодатным монастырям благоверных ради исполнения благочестивого приказа, убедив одних – увещеваниями, других – коленопреклонениями, ради Бога «становясь всем для всех» (ср.: 1Кор. 9, 22), так что они хоть и поздно, а научились должному – присоединиться к кафолической Божией Церкви вместе со многими другими общежитиями; а тех, что были под началом матери Иоаннии, благоразумно и вполне заслуженно – так как они в свете истины церковных догматов с великой радостью присоединились – вернул всем, как мужчинам, так и женщинам, их монастыри, стяжав достойную награду своему благородству в божественных делах, ибо украсился благодатными дарами апостолов, и нарёкся истинными устами Господа, по слову божественного прорицателя: «Если изведёшь драгоценное из недостойного, будешь как бы устами Моими» (Иер. 15, 19). Вернее, приобрёл лишь начало ожидающего его от Бога воздаяния и вернейший задаток будущей славы со Христом, вещи великой и чудесной.

Пишу я это, не желая еретикам угнетения и не радуясь их несчастью, – да не будет! – а ликуя и сорадуясь их обращению. Ведь что приятнее верным, чем зреть разобщённых чад Божиих, собираемых воедино (Ин. 11, 52)? И убеждаю вас не предпочесть жестокость человеколюбию, – да буду избавлен от такого безумия! – а призываю действовать со вниманием и осторожностью на благо всех, делаясь всем для всех, как кому что от вас потребно; твёрдыми же и неумолимыми желаю и умоляю вас быть только, чтобы ни в чём не содействовать еретикам в укреплении их безумного учения. Ведь человеконенавистничеством и удалением от Божественной любви считаю я попытки придать силу заблуждению, к вящей погибели подпавших ему.

...я призываю вас бдительнее наблюдать за главными поборниками ересей, чтобы никто из них, соблазнив вас лживыми доводами, не смог замутить – да не будет этого! – чистый и живительный источник вашей веры грязными потоками собственного нечестивого учения. Ведь язык у них – будто обоюдоострый меч и наточенная бритва, режущая насмерть души, и отправляющая их в адскую западню и тёмную пропасть, и лишающая жизни во Христе лживым сладкоречием.

Письмо XIII. «Краткое слово к иллюстрию Петру против учения Севира»

...Дабы так и проводил жизнь благословенный господин мой и сохранил в прямом смысле слова неколебимо стойкость веры во Христа, молюсь я, и был неподвластен любым бурным волнам ересей как искреннее чадо святой Божией соборной и апостольской Церкви, утвердившееся на благочестивом исповедании, которого отнюдь не одолеют разверзшиеся, будто врата ада, скверные уста еретиков (ср.: Мф. 16, 18). Об этих незаконных привоях, незаконно привитых от дикой маслины к доброму древу, узнал я ещё до того, как вы, благословенные, мне написали, потому что, по слову пророка, «как пёс на блевотину свою» (Притч. 26, 11), так и они должны вернуться к смрадному зловонию своей веры, как новые Симоны [Маги], Деманты и Гермогены, решившие предпочитать обман истине, но ничуть не задевающие, что бы они ни думали, глашатаев благочестия своим отступничеством, а скорее заслуженно вредящие сами себе и лишающиеся благодати; и даже нынешним веком, ради которого отступили от истины, не могут они насладиться, как хочется, потому что он по природе нестоек и переменчив и всегда убегает от того, кому кажется, что он им овладел.

...А я по возможности кратко написал вам это, господа мои благословенные, чтобы вы знали, если только есть какая-то польза от писания, как прогнать волков, хотя бы и прикрывшихся отчасти овечьей шкуркой, которые непонятным лаем пугают кротких божественных овец святого стада Христова, и не дали себя увлечь обманом, зловредно притворяющимся истиной...

Из письма святого Максима, написанного к славному Петру, где он упоминает Пирра, святого Софрония, еп. Иерусалимского и папу Гонория

...А вот еще более гнусный обычай их, как бы родовой признак всех извращенных еретиков – то, что они приписывают невиновным вину в их собственном нечестии. Ибо то здесь, то там шепчут они, что Софроний, который премудро проповедовал и провозглашал догматы кафолической Церкви, впал в заблуждение.

...И ниже: Итак, божественный и великий Софроний, придя тогда в Александрию, чуть ли не сразу после первого прочтения (ибо и ему Кир дал на отзыв эти девять глав нечестия), вознеся свой голос в великом плаче, исторг потоки слез, горячо прося его, умоляя и заклиная, пав к ногам его, чтобы он ничего из этого не произносил с амвона против кафолической Церкви Бога, ибо здесь явно присутствуют догматы нечестивого Аполлинария.

И ниже: Так вот эти люди, о муж почтеннейший, терзали дело Божественное богомерзким глумлением и даже каким-то бесчестным актерством, и святейшего Софрония столь плачевно рыдавшего – как бы оплакивающего, подобно некоему второму Иеремии, гибель кафолической Церкви, и скорбящего о столь великом падении Божественных догматов, ни в коей мере не утешили.

...Посему умоляю тебя, благословенный господин мой, предупредить всех, да не называют Пирра «святейшим» или «блаженнейшим», и священные правила не позволяют именовать его таким образом, ибо он отпал от всяческой святости, так как по собственной воле отступил от Церкви кафолической и не должно именовать каким-либо почетным титулом того, кто давно уже осужден и отторгнут от апостольского престола города Рима из-за принятия чуждого мнения, до тех пор, пока не будет принят обратно, обратившись к ней (Церкви) или, скорее, к Господу Богу нашему чрез благочестивое исповедание и веру православную, которыми он вернет себе святость и святое именование.

Изложение прения, бывшего в секретном помещении дворца, между господином аввой Максимом и бывшими с ним с одной стороны и начальниками – с другой

1. В тот день, когда причалили в этом царственном городе святой Максим и его ученики, около солнечного захода явились два мандатора с десятью экскувиторами, взяли их с корабля неодетыми и необутыми, и, разделив друг от друга, стерегли их в разных помещениях. И вот, спустя несколько дней их берут во дворец и вводят блаженного Максима в помещение, где собрался сенат и другие люди в большом числе. И поставляют их перед начальниками восседавшими. Сакелларий говорит ему с великим гневом и яростью: «Христианин ли ты?»

Святой отвечает: «Благодатью Христа, Бога всяческих, я христианин».

Говорит сакелларий: «Это неправда!»

Ответил раб Христов: «Ты говоришь, что я не христианин, но Бог говорит, что я есмь и остаюсь христианин».

Сакелларий: «Но если ты – христианин, то зачем, – говорит, – ты ненавидишь царя?»

«Но откуда это известно?» – отвечал блаженный, – «ведь ненависть есть скрытое расположение души, равно как и любовь».

И сказал сакелларий: «Из того, что ты сделал, всем стало ясно, что ненавидишь царя и его управление, – ведь один ты предал сарацинам Египет, Александрию, Пентаполь, Триполь и Африку».

Святой: «Но какое этому доказательство?»

И представляют тотчас же Иоанна, который был сакелларием Петра [11], бывшего претора Нумидии Африканской; он сказал, что «двадцать два года тому назад дед царя [12] приказал блаженному Петру взять войско и идти в Египет против сарацин, причем тебе написал, обращаясь как к рабу Божию, имея уверенность в тебе как в святом человеке, чтобы посоветовал ему идти в поход, а ты написал ему, чтобы он ничего этого не делал, так как Богу не благоугодно содействовать Римскому государству при царствовании Ираклия и его рода» .

Говорит раб Божий: «Если правду говоришь, то наверно имеешь как письмо Петра ко мне, так и мое к нему. Пусть представят эти письма, и я подвергнусь определенному в законе наказанию».

И говорит тот: «Я не имею письма, да и не знаю, писал ли вообще тебе он, но в лагере все говорили в то время об этом».

Говорит ему раб Божий: «Если весь лагерь разговаривал об этом, почему же ты один показываешь это на меня? Видел ты меня когда – либо или я тебя?»

Он же говорит: «Никогда».

Тогда, обратившись к сенату, святой говорит: «Если справедливо представлять таких обвинителей или свидетелей, то судите, ибо «каким судом судите, будете судимы, и какою мерою мерите, будут мерить вам», говорит Бог всяческих».

2. После этого свидетеля приводят Сергия Георгия Магуду, который говорит: «Девять лет тому назад блаженный авва Фома, придя из Рима, говорил мне, что папа Феодор посылал его к мятежному патрицию Григорию сказать ему, чтобы он не боялся никого, ибо раб Божий авва Максим видел такой сон: в небесах на востоке и на западе было множество ангелов, причем восточные взывали: «Константин Август, ты побеждаешь!», а западные вопияли: «Григорий Август, ты побеждаешь!», и голос западных пересилил голос восточных». [13]

При этих словах сакелларий кричит: «Послал тебя Бог, авва, на сожжение в город этот».

И сказал Божий раб: «Благодарю Бога, очищающего меня от вольных грехов посредством невольного наказания. Но горе Mipy от соблазнов, ибо необходимо придти соблазнам, – горе же тому, чрез кого соблазн приходит. Действительно, не подобало говорить таких слов в присутствии христиан, ни оставлять безнаказанными выдумывающих это из-за того, чтобы угодить людям тленным, сегодня сущим, а завтра не сущим. Ведь это ему надлежало сказать, конечно, при жизни Григория и показать царю свое благорасположение к нему. И справедливость требует, с чем согласитесь и вы, чтобы прежде сего обвинитель обязан был представить патриция Петра, этот же со своей стороны – авву Фому, а тот – блаженного папу Феодора. И тогда в присутствии всех я стал бы говорить патрицию Петру: скажи, господин патриций! Писал ты мне когда-нибудь, о чем сказал сакелларий, или я тебе? И когда бы он дал утвердительный ответ, я подвергся бы наказанию. Подобным же образом и блаженному папе: скажи, владыка, я тебе когда-либо рассказывал сон? И если бы обличил меня, то он подлежал бы обвинению, а не я, видевший такой сон, ибо непроизвольное дело – сон, а закон наказует только произвольные, когда ему противятся».

Когда это сказал святой, говорит ему Троил: «Шутишь, авва! Не знаешь, где ты находишься!»

Святой сказал: «Не шучу, но оплакиваю жизнь мою, сохранившуюся доныне, чтобы испытать такие выдумки».

Говорит Епифаний патриций: «Видит Бог – он хорошо делает, шутя над этим, если это неистинно».

После сего сакелларий опять с гневом сказал: «Все вообще лгут, а ты один говоришь правду?»

При этих словах святой заплакал и сказал в ответ: «Вы власть имеете, по попущению Божию, и оставить мне жизнь и умертвить, но если эти свидетели говорят правду, то и сатана есть Бог по природе, если же он несомненно не таков, то и эти не сказали правды. И пусть я не удостоюсь вместе с христианами узреть явление пресущного Бога, Творца и Зиждителя и Создателя и Промыслителя и Судью и Спасителя всяческих, если я когда-нибудь рассказывал о таком сне или слышал рассказ от другого, кроме сейчас только слышанного рассказа от господина Сергия, этого благожелателя Империи».

3. Потом приводят третьего обвинителя, Феодора, сына Иоаннова, бывшего кандидатом, по прозванию Хила, теперешнего зятя господина Платона [14], патриция, – он говорит, что «тогда между нами происходила беседа о царе, он глумился над тем, что говорилось (о царе), допуская издевательства и насмешки».

Сказал святой ему: «Никогда, брат, я не разговаривал с тобой; только однажды с преподобнейшим пресвитером господином Феоха – ристом, братом экзарха [15], из-за примикирия [16], быв на это вызван письмом о нем, и если окажусь лжецом, готов нести наказание».

4. И после сего вводят Григория сына Фотинова, который говорит, что: «Пришел я в келью аввы Максима в Риме, и на мои слова, что царь есть и священник, авва Анастасий, ученик его, сказал: не достоин быть священником».

Тотчас говорит ему святой: «Побойся Бога, господин Григорий: ведь ничего совершенно в той беседе об этом не говорил тебе сораб мой».

И, повергшись на землю, говорит сенату: «Имейте терпение к рабу вашему, я скажу все, как было говорено, и пусть обличит меня, если буду лгать. Господин мой, этот Григорий, придя в Рим, удостоил войти в келью раба вашего. Увидав его, я, как это обычно мне, повергся на землю, поклонился, облобызал его и, после того как мы сели, сказал: какая причина желанного пришествия господина моего? Он ответил: добрый и богохранимый наш владыка в заботе о мире святых Божиих Церквей дал повеление богочестному папе, послав приношение святому Петру, склоняя его к единению с предстоятелем Константинополя, что его благочестивое державство удостоило послать через мое смиренство.

И я сказал: слава Богу, соделавшему тебя достойным такого служения. Однако же, при каком условии его боголюбезная тихость приказала быть единению, если конечно знаешь? И ты сказал: под условием принятия Типоса [17]. А я ответил: это, как полагаю, не может состояться, ибо римляне не допустят, чтобы вместе в соединении с изречениями нечестивых еретиков уничтожились светоносные изречения святых отцов, или чтобы вместе с ложью погашена была истина, или с тьмою стал в общение свет, ведь у нас тогда ничего не будет достопокланяемого, если совершится уничтожение богонаученных словес. И ты сказал: не уничтожает священные изречения Типос, но замалчивает, чтобы нам устроить мир. А я ответил: одно и то же есть в Божественном писании – умолчание и уничтожение, ибо Бог сказал через Давида: «Не суть речи, ниже словеса, ихже не слышатся гласи их» (Пс. 18, 4). Итак, если не изрекаются и не слышатся, то и совсем не существуют, по Писанию. И сказал ты: не заводи меня в лес, я ведь довольствуюсь святым символом. Но как можешь довольствоваться, сказал я, принимая Типос? А что препятствует принимать Типос, спросил ты, и говорить символ? Я ответил, что Типос явно уничтожает символ. Ты сказал: ради Господа, каким образом? Произнесем, сказал я, символ, и ты узнаешь, каким образом он уничтожается Типосом.

И ты начал говорить: Верую во единого Бога Отца Вседержителя, Творца неба и земли, и видимого всего и невидимого… Подожди, сказал я, немного, и узнай, каким образом в Типосе уничтожается вера никейцев. Ведь Бог не был бы Творцом, будучи лишен природного воления и действия, если конечно по воле, а не по принуждению, сотворил небо и землю, как истинно говорит в Духе Давид: «вся, елика восхоте Господь, сотвори на небеси и на земли, в морях и во всех безднах» (Пс. 134, 6). Если же ради устроения мира вместе с зловерием уничтожается спасительная вера, то такого рода так называемое устроение мира есть совершенное отделение от Бога, а не единение. Ведь завтра и гнусные иудеи скажут: устроим мир друг с другом и объединимся, мы уничтожим обрезание, а вы крещение, и уже не станем враждовать между собою. Это ариане некогда предлагали письменно при Великом Константине, говоря: уничтожим выражения «единосущие» и «иносущие», и объединяться между собой церкви [18].

Но не приняли богоносные отцы наши; напротив, предпочли подвергаться преследованиям и смерти, чем замолчать выражение, представляющее единое Отца и Сына и Святого Духа пресущное Божество, и это при том, что великий Константин согласился с теми, которые предложили это, как повествуется многими, трудолюбиво описавшими тогдашние события [19]. И никто из царей не был в силах средними обоюдными речениями убедить богоносных соединиться с бывшими при них еретиками, но они воспользовались ясными, точными и соответствующими каждому обсуждавшемуся догмату словами, ясно высказав, что дело священников – делать исследования и определения относительно спасительных догматов кафолической Церкви, а не царей.

И ты сказал: что же? Разве всякий царь христианин не есть и священник? Я ответил: не есть, ибо не предстоит алтарю, ни после освящения Хлеба не возносит его со словами «святая святым», не крестит, таинство мира не совершает, не рукополагает и не поставляет епископов, пресвитеров и диаконов, не помазует храмы, не носит знаков священства – омофор и Евангелие, как знаками царства служат корона и порфира. И ты сказал: как же Писание называет Мелхиседека царем и священником (Пс. 109, 4; Евр. 5, 6)? Я ответил: Единого по природе Царя, Бога всяческих, ставшего ради нашего спасения первосвященником, один был прообраз – Мелхиседек; если же по чину Мелхиседека другого назовешь и священником, то дерзни сказать и прочее, именно: «без отца, без матери, без родословия, не имеющий ни начала дней, ни конца жизни» (Евр. 7, 3), и смотри, какое из этого возникает зло: ведь таковой окажется другим Богом воплотившимся, священнодействующим наше спасение по чину Мелхиседека, а не по чину Аарона.

Впрочем, зачем нам входить в длинные рассуждения? В Святом Возношении Евхаристии на святой Трапезе, после архиереев, диаконов и всего священнического чина вместе с мiрянами упоминаются цари, когда диакон говорит: «и в вере почивших мирян, Константина, Константа и прочих»; также и живых поминает царей после всех посвященных».

При этих словах его Мина кричит: «Говоря это, ты разделил Церковь!»

Говорит ему святой Максим: «Если говорящий слова святых Писаний и святых отцов разделяет Церковь, то что делающим с Церковью окажется тот, кто уничтожает догматы святых, без которых невозможно даже самое бытие Церкви?»

И обратившись, сакелларий говорит людям экзарха с криком: «Скажите экзарху: неужели ты оставишь в живых такого человека, когда имеешь власть!»

5. И изведши блаженного Максима вон, вводят ученика его, требуя, чтобы он оговорил учителя в том, что он Максим оскорбил Пирра. Но он тихим голосом в ответ сказал правду, что никто так не почтил Пирра, как почтил наставник мой. Тогда они приказывают ему кричать. Но так как он не дозволил себе отступить от подобающего монахам благоговейного голоса, то дали предстоящим повеление бить его. Они же, подвергая его кулачным ударам, довели до полумертвого состояния.

Потом, по отпущении их в тюрьму, быстро подходит Мина к преподобному старцу и говорит ему в присутствии начальников: «Вверг тебя Бог и привел тебя сюда, чтобы ты восприял в качестве возмездия то, что ты сделал другим, введши всех в ложь догматов Оригена» [20] . Святой же в ответ сказал ему пред всеми: «Анафема Оригену и догматам его и всякому единомышленнику его».

Тогда говорит патриций Епифаний: «Устранено, кир авва Мина, предъявляемое тобою против него обвинение, ибо если бы и был он оригенистом, то как скоро анафематствовал это лжеучение, тем самым освободил себя от такого обвинения. И я уже принимаю это, как нечто такое, чего не говорилось о нем». И отведен был каждый из них в то место, в коем находился под стражею.

6. В тот же день Троил патриций и Сергий Евкратас, блюститель царского стола, явились к рабу Божию, и сев, приказали и ему сесть, и сказали ему: «Расскажи нам, кир авва, беседу между тобою и Пирром, бывшую в Африке и Риме, о догматах, и какими его убедил ты основаниями анафематствовать его собственный догмат о единой воли во Христе и согласиться с твоим?»

Преподобный же изложил им все по порядку, что память сохраняла, присоединив и то, что «я собственного догмата не имею, но общий Церкви Кафолической, ибо не употребил какого либо нового слова, чтобы можно было говорить о собственном моем догмате».

Потом, после всего сообщения говорят ему: «Не имеешь общения с престолом Константинопольским?»

Он же сказал: «Не имею общения».

«По какой причине не имеешь общения?» – говорят ему.

И ответил: «Они отвергли четыре святых собора чрез девять составленных в Александрии Глав [21], и чрез Экфесис, составленный Сергием в этом городе Константинополе, и чрез изложенный затем в шестом индиктионе Типос, и так как что определили в Главах, то осудили в Экфесисе, а что определили в Экфесисе то упразднили в Типосе, и уничтожили самих себя столько раз. Осужденные таким образом сами собою и римлянами на бывшем в восьмом индиктионе Соборе [22], низложенные и священства лишенные, какое могут совершать священноводство, или какой Дух может сходить на священнодействия, совершаемые такими людьми?»

И говорят ему: «Так что же? Один ты спасешься, а все погибнут?»

И сказал: «Никого не обвинили три отрока, не поклонившиеся истукану, когда все поклонились, ибо они заботились не о делах других людей, но о том, чтобы самим не отпасть от истины. Так и Даниил, вверженный в ров со львами, не осуждал никого из тех, кои не поклонились Богу по указу Дария, но позаботился о себе самом и предпочел умереть, а не отпасть от Бога и подвергнуться бичеванию своей совести за преступление божественных законов. И мне не дай Бог осудить кого-либо, что я один спасусь, но сколько могу, предпочту умереть, чем страх иметь пред совестью за то, что каким-либо образом преступил веру в Бога».

7. Говорят ему они: «И что ты можешь сделать, если римляне вступают в единение с византийцами, ибо вот вчера пришли апокрисиарии [23] римские и завтра, в воскресенье, будут в общении за литургией и Евхаристией с патриархом, – и всем становится ясно, что ты совращал римлян, почему и с удалением тебя оттуда они согласились со здешними».

И сказал святой: «Пришедшие хотя и вступят в общение, ничего предосудительного для римского престола не соделают, если не принесли послания к патриарху, и никогда я не поверю, чтобы римляне вступили в общение со здешними, если эти не исповедают, что Господь наш Иисус Христос и Бог по тому и другому Божеству и человечеству, – из чего, и в чем, и то, что Он есть, – имеет природную волю и действие в отношении к совершению нашего спасения».

И говорят они: «А если все-таки соединятся со здешними римляне, что сделаешь?»

Святой ответил: «Дух Святый анафематствовал чрез апостола (Гал. 1, 8) даже ангелов, вводящих что-либо новое и чуждое проповеди евангельской и апостольской» .

И говорят: «Есть ли всецелая необходимость говорить о двух волях во Христе и действиях?»

Ответил: «Всецелая необходимость – если, конечно, хотим благочествовать по истине,ибо ничто сущее не существует без природного действия. И святые отцы ясно говорят, что никакая природа ни существует, ни познается без существенного существу ее свойственного ее действия. Если же ни существует, ни познается природа без существенно ее характеризующего действия, то как возможно чтобы знали Христа, или чтобы Он давал Себя знать как истинного Бога и человека, без Божеского и человеческого действия? Ведь лев, по учению отцов, потерявший способность рыкания, не есть лев, и пес – способность лаять, не есть пес, и все другое, потеряв то, что составляет его природу, не есть уже то, что было».

И говорят ему: «Мы знаем действительно, что так это. Однако смотри не оскорби царя, только ради мира и составившего этот Типос, не для уничтожения чего-либо долженствуемого мыслится о Христе, но для мира допустившего умолчание составляющих причину раздора речений».

Тогда раб Божий, повергшись на землю, со слезами сказал: «Не должен оскорбиться добрый и благочестивый владыка на мое ничтожество, ибо я могу оскорбить Бога замалчиванием того, что говорить и исповедовать повелел Он. Ведь если, по божественному апостолу, Сам поставил в Церкви, во-первых, апостолов, во-вторых, пророков, в-третьих – учителей (Еф. 4, 11), то очевидно, что Сам Он и говорил через них. И вот чрез все Святое Писание как Ветхого, так и Нового Завета, святых учителей и Соборы мы научаемся, что воплотившийся Христос Иисус Господь и Бог наш не лишен, кроме греха (Евр. 4, 15), ничего из того, в чем как Бог познается, и в чем и как сущий по природе человек открывается. А если Он совершен по тому и другому, и не имеет недостатка, то явно искажает все таинство о Нем тот, кто не исповедует, что Он есть то, что есть, со всеми присущими Ему свойствами по тому и другому, из чего, в чем и что Он есть».

8. Немного помолчав и поговорив друг с другом, говорят: «Чем можешь доказать, что представители Константинопольского престола отвергают соборы?»

И говорит им: «Уже было показано подробно в моих бывших в Риме беседах с господином Григорием асикритом. И теперь если угодно, это будет доказано.

Прикажите дать свободу недостойному рабу вашему, и я приведу доказательства из книг, так как мои отобраны, – и всем сделаю это ясным, без какой либо запутанности в словах».

И потом, после других многих с обеих сторон разговоров, обратились к доказательствам и рассуждениям от Писания, природы и искусства, коими усладившись, они пришли в веселое настроение и начали говорить Максиму: «Знает Господь, авва, что великую пользу мы получили, и отныне досаждать вам своими посещениями будем».

9. И говорит ему господин Сергий: «Много раз приходил я в келью твою в Вемвас и слышал твое учение, и Бог да поможет тебе, не беспокойся, но ты печалишь всех одним только тем, что многих заставляешь отделяться от общения со здешней Церковью».

Но святой сказал: «Кто может сказать, что я говорил ему: не имей общения с Церковью византийцев?»

Ответил Сергий: «Это самое именно, что ты не имеешь общения, служит великим призывом ко всем, чтобы не иметь общения».

И сказал святой: «Господин мой! Ничего нет сильнее обличений совести, и ничего нет дерзновеннее ее одобрений».

Когда же кир Троил услыхал, что Типос анафематствуется на всем Западе, говорит святому: «Разве хорошо, что мнение нашего благочестивого владыки царя подвергается поношению?»

Ответил святой: «Да долго терпит Бог к тем, кои побудили владыку царя составить Типос, и признали его, и допустили».

И говорит Троил: «Но кто же суть те, что побудили или допустили?»

Ответил раб Божий: «Представители Церкви побудили, а сановники допустили. И вот эта нечисть виновных взыскивается с невинного и чистого от всякой ереси.

Но посоветуйте ему сделать то, что сделал некогда благочестивой памяти его дед Ираклий. Когда он узнал, что некоторые на Западе подвергают его порицанию, посредством указа сделал себя свободным от церковного осуждения, написав, что «Экфесис не принадлежит мне, так как я ни диктовал его, ни давал приказ составить, но патриарх Сергий, сочинив его за пять лет до возвращения моего с Востока [24], когда я прибыл в этот преблагословенный город, упросил меня издать его от моего имени с подписью, – и я принял ходатайство его, – теперь же, узнав, что некоторые восстают против него, делаю всем известным, что он не мой?» Такой указ послал он блаженному Иоанну папе, осуждавшему Экфесис в тогдашних письмах своих к Пирру. И с тех пор Экфесис повсюду считается делом Сергия. Это пусть сделает и теперешний благочестивый царь наш, и будет совершенно чисто от всякого порицания имя его».

Когда преподобный сказал это, они, покачав головами, смолкли, сказав только это: «Все трудно и безвыходно».

И после этих слов, отдав взаимные поклоны друг другу, они удалились с полным благодушием.

10. Потом в другую субботу снова привели их во дворец. Вводят сначала ученика святого. Сошлись тогда два патриарха [25]. Вводят Константина и Мину, обвинителей старца, требуя от ученика подтверждения их словам. Он же со всяким дерзновением сказал сенату: «Константин вводится в секретарий дворца? Он ни пресвитер, ни монах, но трибун фимелийский, – известен африканцам и римлянам, – и каких женок содержа пришел оттуда? Все знают и все отлично постигли его уловки, что делал он, чтобы скрыть это, то говоря, что сестры мои это, то утверждая, что для того, чтобы не допускать общения с Константинопольской церковью я взял их, да не осквернятся еретическим общением, но также, если ему не доставало средств на удовольствия и он находил место, где его не знали, то опять и там делает то же самое ради скверного стяжания и грязных удовольствий. И для тех, кто желает вести жизнь досточестную, великий позор даже и встречаться с ним».

Потом опять на вопрос, анафематствовал ли он Типос, бесстрашно сказал: «Не только анафематствовал я, но и написал книгу» .

А некоторые сказали ему: «И так что же? Не признаешь, что ты сделал худо?» И говорит: «Не дай Бог, чтобы я сказал, что стало худым то, что я сделал хорошо и по-церковному». После того как и на другие многие вопросы тот самый ученик святого дал ответы, его выводят из секретарил.

11. Потом вводят преподобного, и говорит ему Троил патриций: «Скажи, авва, но смотри, все по истине скажи, и помилует тебя владыка, так как если мы обратимся к формальному следствию по закону, и оно найдет истинным хотя бы одно обвинение против тебя, то закон подвергнет тебя смерти».

Святой сказал: «Но я уже сказал, и опять говорю, что если только одно из того, что говорится на меня истинно, то и сатана есть Бог. Если же он не есть Бог, но отступник, то и обвинения против меня ложны и безосновательны. Впрочем, если что повелеваете сделать, сделайте: почитая Бога, я не допущу себе неправды».

Говорит ему Троил: «Не анафематствовал ли ты Типос?»

Он же сказал: «Часто говорил я, что анафематствовал его».

И говорит Троил: «Типос анафематствоал ты? – Царя анафематствовал».

Ответил Божий раб: «Я царя не анафематствовал, но писание, чуждое церковной веры».

Он же сказал ему: «Где анафематствован римским собором?»

И говорит святой: «В Церкви Спаса и в церкви Богородицы»

Тогда говорит ему эпарх: «Стоишь в общении со здешней Церковью или не стоишь?»

Ответил преподобный: «Не стою в общении».

И эпарх: «Почему?»

Святой сказал: «Потому что она отвергла соборы».

Тот: «Если отвергла соборы, зачем же в диптихи вносятся?»

И говорит святой: «Но какая польза в именах, когда догматы отвергнуты?»

«И можешь, – сказал эпарх, – это доказать?»

И сказал Максим: «Если получу дозволение и приказываете, можно доказать это весьма легко».

Тогда закричал один клирик: «Воздал тебе Бог тем же, что сделал ты Пирру», – (которому он совершенно ничего не ответил).

И когда все смолкли, говорит ему сакелларий: «Почему ты любишь римлян, а греков ненавидишь?»

И в ответ святой сказал: «Заповедь имеем не ненавидеть никого: люблю римлян как единоверных, а греков как единоплеменных».

И говорит ему сакелларий: «Сколько лет считаешь себе?»

Ответил святой: «Семьдесят пять».

Сакелларий: «Сколько годов находится с тобою ученик твой?»

Святой: «Тридцать семь».

12. Когда все это говорилось в секретарии, никто из патриархов совершенно ничего не произнес.

Когда же речь шла о соборе римском, Демосфен кричит: «Не имеет силы этот собор, так как собравший его Мартин низложен был».

И говорит Божий раб: «Не низложен был, а подвергся гонению и изгнанию. Разве было в Актах такое соборное и каноническое определение, в коем несомненно содержится низложение его? Впрочем, пусть и канонически низложен, это не может служить осуждением тому, что определено православно, по божественным канонам, с чем согласуется и написанное святым папой Феодором».

Выслушав это, Троил патриций говорит: «Не знаешь, что говоришь, авва! Бывшее – было».

13. Вот что было возбуждено и сказано, сколько удерживает память. И вот чем закончилось связанное с ними, когда и святой старец был отпущен из секретного помещения под стражу. А именно: на следующий день, бывший воскресеньем, церковники составили совещание (Мк. 15, 1) и убедили царя осудить их на жестокую и бесчеловечную ссылку, разделив друг от друга: святого старца – в Визию, границу Фракии, а ученика его – в Перверис, бывший конечной границей римского царства, лишенных всяких средств к жизни, с запрещением приближаться к морю, чтобы не иметь призрения от милостивцев. И таким образом они остаются без одежды и пищи, имея надежду только на Бога, увещевая всех христиан и взывая так: «Молитесь ради Господа, да совершит Господь милость Свою со смирением нашим и да научит нас тому, что плавающие с Ним подвергаются свирепости моря, причем корабль, хотя и отдается буре и волнам, но остается невредимым, ибо Он попускает им подвергаться великому волнению, испытывая их расположение к Нему, дабы они великим гласом восклицали: «Господи, спаси нас, погибаем!» (Мф. 8, 25), научились Ему одному приписывать все, что относится к спасению их, не надеялись на самих себя и достигли великой тишины с укрощением бури и волн, – в средину волков отдает их, повелевает входить узкими вратами и идти скорбною стезею (Мф. 7, 13; Лк. 13, 24), предлагает голод, жажду, наготу, узы, темницы, ссылки, бичевания, крест, гвозди, уксус, желчь, оплевания, пощечины, заушения, осмеяния – страдания и смерти разнообразные, чего конец – всесветное воскресение, несущее с собою мир подвергшимся гонению ради Него, и радость испытавшим скорби ради Него, и вознесение на небеса, и приведение к Отеческому и пресущному престолу, и жребий превыше всякого начальства и власти и силы и господства и всякого имени, именуемого в сем веке или в будущем (Еф. 1, 21), коего воскресения да достигнем все, молитвами и ходатайством всехвальной, пречестной и преславной истинно по природе Богородицы и Приснодевы Марии, и святых апостолов, пророков и мучеников. Аминь».

Диспут в Визии

(Том, содержащий сообщение о догматах, бывших предметом спора между святым Максимом и Феодосием, епископом Кесарии Вифинской, и консулами, которые были с ним)

1. Прения о непорочной для нас, христиан, вере и измышленном нововведении противников наших, происходившие между аввою Максимом и Феодосием, епископом Кесарии Вифинской, я почел необходимым сделать известными всем вам, пребывающим в православии, чтобы вы, имея точнейшие сведения о них, тем более прославляли человеколюбивого Бога, дающего слово в отверзении уст (Еф. 6, 19) боящихся Его, дабы враги истины, изрекая свои обычные злословия против нее, не смутили ваших сердец.

2. Итак, в двадцать четвертый день августа месяца прошедшего теперь четырнадцатого индиктиона [26], пришел к нему в место, где он находился под стражею в ссылке, то есть в лагерь в Визии, вышеназванный епископ Феодосий, посланный, как он сказал, от лица Петра, предстоятеля Константинополя, и Павел и Феодосий – консулы [27], как сказали они, посланные от лица царя.

Они, вошедши к блаженному Максиму в то место, где он был заключен, сели и позволили сесть и ему, причем присутствовал с ними и епископ Визийский.

3. И говорит ему Феодосий епископ: «Как живешь, господин авва Максим?»

Ответил святой: «Как предопределил Бог прежде всех веков Свое промыслительное обо мне решение, так и живу».

Феодосий говорит: «Что же ты говоришь? Но разве прежде всякого века о каждом из нас предопределил Бог?»

Максим сказал: «Если предуведал, то без сомнения и предопределил» (Рим. 8, 29).

Феодосий: «Что значит это – «предуведал» и «предопределил»?»

Максим: «Предведение есть (то, что) касается находящихся в нашей власти мыслей и слов и дел, а предопределение касается не находящихся в нашей власти событий».

Феодосий: «Что находится в нашей власти и что находится не в нашей власти?»

Максим: «Как кажется, господин мой, зная все, ради испытания беседует с рабом своим».

Феодосий: «Ради клянусь истины Бога, я спросил по незнанию и желанию узнать различие между тем, что в нашей власти и что не в нашей власти, и каким образом одно находится под предведением Божиим, а другое – под предопределением».

Максим: «В нашей власти находится все добровольное, именно добродетели и пороки, а не в нашей власти – подвержение нас разного рода случающимися с нами наказаниям или противоположному им наградам. Так, не в нашей власти ни наказующая нас болезнь, ни одобряющее здоровье, но производящие их причины в нашей власти, например, невоздержание – причина болезни, как воздержание – здоровья, и соблюдение заповедей – причина Царства Небесного, как преступление их – огня вечного».

Говорит Феодосий: «Что же? Потому терпишь скорбь в этой ссылке, что сделал ты что-либо достойное этой скорби?»

Максим сказал: «Молю Бога, чтобы Он в этой скорби совершил воздаяние за то, в чем я согрешил Ему чрез преступление оправдательных заповедей Его».

Но Феодосий говорит: «Разве скорбь не посылается многим и ради испытания?»

Святой Максим сказал: «Испытание касается святых, чтобы их расположение к тому, что благо по природе, чрез скорбь явлено было в жизни людей, открывая вместе с тем в себе неизвестные всем их добродетели, как это было с Иовом и Иосифом: первый подвергался испытанию для проявления скрывавшегося в нем мужества, а второй искушался для откровения его освятительного целомудрия. И всякий из святых, не добровольно подвергаясь скорбям в сем веке, терпит это из-за каких-либо подобных же целей [28] Божиих, чтобы они посредством немощи, которой предоставляется им от Бога подвергнуться, попирали гордеца и отступника дракона, то есть диавола, ибо терпение есть дело испытания у каждого из святых».

Феодосий: «Свидетельствую истиною Бога, ты прекрасно сказал, и я признаю это полезным, – я всегда стремился побеседовать с вами об этих предметах. Но так как и я, и эти господа мои будущие превосходнейшие патриции явились к тебе, и прошли такое расстояние по другому главному делу, то убеждаем тебя принять наши предложения и тем доставить радость всей вселенной».

Святой сказал: «Какие это, господин! И кто я и откуда, чтобы согласие мое на то, что предлагается мне, доставило радость вселенной?»

А Феодосий опять: «Свидетельствую истиной Господа нашего Иисуса Христа, что скажем тебе и я, и эти господа мои будущие превосходительнейшие патриции, – это мы слышали из уст владыки нашего патриарха и благочестивого царя».

Святой Максим сказал: «Благоволите, владыки мои, сказать то, что желаете и что вы слышали».

Феодосий: «Просит царь и патриарх чрез нас узнать от тебя, по какой причине ты не имеешь общения с престолом Константинопольским?»

Сказал святой: «Имеете относительно сего письменное приказание от благочестивейшего царя и от патриарха?»

И Феодосий: «Не должно тебе, господин, иметь недоверие к нам, ибо хотя и ничтожен я, однако считаюсь епископом, но и эти господа мои состоят членами сената, и мы пришли не искушать тебя, – не дай этого Бог!»

Святой Максим сказал: «С какой бы целью не пришли вы к рабу вашему, я без всякого стеснения скажу причину, по которой не имею общения с вами. Впрочем, если другим и естественно спрашивать меня, по какой причине я не имею этого общения, но не вам, знающим вернее меня эту причину.

Ведь все вы знаете бывшие в шестом индиктионе прошлого круга нововведения – начавшиеся в Александрии изданными Киром, не знаю, как сделавшимся там предстоятелем, – Девятью главами, подтвержденными от Константинопольского престола, и другие изменения, прибавки и уменьшения, сделанные соборно предстоятелями Церкви Византийской, – говорю о Сергии, Пирре и Павле, – каковые нововведения знает вся вселенная. По этой причине не имею общения, раб ваш, с церковью Константинопольской. Пусть устранятся препятствия, положенные названными лицами, вместе с самими положившими их, как сказал Бог: «и камни с пути разбросайте» (Ис. 62, 10), и прямым и торным (ср.: Ис. 40, 4), свободным от всякого терния еретического путем Евангелия пусть пойдут, – тогда и я, найдя это, как было прежде, пойду без всякого увещания человеческого. Но пока предстоятели Константинопольские величаются положенными препятствиями и теми, кто их положил, никакие рассуждения и меры не заставят меня быть в общении с ними».

И Феодосий говорит: «Но что же дурное мы исповедуем, чтобы тебе отделяться от общения с нами?»

А святой: «То, что, признавая одно действие Божества и человечества Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, вы смешиваете учение [29] богословия [30] и домостроения [31]. Ведь если должно верить святым отцам, говорящим: у кого одно действие, у тех и сущность одна, то Святую Троицу вы делаете четверицей, так как единоприродной со Словом становится плоть Его, и лишается родственного с нами и с Родившей Его тождества по природе. А также, уничтожая два действия и утверждая одну волю Божества Его и человечества, вы отнимаете у Него раздаяние благ. Ведь если бы Он не имел никакого действия, согласно постановившим это, то ясно, что если и пожелает, Он не может помиловать, с отнятием у Него действия благ, если, конечно, без природного действия ничему из сущего не свойственно действовать или совершать. Иначе – и плоть вы делаете по воле [32] сотворцом всех веков, и того, что в них, вместе с Отцом и Сыном и Духом, и недавнюю тварную по природе плоть делаете творцом по природе, или, вернее сказать, безначальной по воле, – если, конечно, Божественная воля безначальна как воля безначального Божества, что превышает не только всякое безумие, но и нечестие, ибо вы говорите не просто только то, что одна воля во Христе, но и то, что она Божеская, а для Божественной воли никто не может придумать временного начала или конца, так как это несвойственно и Божественной природе, которой существенно принадлежит воля.

Также и другое вводя новшество, вы совершенно отнимаете все характерные признаки и свойства Божества и человечества во Христе, постановляя законами и типосами не говорить ни об одной, ни о двух в Нем волях или действиях, что возможно только для несуществующего предмета. В самом деле, ничто из сущего, если оно духовно, не лишено желательной способности и действия, а если чувственно – чувственного действия, если растение – растительного и питательного действия, если всецело бездушно и непричастно всякой жизни, – так называемого по состоянию действия или годности. И все таковые существа являются подлежащими восприятию чувствами чувственных существ, ибо действие таковых состоит в том, чтобы подлежать зрению по своему внешнему виду, слуху – по звуку, обонянию – по некоему природному испарению, вкусу – некими соками и осязанию – по сопротивлению. И как действием зрения мы называем зреть, так и действием зримого – быть зримым, – и прочее все, мы видим, совершается таким же образом.

Если таким образом ничто из сущего отнюдь не лишено всякого природного действия, а Господь наш и Бог – милостив буди, Господи – не имеет никакого природного хотения воли или действия, по тому и другому [33], из чего, в чем и что Он есть, то разве можем или быть или называться благочестивыми, утверждая, что покланяемый от нас Бог никоим образом не имеет способности воли или действия? Ведь мы ясно научаемся от святых отцов, говорящих: «не имеющее никакой силы действия не существует, не есть нечто и совсем нет какого-либо положения [34] его [35]».

Феодосий говорит: «Что бывает для домостроения (икономии) [36], ты не должен принимать за точный догмат».

Святой Максим сказал: «Если Типос и закон, определяющий не говорить ни о какой воле или действии Господа, отнятие которых означает несуществование Того, у Кого они отняты, не есть действительный догмат тех, кто принимает Типос, то по какой причине вы отдали меня варварским и безбожным народам, лишив чести? По какой причине я осужден жить в Визии, и сорабы мои – один в Перверисе, а другой в Месемврии?»

И говорит Феодосий: «Богом, имеющим меня судить, свидетельствуюсь, что и тогда, когда составлен был Типос, я говорил и теперь то же самое говорю, что худо был он составлен и во вред многим, а поводом к изданию его послужили споры православных между собой о волях и действиях, и вот для примирения всех друг с другом некоторые решили, чтобы не произносились эти слова».

Святой Максим сказал: «Какой верный примет домостроение, замалчивающее такие слова, которые говорить удостоил Бог всяческих чрез апостолов и учителей и пророков? Но рассмотрим, господин великий, до какого зла достигает затрагиваемый предмет этот. Ведь если Бог поставил в Церкви, во-первых, апостолов, во-вторых, пророков, в-третьих, учителей, к совершению святых (Еф. 4, 11), сказав в Евангелии апостолам, а чрез них и тем, которые после них: «что вам говорю, говорю всем» (Мк. 13, 37) и опять: «кто принимает вас, Меня принимает» (Мф. 10, 40), и «отвергающий вас Меня отвергает» (Лк. 10, 16), то очевидно и ясно, что непринимающий апостолов, пророков и учителей, но отвергающий их слова, отвергает Самого Христа.

Но рассмотрим и другое. Бог, избрав, воздвиг апостолов и пророков и учителей, в совершении святых (Еф. 4, 11), а диавол лжеапостолов и лжепророков и лжеучителей против благочестия, избрав, воздвиг, так что нападениям их подвергается и древний закон, и новый. А под лжеапостолами и лжепророками и лжеучителями я разумею одних только еретиков, которых слова и мысли развращенны (Деян. 20, 30). Итак, принимающий истинных апостолов и пророков и учителей Бога принимает; так и принимающий лжеапостолов и лжепророков и лжеучителей, диавола принимает. Поэтому, кто в союзе с проклятыми и нечистыми еретиками изгоняет святых, тот в союзе с диаволом явно осудил Бога, – примите меня, говорящего истину.

Если таким образом, исследуя явившиеся в наши времена нововведения, находим их достигшими до крайней степени зол, то смотрите, как бы под предлогом мира не оказаться страждущими отступлением и проповедующими, о котором Божественный апостол сказал (2 Фес. 2, 3-4), что оно будет предтечею пришествия антихриста. Это без стеснения сказал я вам, господа мои, чтобы вы пощадили себя самих и нас. Приказываете, чтобы я, имея это написанным в книге моего сердца, вошел в общение с той Церковью, в которой это проповедуется, и чтобы я стал общником тех, которые действительно отвергают Бога, то есть якобы диавола в союзе с Богом проповедуется союз? Да не будет этого со мною от Бога, ради меня ставшего человеком как я, кроме греха (Евр. 4, 15; 9, 8)». И сделав поклон, сказал: «Если что повелите сделать с рабом вашим, сделайте: я с принимающими это никогда не буду общником».

4. Епископ же и бывшие с ним, пораженные этими словами святого, склонив вниз свои головы, молчали долгое время. А после того Феодосий епископ, подняв голову и устремив взор на авву Максима, сказал: «Мы ручаемся тебе за владыку нашего царя, что если ты войдешь в общение, он похоронит Типос».

Говорит ему святой: «Слишком далеко мы разошлись друг с другом: что станем делать с термином «одна воля», который для устранения всякого действия соборно утвержден Сергием и Пирром и Павлом?»

Феодосий сказал: «Та запись (постановление) уничтожена и отвергнута».

Святой сказал: «Уничтожена в каменных стенах, но не в разумных душах: пусть примут осуждение их, соборно в Риме [37] утвержденное посредством благочестивых догматов и канонов, и тогда разрушится средостение (Еф. 2, 14) и не надо будет убеждать нас».

Феодосий: «Не имеет силы собор Римский, так как он был без царского приказа».

Максим: «Если приказы царей дают значение бывшим соборам, а не благочестивая вера, то прими бывшие против единосущия соборы, так как они происходили по приказу царей. Разумею именно: первый – в Тире [38], второй – в Антиохии [39], третий – в Селевкии [40], четвертый – в Константинополе при Евдоксии арианине [41], пятый – в Нике Фракийской [42], шестой – в Сирмии [43] и, после этих спустя много времени седьмой – в Ефесе [44] вторично, на котором председательствовал Диоскор. Все эти соборы собирались по приказу царей, и однако же, все они были осуждены по причине безбожности утвержденных на них догматов. И почему не отвергаете собор, низложивший Павла Самосатского при святых и блаженных Дионисии папе Римском и Дионисии Александрийском и Григории Чудотворце, председательствовавшем на этом соборе [45], так как он был не по приказу царя? Какой канон повелевает принимать только те соборы, которые собирались по приказу царя или вообще всем соборам собираться по приказу царя? Те соборы благочестивый канон Церкви признает святыми и принятыми, которые одобрила правота догматов. Но как ведает господин мой, и других учит, канон повелел дважды в году бывать соборам в каждой епархии [46], не сделав никакого упоминания о царском приказе для охранения спасительной нашей веры и исправления всего, что относится к Божественной сущности Церкви».

Феодосий: «Это так, как говоришь, – правота догматов утверждает соборы. Впрочем, разве не принимаешь книгу Мины [47], в которой он изложил догмат об одной воле и одном действии Христа?»

Максим: «Не дай Господь Бог! Вы не принимаете, но отвергаете всех учителей, бывших после святого в Халкидоне собора, боровшихся против мерзостной ереси Севира. И разве я могу принять книгу Мины, явившуюся после собора, в которой он явно защищает Севира, и Аполлинария, и Македония, и Ария, и всякую ересь, и своими догматами обвиняет собор, а вернее – совершенно отвергает?»

Феодосий: «Так что же? Не принимаешь одного действия авторитетных отцов?»

И привел Феодосий употребляемые у них подложные места из сочинений святых, как то: Юлия Римского, Чудотворца Григория, Афанасия, – и прочитал их.

И сказал Максим: «Побоимся же Бога и не посмеем прогневать Его приведением в доказательство еретических мест: ведь всякий знает, что это дело нечестивого Аполлинария. Если другие имеешь, покажи, так как приводя эти, более убеждаете всех в том, что в действительности вы возобновили зло Аполлинария и его единомышленников».

И приводит тот же епископ Феодосий под именем якобы Златоуста другие два места, которые прочитав авва Максим сказал: «Они принадлежат Несторию, страдавшему недугом учения о личной двойственности во Христе».

И тотчас закипев яростью, Феодосий сказал: «Господин монах! Сатана изрек это устами твоими».

Максим: «Не оскорбись, владыка мой, на раба твоего». И взяв, тотчас показал ему, что именно эти самые изречения принадлежат Несторию, и в каких сочинениях его находятся.

Феодосий: «Видит Бог, брат, эти места дал мне патриарх. Впрочем, одни назвал ты изречениями Аполлинария, другие – Нестория». И приведя место святого Кирилла, в котором говорится: «Показуя одно и сродное и чрез оба естества действие», говорит: «Что на это скажешь?»

Максим: «Некоторые действительно указали это изречение, в качестве прибавления помещенное в толковании Евангелия, составленном из этого святого отца Тимофеем Элуром. Но пусть по-вашему оно будет его [48]. Исследуем, в таком случае, смысл отеческих слов и узнаем истину».

Феодосий: «Быть этому я не допускаю, ибо необходимо принимать изречения простые».

Максим: «Будь любезен, скажи мне, в чем различие простых речений в сравнении с искусственными?»

Феодосий: «В том, чтобы принимать речение как оно есть, и не исследовать смысл его».

Максим: «Очевидно, вы вводите новые и чуждые Церкви законы и относительно речений Святого Писания. Если, по-вашему, не должно исследовать речений Писания и отцов, то мы отвергнем все Писание как древнее, так и новое. Вот я слышал слова Давида: «Блажени испытающии свидения его, всем сердцем взыщут его» (Пс. 118, 2), так что никто не может взыскать Бога без исследования. И еще: «вразуми мя, и испытаю закон твой и сохраню и всем сердцем моим» (Пс. 118, 34), таким образом, исследование ведет к познанию закона и знание побуждает достойных к желанию сохранить его в сердце посредством исполнения содержащихся в нем святых заповедей. И опять: «Дивна свидения твоя: сего ради испыта я душа моя» (Пс. 118, 129). Зачем и приточное слово желает, чтобы мы исследовали притчи, загадки и темные изречения (Притч. 1, 6)? Зачем и Господь, говоря в притчах, желает, чтобы Его ученики разумели их, если разъясняет смысл притчей (Мф. 13, 8; Лк. 8, 11)? Зачем повелевает: «исследуйте Писания, как свидетельствующие о Мне» (Ин. 5, 39)? Зачем первый из апостолов Петр желает научить, говоря о спасении, о котором исследовали и изыскивали пророки (1Пет. 1, 10)? Зачем Павел Божественный апостол говорит: «Если закрыто Евангелие, то среди погибающих закрыто, в которых бог века сего ослепил сердца и очи разума их, чтобы не воссиял им свет знания Бога» (2Кор. 4, 3-4). Как кажется, вы желаете уподобить нас иудеям, которые простыми речениями, как говорите вы, то есть одной только буквой, как бы неким мусором засыпав свой ум, отпали от истины, имея покрывало в сердцах своих, так что не разумеют Господа Духа, закрытого буквой, о чем говорит апостол: «буква убивает, а Дух животворит» (2Кор. 3, 16), пусть же удостоверится владыка мой, что я не допущу принять изречение без содержащегося в нем смысла, чтобы не стать явно иудеем».

И Феодосий: «Об одном действии Христа ипостасном должны мы говорить».

Максим: «Рассмотрим то зло, какое является отсюда, и покинем это странное выражение, ибо оно принадлежит одним только еретикам, многобожникам. Ведь если говорим об одном ипостасном действии Христа, а Сын различается от Отца и Духа по ипостаси, а следовательно, и по ипостасному действию, то мы вынуждаемся уделять ипостасные действия как Сыну, так и Отцу и Духу. Но в таком случае, по-вашему, блаженное Божество будет иметь четыре действия: три, что отделяют лица, в которых оно есть, и одно общее, обозначающее общность, по природе трех ипостасей. А потому, согласно отцам, если, конечно, принимаем их учение, мы подвергнемся недугу четверобожия, ибо всякое действие они объявляют природным, а не ипостасным. И если это истинно, как и действительно есть таково, то мы окажемся говорящими о четырех природах и четырех по природе богах, различающихся друг от друга как ипостасью, так и природой. Кроме того, кто может высказать в слове или представить в уме действие, обособляющее что-либо такое, что подводится под какой-либо вид и находится по природе под общим определением вида? Ведь то, что является общим свойством предметов по природе, никогда не бывает свойством только единичного чего-либо, ибо личные ипостасные признаки, например, длинный ли нос, ясные глаза, плешивость и все таковое, – суть случайности, служащие определением предметов, различающихся друг от друга числом. Так, всякий человек имеет свойство действовать как сущий нечто по природе общечеловеческой, а не как некто по ипостаси, соответственно той и частной, и общей категории, что при этом представляется в уме и выражается в слове. Например, «животное разумное смертное» относится к общеродовому свойству нас, ибо все мы причастны одной и той же жизни, и одной и той же разумности, и одному и тому же течению и утечению, также сидению и стоянию, говорению и молчанию, видению, слышанию, осязанию – что все относится к тому, что мыслится о нас вообще. Итак, не должно нововводить речение, не соответствующее ни Писанию, ни отцам, ни природе, но должно считаться чужим и изобретенным чрез развращение людей. Впрочем, покажи мне у какого-либо отца это речение, и тогда мы опять исследуем смысл его у изрекшего его».

Феодосий: «Что же? О Христе совсем не подобает говорить: «одно действие»«?

Максим: «От святого Писания и святых отцов мы не уполномочены говорить ничего такого, но имеем повеление веровать и исповедовать как две природы во Христе, из которых Он есть, так и две природные Его воли и два действия одновременно и соответственно Ему, как сущему по природе вместе Богу и человеку».

Феодосий: «Так и мы исповедуем и природы и различные действия, то есть как Божественное так и человеческое, и Божество Его исповедуем, как волительное, так как не без воли была душа Его. Но не говорим: «два», чтобы не представить Его враждующим с Самим Собою».

Максим: «Но разве, говоря: «две природы», вы представляете их по причине числа враждующими?»

Феодосий: «Нет».

Максим: «Что же? Когда число употребляется о природах, тогда оно разделяет, а когда говорится о волях и действиях, не может разделять?»

Феодосий: «Без сомнения в этом случае также производит разделение, и отцы о волях и действиях не употребляли числа, избегая разделения, но говорили: иная и иная, Божественная и человеческая, двойная, двоякая, и как они сказали, говорю, и как они изрекли, говорю».

Максим: «Ради Господа, ответь: если кто тебе скажет: «иную и иную», – сколько разумеешь? Или «Божественную и человеческую», – сколько разумеешь? Или «двойную и двоякую», – сколько разумеешь?»

Феодосий: «Знаю, как понимать, – говорит, – но два не говорю».

Тогда авва Максим, обратившись к начальникам, сказал: «Ради Господа скажите: если вы услышите одно и одно действие, или иное и иное, или дважды два, или дважды пять, – что разумея вы ответите говорящим?»

И сказали: «Так как ты заклинаешь нас, то ответим, что под одним и одним действием понимаем два, и под иным и иным – два понимаем, и под дважды два – четыре, и под дважды пять – десять».

И как бы устыдившись ответа их, Феодосий сказал: «Чего не сказано отцами, того не говорю».

Но авва Максим тотчас, взяв книгу Деяний святого и апостольского Собора в Риме, показал отцов, ясно говорящих о двух волях и действиях Спасителя нашего и Бога Иисуса Христа, которую взяв от него, Феодосий консул прочитал все изречения святых отцов. И тогда Феодосий епископ сказал в ответ: «Видит Бог, если бы этот собор не положил анафемы на известных лиц, я более всякого человека принял бы его. Но чтобы не терять здесь времени, если что сказали отцы, говорю и тотчас письменно излагаю: две природы и две воли и два действия, только вступи с нами в общение и да будет единение».

Максим: «Владыка, я не дерзаю принять от вас письменное согласие относительно такого предмета, будучи простым монахом. Но так как Бог внушил вам принять изречения святых отцов, как этого требует канон, то к римскому предстоятелю об этом письменно пошлите известие, то есть царь, патриарх и его синод. Я же без этого не вступлю в общение, пока подверженные анафеме лица упоминаются за святым возношением, ибо боюсь осуждения анафемы».

Феодосий: «Бог видит, не осуждаю тебя за эту боязнь ни я, и никто другой кто. Но дай нам совет, ради Господа, как это может осуществиться?»

Говорит ему святой: «Какой совет могу вам относительно этого дать? Идите, разузнайте, было ли когда что-либо такое, и разрешался ли кто по смерти от обвинения относительно веры и от объявленного в нем осуждения, и пусть согласятся и царь, и патриарх подлежать снисхождению Бога, и составят: один – ходатайственный приказ, а другой – соборное прошение к папе Римскому. И конечно, если найдется церковный образец, разрешающий это ради правого исповедания веры, я соглашусь с вами в этом.

И Феодосий: «Это без сомнения будет. Но дай мне слово, что если меня пошлют, ты пойдешь со мной».

Святой Максим сказал: «Владыка! Полезнее тебе будет взять с собой сораба моего, находящегося в Месемврии, чем меня, ибо он и язык латинский знает, и все достойно чтут его, как столько лет подвергающегося наказанию за Бога и правую веру, которая держится на его престоле римском».

И говорит Феодосий: «Разные столкновения друг с другом мы имели, и мне неприятно отправиться с ним».

Святой Максим сказал: «Владыка! Если это угодно тебе, пусть будет исполнение твоего желания, и когда прикажете, последую с вами».

И при этом встали все с радостью и слезами совершили поклоны, и была молитва. И каждый из них поцеловал святые Евангелия, честный крест, икону Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа и Владычицы нашей, родившей Его, Пресвятой Богородицы, приложив и свои руки в подтверждение того, что было сказано.

5. Потом, немного побеседовав друг с другом о богоугодной жизни и исполнении Божественных заповедей, обратившись Феодосий к авве Максиму, сказал: «Вот все соблазны устранены, и настал мир при помощи Бога, и будет. Но ради Господа, не скрой от меня: неужели ты никоим образом не назовешь одну волю и одно действие во Христе?»

Максим: «Никогда недопустимо для меня сказать это. И я высказываю причину: так как чуждо это речение святым отцам – называть одну волю и одно действие двух различных природ. А потом, говорящий это встречает прямо против него направляющиеся и другие всякого рода нелепости. Во-первых, если скажу: природная одна воля или одно действие – боюсь слияния. Во-вторых, если скажу: «личная» – разделю Сына от Отца и Духа, и окажусь вводящим три воли, не сходствующие друг с другом, равно как и ипостаси. В-третьих, если назову одну волю и одно действие как одного из лиц Святой Троицы, то вынужден буду назвать, хотя бы и не желал, и одну волю и одно действие, и как одного Отца, и как одного Духа, и окажется, что наша речь впадет в многобожие. В-четвертых, если назову одну волю относящейся к состоянию а не к природе, то введу личное разделение Нестория. В-пятых: если скажу «против природы», то уничтожу существование волящего, ибо уничтожением для природы служит то, что против природы, как говорят отцы».

Феодосий: «Без всякого сомнения мы должны называть одну волю Спасителя нашего по причине единения, как, хорошо обдумав, по моему мнению, написали Пирр и Сергий».

Максим: «С твоего позволения, владыка, скажу несколько слов об этом. Если по причине единения стала одна воля Бога и Спаса нашего, как Пирр, Сергий и Павел написали, то во-первых, Сын будет, согласно им, иноволен с Отцом, имеющим одну волю с Сыном по природе, а не по единению, если, конечно, не одно и то же есть единение и природа. Второе. Если по причине единения одною, по их мнению, стала воля Спасителя нашего, то причиною своею она будет иметь, конечно, единение, а не ту ни другую из природ, из которых Он, и воля, очевидно, будет принадлежать, по их учению, состоянию, а не природе, ибо истинное учение знает природу, а не состояние. Третье. Если по причине единения одной, по их мнению, стала воля Спасителя нашего, то какою волей, по их мнению, явилось само единение? Ведь они, конечно, не скажут, заботясь об истине и избегая нелепости, что оно явилось волей, явившейся по причине ее. Четвертое. Если по причине единения явилась одна воля Спасителя, то очевидно, что прежде единения Он был или многоволен или совсем безволен, и если многоволен был, то сократившись до одной воли, потерпел уменьшение многих воль и явно подвергся состоянию изменения – уменьшению природно присущих Ему многих воль; если же всецело был безволен, то единение Он явил превышающим природу, от которой Он получил Себе волю, которую природа не имела, и также явился изменчивым, приобретши по состоянию то, что не присуще ему по природе. Пятое. Если по причине единения одна воля Спасителя нашего по тому и другому, из чего Он есть, явилась воля, то по воле стал тварным Богом Тот же самый, по причине единения оставаясь по природе вечным, и стал по воле безначальным человеком, оставаясь по природе тварным, что невозможно, чтобы не сказать, нечестиво. Шестое. Если по причине единения явилась одна воля двух природ, то почему же по той же самой причине не явилась одна двух природ природа?»

6. И прервав на этом течение речи святого Максима, Феодосий епископ сказал: «Что же таким образом явилось по причине единения, если ничего такого не явилось по причине его?»

Максим: «Явило оно единение, что неложно стал воплотным бесплотный – Того, Кто по природе есть Бог и Творец всяческих, ясно представило ставшим по природе человеком не переменою природы или уменьшением чего-либо из принадлежащего природе, но истинным восприятием умственно одушевленной плоти, то есть не имеющего недостатков человечества, чистого по природе от всякой прародительской вины, и на основании взаимообщения, что поистине удивительно и для всех поразительно, единение Божества и человечества во Христе явило совершенным в человечестве Богом Того же Самого, Кто всецелым остается при своих человеческих свойствах, и совершенным в Божестве Того же Самого, Кто всецело остается не лишенным Своих Божеских свойств. По причине единения явилось именно прохождение друг в друга природ и им присущих природных свойств, по учению богоглаголивых отцов наших, но не прехождение или превращение, что свойственно тем, которые единение злокозненно превращают в слияние [49], и вследствие этого вдаются в многообразные новшества, и по недостатку твердости своего разума подвергают благочестивых гонению».

7. Выслушав это, Феодосий епископ с остальными прибывшими с ним, казалось, принял слова эти. И опять тот же епископ сказал святому: «Сотвори любовь, скажи нам: что значит, что никто не действует как некто по ипостаси, но как нечто по природе, ибо я не понял этих слов и они смущают меня».

Максим: «Никто не действует как некто по ипостаси, но как нечто по природе. Например, Петр и Павел действуют, но не по-петровски и павловски, а человечески, ибо оба они – люди природно по общему определению природы, а не ипостасно по отдельно-личным качествам. Также Михаил и Гавриил действуют, но не михаиловски и гаврииловски, а ангельски. И таким образом во всякой природе, определяемой многим числом предметов, мы созерцаем общее, а не единичное действие. Итак, кто говорит об ипостасном действии, тот самую природу, которая одна, представляет бесконечной по действиям и по множеству подходящих под нее неделимых особей различествующей саму с собой, что если признаем верным, то вместе со всякой природой уничтожим образ бытия в ней».

8. После этих слов, при целовании их сказал Феодосий консул: «Вот, все прекрасно произошло, но согласится ли царь сделать ходатайственный приказ?»

Говорит святой: «Конечно сделает, если пожелает быть подражателем Христа и претерпеть унижение вместе с Ним [50], ради общего всех нас спасения. Он должен иметь в виду, что если Бог, будучи спасителем по природе, не спас, пока не подвергся добровольному унижению, то как человек, будучи по природе спасаемым, может спастись или спасти, не подвергаясь унижению?»

И говорит Феодосий консул: «Надеюсь, при сохранении Богом моей памяти, я скажу ему эту речь, и он согласится».

И при этом поцеловавшись друг с другом, отошли в мире.

Епископ дал авве Максиму несколько посланных ему денег, стихарь монашеский и срачицу; и стихарь – тотчас же принес епископ Визийский, но в Регии отняли не только несколько данных ему денег, но и все другое, что у него было от благотворения, вместе с остальными его жалкими вещами и одеждами.

9. После же отшествия их в восьмой день сентября месяца настоящего пятнадцатого индиктиона, консул Павел опять прибыл в Визию к святому Максиму, принесши приказ, имевший такое содержание:

«Повелеваем твоей славности придти в Визию и привести Максима монаха с великой честью и заботливостью, как по причине его старости и немощи, так и потому, что он от предков наш и был он у них в чести. А поместить его в благочестивом монастыре святого Феодора, расположенном в Регии. И придти и известить нас. И мы пошлем к нему от лица нашего двух патрициев, долженствующих передать ему наше желание, любящих нас душевно и любимых нами. И придти и возвестить нас о его прибытии».

Итак, приведя преподобного и поместив его в названном монастыре, этот самый консул отправился известить царя.

10. И на следующий день выходят к нему Епифаний и Троил патриции с большой свитой и пышностью, а также и Феодосий епископ, и приходят к нему в катехумений церкви этого монастыря. Сделав обычное приветствие, сели, принудив и его сесть. И начав речь к нему, Троил сказал: «Владыка вселенной повелел нам прибыть к тебе и высказать нам волю Его Богохранимого Владычества. Но прежде скажи нам, исполнишь ты приказание царя или не исполнишь?»

Говорит святой: «Владыка, выслушаю, что повелел Его благочестивое Владычество, и тогда должным образом отвечу, так как на неизвестное мне какой могу ответ дать?»

Троил настаивал, говоря: «Не допустимо, чтобы мы когда-либо сказали что, если ты прежде не скажешь, исполнишь или не исполнишь приказание царя».

Итак, когда увидал святой, что они еще более настаивают при его медлительности и свирепее смотрят и грубее отвечают вместе со всеми, бывшими с ними, кои сами гордились мирскими достоинствами, в ответ сказал им: «Если не допускаете сказать рабу вашему угодное владыке нашему и царю, то вот я говорю пред внемлющим Богом, и святыми ангелами, и всеми вами: что ни повелит мне о каком бы то ни было предмете, разрушающемся и погибающем вместе с этим веком, охотно сделаю».

Тогда Троил тотчас встал и сказал: «Помолитесь о мне, я ухожу, ибо этот человек ничего не делает».

И так как произошел весьма великий беспорядок и большое замешательство и смятение, то Феодосий епископ сказал им: «Сообщите ему ответ царя и узнайте, что станет говорить, так как не благоразумно уйти, ничего не сказав и ничего не услыхав».

Епифаний патриций сказал: «Вот что тебе объявляет через нас царь, говоря: так как весь Восток и Запад развращаются, взирая на тебя, и все ради тебя восстают, не желая согласиться с нами в вере, то да побудит тебя Бог вступить в общение с нами принятием изданного нами Типоса, и выйдем мы самолично в Халку, и облобызаем тебя, и подадим вам десницу нашу и со всякой честью и славой введем вас в Великую Церковь, и вместе с собой поставим на том месте, где согласно обычаю стоят цари, и сотворим вместе литургию и приобщимся вместе пречистых и животворящих Тайн животворящего Тела и Крови Христа, и объявим тебя отцом нашим, и будет радость не только в царственном и христолюбивом нашем городе, но и во всей вселенной, ибо мы верно знаем, что когда ты вступишь в общение со святым здешним престолом, то все соединятся с нами, ради тебя и твоего учения отторгшиеся от общения с нами».

11. И обратившись к епископу, святой Максим сказал со слезами: «Господин великий, дня судного ожидаем все, ты знаешь постановленное и решенное над святыми Евангелиями и Животворящим Крестом и иконой Бога и Спасителя нашего и родившей Его пречистой Богородицы и Приснодевы Марии». И опустив вниз лице свое, епископ тишайшим голосом говорит к нему: «Но что могу сделать, когда другое нечто рассудилось благочестивейшему царю».

И говорит к нему святой: «Но для чего же ты коснулся святых Евангелий и бывшие с тобой, если не в вашей власти было исполнение сказанного? Поистине вся сила неба не заставит меня сделать это, ибо что отвечу – не говорю Богу, но моей совести, – если бы ради славы человеческой, самой по себе не имеющей никакого существования, клятвенно отрекся я от веры, спасающей любящих ее?»

При этих словах встали все, сильнейшая ярость овладела ими, и они подвергли его щипкам, ударам и толчкам, от головы до ног покрыв его многочисленными плевками, от которых распространялась вонь, пока не смочили одежды, в кои он был облечен. Тогда епископ встал и сказал: «Так не должно быть, но выслушать только от него ответ и пойти возвестить доброму владыке нашему, ибо канонические дела производятся другим образом».

12. И едва только убедил их епископ успокоиться, снова воссели, подвергнув его многочисленным оскорблениям и проклятиям. Потом Епифаний с гневом великим и яростью и грубостью говорит: «Скажи, наихудший градопожиратель: считая нас за еретиков, и город наш, и царя, сказал ты эти слова? В действительности мы более тебя христиане, и исповедуем, что Господь наш и Бог имеет и Божественную волю и человеческую волю и разумную душу, и что всякая разумная природа имеет и волю, и действие, так как движение есть свойство жизни и воля есть свойство ума, и волительным знаем Его не по Божеству только, но и по человечеству, и две воли Его и два действия не отрицаем».

В ответ раб Божий сказал: «Если так веруете, то как требуете войти в общение с вами под условием принятия мной Типоса, содержащего в себе одно только отрицание того, что вами исповедано?» [51]

И сказал Епифаний: «Ради домостроения (икономии) сделано это, чтобы не было вреда народу от этих тончайших речений».

В ответ святой сказал: «Напротив, всякий человек освящается чрез точное исповедание веры, а не чрез уничтожение, содержащееся в Типосе».

И сказал Троил: «Во дворце я уже сказал тебе, что не уничтожил Типос, а повелел молчать, чтобы умирились все мы».

Святой Максим сказал: «Замалчивание слов есть уничтожение слов, ибо чрез пророка говорит Дух Святой: «Не суть речи, ниже словеса, ихже не слышатся гласи их» (Пс. 18, 4). Поэтому невыговоренное слово совсем не существует».

И сказал Троил: «Имей в сердце своем, как хочешь, никто тебе не запрещает».

Святой Максим сказал: «Но не ограничил Бог сердцем все спасение, сказав: «кто не исповедует Меня пред людьми, и Я не исповедаю его пред Отцем Моим, сущим на небесах» (см.: Мф. 10, 32). И Божественный апостол учит, говоря: «сердцем веруется в правду, устами же исповедуется во спасение» (Рим. 10, 10). Итак, если и Бог и пророки Божии и апостолы повелевают исповедовать тайну словами святыми – тайну великую и страшную и для всего мира спасительную, то нет нужды каким бы то ни было образом замалчивать проповедующее ее слово, чтобы не было вреда спасению замалчивающих».

Епифаний с гневом сказал: «Подписался ты в книге?» [52]

Святой ответил: «Да, подписался».

Епифаний: «И как осмелился ты подписаться и предать анафеме исповедующих и верующих, как исповедуют разумные природы ангелы и Кафолическая Церковь? Поверь, по моему суду мы введем тебя в Город, поставим связанного на площади, и приведем актеров и актрис, продажных блудниц и весь народ, чтобы каждый и каждая и ударили и плюнули в лицо твое».

В ответ на это святой Божий сказал: «Как вы сказали, да будет, если мы подвергли анафеме исповедующих две природы, из которых Господь есть, и соответственные Ему две природные воли и два действия, как Богу истинному по природе и человеку. Прочти, владыка, деяния и книгу, и если найдете, как говорите, – делайте, что хотите, ибо и я, и сорабы мои, и все, кто подписались, подвергли анафеме признающих согласно Арию и Аполлинарию одну волю и одно действие, и не исповедующих Господа нашего и Бога по тому и другому, из чего, в чем, и что Он есть по природе разумным, и потому соответственно обеим природам обладающим Божественными и человеческими волей и действием нашего спасения».

Во время этих слов святого они сказали друг к другу: «Если мы будем вдаваться в рассуждения с ним, останемся без еды и питья, но встанем, позавтракаем и пойдем скажем, что слышали, ибо этот человек продал себя сатане». И встав, позавтракали и удалились с гневом, и пошли возвестить царю, в канун Воздвижения Честнаго и Животворящего Креста.

13. А на следующий день с рассветом вышел Феодосий консул к святому Максиму и отнял у него все, что имел, сказав ему от лица царя, что «ты не захотел чести – она и отнята от тебя» (Пс. 108, 17), иди же туда, где достойным быть ты сам осудил себя, имея осуждение учеников твоих – который в Месемврии, и который в Перверах, бывшего нотарием блаженной нашей бабки» [53] .

Также и патриции Троил и Епифаний, говорили что «конечно, мы приведем и двух учеников твоих, как находящегося в Месемврии так и находящегося в Перверах, и подвергнем и их испытанию, и посмотрим, чем и они кончат. Впрочем, знай, господин авва, что хотя малый вред получим от народных волнений, клянусь Святой Троицей, мы должны будем присоединить к вам и папу, теперь надмевающегося, и всех тамошних болтунов, и остальных твоих учеников, и всех вас сплавим, каждого в подобающем ему месте, как сплавлен Мартин».

И взяв преподобного, тот же консул Феодосий передал воинам, и они отвели его в Силиврию.

14. И пробыли там два дня. И один из воинов пришел и распустил молву в крепости, говоря, что сюда пришел монах, хулящий Богородицу. Сделали же это для того, чтобы возбудить войска против святого Максима как хулителя Богородицы. Потом, после двух дней, воин, возвратившись, ввёл его в крепость. И по внушению от Бога, военачальник или местоблюститель военачальника послал близких к нему предводителей отрядов, а также пресвитеров и диаконов и благочестивых знаменохранителей. Увидав их, святой Божий, встав, сделал им поклон. Они тоже ответили ему поклоном и сели, приказав и ему сесть [54].

И вот один из них, весьма почтенный старец, говорит к нему с великим благоговением: «Отче, так как соблазнили нас некоторые относительно твоей святости, что будто бы ты не называешь Владычицу нашу Пресвятую Деву Богородицей, то заклинаем тебя Святой и Единосущной Троицей сказать нам истину, и снять с сердец наших этот соблазн, чтобы нам, несправедливо соблазняющимся, не потерпеть вреда».

Тогда, сделав поклон, святой встал и, протянув руки к нему, со слезами сказал: «Кто Владычицу нашу всехвальную и пресвятую, пречистую и всякой природой разумной чтимую не называет ставшей истинно по природе Матерью Бога, сотворившего небо и землю и море и все, что в них (Исх. 20, 11; Пс. 145, 6; Деян. 4, 24, и др.), тот да будет анафема и катафема [55] от Отца и Сына и Святаго Духа, Единосущной и Пресущной Троицы и всей небесной Силы и лика святых апостолов и пророков, и бесчисленного сонма святых мучеников, и всякого духа, в правде совершенного, ныне и присно и в бесконечные веки веков. Аминь».

Выслушав это с великой пользой для себя и проникшись благоговением к этому человеку, они со слезами молились о нем, говоря: «Бог да укрепит тебя, отче, и да удостоит тебя беспрепятственно совершить путь (2Тим. 4, 7) сей».

После этих слов собралось много воинов, и выслушав много произнесенных прекрасных слов, все сошедшиеся получили превеликую пользу. Но один из слуг военачальника, увидав, что собирается много войска и назидается и осуждает происходящее, подумав Бог знает что, приказал схватить его и удалить на две мили от крепости, пока не собрались и не пришли охранявшие его до Визии. Впрочем, движимые божественной любовью, клирики прошли пешком две мили, и пришли и приветствовали его. Потом, помолившись о нем, и взяв своими руками, положили на животное и возвратились с миром в места свои, а святой отведен был в прежнее место заключения.

15. И еще вот что надо знать: в Регии Троил выставлял против аввы Максима такое обвинение, что консилиарий Иоанн писал ему о предполагавшемся у них соглашении, и что осуществиться ему тогда воспрепятствовало бесчиние учеников. Но я думаю, что названный консилиарий Иоанн писал не Троилу, а Менне монаху, и он сказал придворным.

16. И после этого привели их в Константинополь, и произвели дело против них, и после того как анафематствовали и прокляли их, во святых Максима и блаженного Анастасия, ученика его, и святейшего папу Мартина, и святого Софрония, патриарха Иерусалимского, и всех православных и единомысленных им, привели и другого блаженного Анастасия, и предав анафемам их и глумлениям, передали начальникам, сказав так:

«О, Максим! Ты, облекшись в темное одеяние всенародных проклятий, предался излюбленной тобой партии геенны и уклонился от канонического послушания соприсущему нам достославному и всеми соуправляющему, честному и священному синклиту, тотчас после нас имеющему принять суд над тобой и совершить и над тобой соответствующее политическим законам наказание, как определят они за таковые твои хулы и своеволие».

17. (Тогда судьи, взяв их, вынесли такой приговор против них) «Так как настоящий синод, при содействии всесильного Христа истинного Бога нашего, канонически определил должное против вас, Максим, Анастасий и Анастасий, – ведь долг требовал подвергнуться вам более строгим законным наказаниям в соответственно нечестивым вашим словам и делам, хотя вы в настоящей жизни и не получите достойного за таковые ваши преступления и хуления возмездия, предоставив вас для высшего наказания Праведному Судие (ср.: 2Тим. 4, 8) и этим совершая ослабляя точное исполнение законов, так как вам оставляется жизнь, – повелеваем присутствующему с нами славнейшему эпарху тотчас взять вас в свой градоначальнический преторий, бить по спинам жилами, а богохульные языки отрезать изнутри, потом же и послужившие богохульному вашему разуму кривые десницы отсечь мечем, водить вместе с отнятием самых мерзостных членов, обходя двенадцать частей сего владычнего города, сослать вас на всегдашнее заточение, и притом под постоянной стражей, в стране Лазикской во все время вашей жизни оплакивать свои богохульные заблуждения с обращением придуманного вами на нас проклятия на ваши головы».

Тогда эпарх, взяв их и подвергнув наказанию, отрезал языки и честные руки их, и обведя по всему городу, выслал в Лазику.

Письмо иже во святых аввы Максима к монаху Анастасию, его ученику

Вчера, в восемнадцатый день месяца, который был Преполовением Святой Пятидесятницы, патриарх (Петр Константинопольский) объявил мне, говоря: «Какой Церкви ты? Византийской, Римской, Антиохийской, Александрийской, Иерусалимской? Вот, все они с подвластными им епархиями объединились между собой. Итак, если ты, как говоришь, принадлежишь к Кафолической Церкви, то соединись, чтобы, вводя в жизнь новый и странный путь, не подвергся тому, чего не ожидаешь».

Я сказал им: «Бог всяческих объявил Кафолической Церковью правое и спасительное исповедание веры в Него, назвав блаженным Петра за то, что он исповедал Его (Мф. 16, 18). Впрочем, я хочу узнать условие, на котором состоялось единение всех Церквей, и если это сделано хорошо, я нее стану отчуждаться».

Они же сказали: «Хотя мы и не имеем приказания относительно этого, однако же скажем, чтобы у тебя не осталось совершенно никакого оправдания. Два действия, говорим, по причине различия и одно по причине единения».

Я спросил: «Два, говорите, по причине единения стали единым, или кроме них – другим?» .

«Нет, – говорят, – но два – одним, по причине единения».

«Мы потеряли предмет, – я сказал, – придумав себе веру безосновательную и Бога несуществующего. Ведь если в одно сольем два действия по причине единения, и опять на два разделим по причине различия, то ни единства не будет уже, ни двойства действий, так как они всегда будут уничтожаться друг другом и делать бездейственным Того, Кому присущи природно, и совсем несуществующим, ибо что не имеет от природы неотъемлемого и никакому образу изменения не подлежащего движения, то, по учению отцов, лишено всякой сущности как не имеющее существенно характеризующего его действия. Поэтому я не могу говорить, и не научен от святых отцов исповедовать это. И что угодно вам, обладающим властью, делайте».

«Но выслушай, – сказали они, – угодно владыке царю и патриарху по приказанию папы Римского предать тебя анафеме за непослушание и подвергнуть определенной ими смерти» .

«Пусть исполнится то, что прежде всякого века определено обо мне Богом и принесет Ему славу, определенную прежде всякого века», – им, услышав это, ответил я. И чтобы известить тебя и побудить к усиленным молитвам и прошениям к Богу, я сделал известным тебе то, что было тогда мне объявлено, причем прошу тебя, ради той же причины цели, поставить это в известность господину и тамошним с ним находящимся нашим святым отцам.

Это Анастасий повелел мне переписать и сделать известным вам, чтобы узнав отсюда об этом прении, вы все принесли Господу общую молитву за общую Матерь нашу, то есть Кафолическую Церковь, и за нас недостойных слуг ваших, для укрепления всех и также нас, вместе с нами пребывая в ней, согласно православной вере, благочестно в ней проповеданной святыми отцами. Поистине велик был бы ужас во всем мире, когда одна Церковь решительно от всех терпит гонение, если бы Своей благодатью обычно не предоставлял помощи Тот, Кто всегда помогает, оставляя семя благочестия, по крайней мере, старейшему Риму, подтверждая тем свое неложное, к князю апостолов обетование (Мф. 16, 8; Лк. 22, 32).

Прп. ИОАНН ДАМАСКИН († 780 г.)

Точное изложение православной веры

Кн. 4, Гл. XIII. О святых и пречистых таинствах Господних

...Причащением же это таинство называется потому, что через него мы делаемся причастниками Божества Иисуса. Еще называется оно общением и воистину есть общение потому, что через него мы входим в общение со Христом и делаемся причастниками Его плоти и Божества; с другой стороны через него мы входим в общение и объединяемся друг с другом. Ибо все мы, так как от единого хлеба причащаемся, делаемся единым телом Христовым, единою кровью и членами друг друга, получая наименование сотелесников Христа (Еф. 3, 6).

Поэтому, будем остерегаться всеми силами, чтобы не принимать причащения от еретиков и не давать им. «Не дадите святая псам, – говорит Господь, – ни пометайте бисер ваших пред свиньями» (Мф. 7, 6), чтобы не сделаться нам участниками превратного учения и осуждения их. Ибо если через причащение, действительно, бывает единение со Христом и друг с другом, то мы действительно объединяемся по свободному расположению и со всеми причащающимися вместе с нами; ибо объединение это происходит по нашему свободному расположению, не без нашего согласия. «Вси едино тело есмы, потому что от единого хлеба причащаемся», как говорит божественный Апостол (1Кор. 10, 17).

Кн. 4, Гл. XXI. Почему наперед знающий все Бог создал тех, которые согрешат и не раскаются?

Бог, по благости Своей, приводит из небытия в бытие все существующее и о том, что будет, имеет предведение. Итак, если бы те, которые согрешат, не имели в будущем получить бытие, то они не имели бы сделаться и злыми, а потому не было бы о них предведения. Ибо ведение относится к тому, что есть; а предведение – к тому, что непременно будет. Но сперва – бытие (вообще), а потом уже – бытие доброе или злое. Если же для имеющих получить в будущем, по благости Божией, бытие, послужило бы препятствием к получению бытия то обстоятельство, что они, по собственному произволению, имеют сделаться злыми, то зло победило бы благость Божию. Поэтому Бог все, что Он творит, творит добрым; каждый же по собственному произволению бывает или добрым, или злым. Отсюда, если Господь и сказал: добрее было бы человеку тому, аще не бы родился (Мк. 14, 21), то Он говорил это, порицая не свое собственное творение, а то зло, какое, возникло у Его твари вследствие ее собственного произволения и нерадивости. Ибо нерадивость ее собственной воли сделала для нее бесполезным благодеяние Творца. Так, если кто-нибудь, кому вверены царем богатство и власть, употребит их против своего благодетеля, то царь, усмирив его, достойно накажет, если увидит, что он до конца остается верен своим властолюбивым замыслам.

Из второго защитительного слова против порицающих святые иконы

...мы поклоняемся и обнимаем, и целуем, и приветствуем главами и устами, и сердцем; равным образом воздаем честь и всему Ветхому и Новому Завету, и словами святых и превосходных Отцов. Постыдное же и отвратительное, и нечистое писание проклятых: и Манихеев, и Еллинов, и остальных ересей, как содержащее то, что ложно и суетно, и как выдуманное для славы диавола и его демонов и для их радости, отвергаем с презрением и бросаем от себя прочь, хотя бы оно и заключало в себе имя Божие.

Прп. ФЕОДОР СТУДИТ († 826 г.)

Послание 28. К Василию, монаху

...Мы, почтенный, не отщепенцы от Церкви Божьей; да не случится этого с нами никогда! Хотя мы и повинны во многих других грехах, однако составляем одно тело с ней и вскормлены Божественными догматами и правила ее и постановления стараемся соблюдать.

Производить смятения и отделяться от той, которая поистине «не имеет никакой скверны или порока» (Еф. 5, 27), как в предметах веры, так и в отношении к постановленным правилам от начала века и до сих пор, свойственно тем, вера которых извращена и жизнь неправильна и беззаконна. Один из них есть и этот Иосиф, повенчавший прелюбодея, а равно и те, которые позволяют себе служить вместе с ним, как с невинным, а также и те, которые одобряют его как священнодействующего безукоризненно.

Как твое благочестие, хотя пишет к нам на основании правил, не знает божественных правил и того, что этот человек низложен на основании их?..

Итак, брат, оскорбление святыни – священствовать ему, и совершенное извращение правил – не уклоняться от этого. Что говорит Златоуст? «Не безопасно не делать исследования относительно священника». Не о вере, как ты думаешь, он говорит это, а об исправности жизни. Исследовать и испытывать каждого, в каком он состоянии, не должно, ибо благодать и при недостойных нисходит ради приступающих. Но не действовать прямо против явно осужденных, один из которых и этот Иосиф, совершивший открыто перед глазами всех весьма великое беззаконие, запрещенное Господом, и таким образом оказавшийся преступнее того прелюбодея, которого он сочетал браком, – это, по словам свт. Григория Богослова, явная измена истине и нарушение правил.

Или не знает дружба твоя, что Сам Бог был Мстителем, когда не восстал и не обличил управлявший тогда Церковью, как случилось некогда с Самуилом при безумном Сауле (1Цар. 15), – и пресек царствование нового Ирода из-за прелюбодеяния? То же потерпел и тот Ирод, изгнанный собственным народом и умерщвленный, так как он, оставив законную жену свою, дочь царя Ареты, вступил в беззаконную связь с Иродиадой, женой брата Филиппа. Если же такого не должно осуждать, то перед твоей любовью окажется согрешившим – хотя и дерзновенно сказать, – св. Иоанн Предтеча, обличавший Ирода и умерший за обличение, равно как и Златоуст, который вел упорную борьбу за поле вдовицы. «За благодетеля, – говорится в Писании, – может быть, кто и решится умереть» (Рим. 5, 7). Не говорю о таких же настойчивых действиях других святых в защиту подобных. Или опять не знает честность твоя о том, что христианство состоит из веры и дел, и если недостает чего-нибудь одного, то и другое не приносит пользы имеющему его?

Итак, просим тебя, поревнуй о Божественном; и, во-первых, как сын общего нашего отца, стремись вместе с нами к должному; во-вторых, как ученик блаженного Саввы, стремись к точности не только относительно веры, но и относительно правил; в-третьих, как собрать братское думай вместе с нами и, напоминаем, сохраняй собственное свое место, чтобы вследствие этого нам не преткнуться в главнейшем.

...Что же касается папы, то какое нам дело, так он поступает или иначе? Он, прости, возносится на собственных крыльях, по пословице. Ибо когда он сказал, что нисколько не заботится о явных грехах священника, то не священника какого-нибудь, но Главу Церкви он осмеял через это и презрел, так что нам стыдно и слышать. Если это справедливо, то увы – иерархия!

Впрочем, просим, будем осторожно говорить о главах и не станем высказываться так резко.

...Мы поминаем при священнослужении, как подобает, и Святейшего Патриарха, и благочестивых наших Императоров, не отказываемся иметь общение и со всяким неосужденным. Мы писали и к самому архиерею – как известно и благочестивым Императорам нашим, – о том, что у нас ни в чем нет разногласий, кроме только дела об Иосифе, и когда этот будет отлучен от священнослужения, то мы тотчас войдем в общение с ним. Притом он – возлюбленный нами муж, не только потому, что он – глава нашей Церкви, но и потому, что издавна уважаем нами, и, что есть в его жизни прекрасного, мы не перестаем превозносить. Если же случится, что он и сам примет ревность, – не стану говорить о святых епископах, игуменах, монахах и множестве мирян, – тогда что скажет любовь твоя?

Поэтому знай, что у нас не отделение от Церкви, но защита истины, оправдание божественных законов; а иное, как сказала честность твоя, было бы нарушением истины и извращением правил, и справедливо можно сказать тебе следующее: священники отверглись закона Моего и осквернили святыни Мои, не отделяли святого от несвятого, но все для них было одинаково (Иез. 22, 26). Ибо выражение: «не иметь скверны или порока», опять скажу, нужно разуметь так: Церковь не принимает нечестивых догматов и противных правилам деяний, равно как и запрещенных соглашений с делающими их, как говорит в одном месте божественный Василий; с ними великий Павел не позволяет даже есть (1Кор. 5, 11).

Ибо со времени апостолов и впоследствии часто вторгались в Церковь многие ереси и возникали нечистые дела, незаконные и запрещаемые правилами, как и ныне, однако она вышесказанным образом осталась нераздельною и непорочною и останется вовек, между тем как дурно мыслящие и делающие отлучаются и отбрасываются от нее, как яростные волны от непоколебимой приморской скалы.

Итак, брат, останемся при своем и будем взирать на свет истины, твердо держась и священных правил, и догматов, особенно мы, монахи, особенно мы, считающиеся значащими что-нибудь. «Если свет, который в вас, есть тьма, то какова же тьма», миряне (Мф. 6, 23)? И: «если соль потеряет свою силу, то чем сделаешь ее соленой» (Мф. 5, 13)?

Мы желаем и молимся, чтобы ты был для тамошних спасителем, и просветителем, и светильником строгости и благочестия, не делаясь всем для всех, но высотой добродетели, согласной с правилами, жизнью и благочестивым обращением; напоминание же брата твоего перенеси, как происходящее из любви, уважения к истине и божественного суждения.

Послание 30. К Никифору, патриарху

Мы, блаженнейший, православны во всем, отвергаем всякую ересь и принимаем всякий признанный Собор вселенский и поместный, а также и изреченные ими священные и канонические постановления твердо содержим. Ибо не совсем точно соблюдает слово истины тот, кто считается содержащим правую веру, а не руководствуется божественными правилами. Кроме того, мы принимаем и законную, по временам употребляемую святыми, икономию [56], ибо и настоящее сношение нас, смиренных, с твоей святостью относительно извержения эконома – дело поступающих не точно по правилам, но приспосабливающихся к обстоятельствам и уступающих; и с предшественником твоей святости, Святейшим Патриархом, мы сносились таким же образом по настоящему делу, когда мы возвратились из ссылки и прелюбодейный брак был расторгнут, а эконом отлучен от священнослужения.

«Да не будет нам части с тобой, – говорили мы, – ни в сем веке, ни в будущем; потому что ты без различия допускаешь прелюбодея иметь общение с твоей святостью». Когда же он сказал: «Я действовал применительно к обстоятельствам, уступая ему до времени», и потом выразился так: «Да будут отсечены руки мои, если бы они совершили прелюбодейное венчание; разве я венчал?» – тогда мы стали иметь общение с ним до кончины его. И твою святость мы также приняли в достоинстве архиепископа, равно как и поминаем тебя каждый день при священнослужении, и ни в чем не имеем с тобой разногласий, кроме только того, что касается эконома, низложенного священными правилами по многим причинам, особенно же потому, что после девятилетнего отлучения он опять стал священнодействовать, и притом не в каком-нибудь потаенном месте, – это было бы еще сносно, так как мы не принимали бы участия в этом деле, – но в самом источнике нашей святыни, т.е. находится в явном общении с тобой и вместе служит постоянно.

Поэтому справедливо, и праведно, и нужно для избежания соблазна народу Божию и особенно нашему званию, чтобы недостойно вторгшийся был отлучен от священнослужения, а мы продолжали бы поминать твою святость и иметь общение со всяким иерархом и священником, не осужденными явно, по учению свт. Григория Богослова. Если же это не состоится по грехам нашим, то да не будет, – говорим не из страха, но из сострадания к обществу, – с нашим смирением сделано святостью твоей что-нибудь неправильное и незаконное! Ибо мы со своей стороны потерпим силою Божией, что бы ни случилось по Его соизволению, но свидетельствуем твоей святости перед лицом Христа и перед святыми Ангелами, что великий раскол произойдет в нашей Церкви. Хотя мы подчиняемся власти, как люди, но и властью священных и божественных правил, волей или неволей, мы управляемся и руководствуемся.

Впрочем, умоляем твою святость: приклони ухо твое и услыши голос наш, как врач сведущий, как пастырь добрый; отлучи одну овцу от священнослужения и избавь всех от соблазна...

Послание 33. К Льву, папе римскому

...Так, божественнейшая глава всех глав, состоялось, по выражению пророка Иеремии, «сборище преступников и собрание прелюбодеев» (Иер. 9, 2). Ибо что там было сказано через идольское прелюбодеяние, то здесь доказывается утверждением прелюбодейной связи. Те и другие отвергли Самого Господа: те преступлением закона, а эти преступлением Евангелия. И на этом они не остановились, составив на первом собрании через принятие сочетавшего прелюбодеев и сослужение с ним недозволенное сборище, по выражению божественного Василия [57]. Но, как бы с целью приобрести название совершенной ереси, они на другом открытом соборе подвергли анафеме того, кто не согласился с их беззаконным учением, то есть всю Кафолическую Церковь. Из тех же, кто встретился им, одних изгнали далеко, других заключили под стражу, возобновив гонение по здешнему обыкновению.

И в оправдание свое они опираются на нечестивый довод: утверждают, что прелюбодейное сочетание есть «икономия»; постановляют, что божественные законы не распространяются на Царей; осуждают защищающих, подобно Предтече и Златоусту, истину и правду до крови; утверждают, что каждый из епископов имеет власть над божественными правилами, несмотря на содержащиеся в них постановления. Поэтому, когда кому-нибудь из посвященных лиц приходится тайно или явно подвергаться низлагающим правилам, то властью желающего он может оставаться не низложенным. И свидетелем этих слов служит сочетавший прелюбодеев, который вместе с другими осуждается различным правилами и открыто служит вместе с ними. Совершающих беззакония под видом икономии – и других, и самих себя – они называют святыми, а не одобряющих этого анафематствуют как отчужденных от Бога. Доказательством же этих слов служит и здешнее гонение.

Что же нужно, блаженный, сказать об этом? Не апостольские ли слова: и теперь появилось много антихристов (1Ин. 2, 18), – если мы все, люди, имеем власть над божественными законами и правилами? Донося об этом неложно, мы, смиренные, возносим христоподобному блаженству твоему то же моление, которое верховный апостол с прочими апостолами вознес ко Христу, когда на море поднялась буря: спаси нас, архипастырь поднебесной Церкви, погибаем (Мф. 8, 25).

Поступи по примеру Учителя твоего Христа, и протяни руку нашей Церкви, как Он Петру, Он – начинавшему утопать в море, а ты – погрузившейся уже в бездну ереси. Поревнуй, просим тебя, соименному тебе папе, и как он при возникновении тогда евтихианской ереси восстал духом по-львиному, как всем известно, посредством своих догматических посланий, так и ты сам, осмеливаюсь сказать, согласно со своим именем возгласи божественно, или лучше, возгреми надлежащим образом против этого лжеучения. Ибо, если они, присвоив себе власть, не побоялись составить еретический собор, хотя не властны составлять и православного собора без вашего ведома по издревле принятому обычаю, то тем более справедливо и необходимо было бы божественному первоначальству твоему, – напоминаем со страхом, – составить законный Собор, чтобы православным учением Церкви отразить еретическое, чтобы и твое верховное достоинство со всеми православными не подвергалось анафеме от новых суесловов, и желающие, воспользовавшись этим прелюбодейным собором, как поводом к беззаконию, не устремились бы легко ко греху.

Послание 34. К нему же

...Не повинующиеся Господнему слову нечестивым языком своим назвали спасительной для Церкви икономией нарушение закона и Евангелия, то есть прелюбодеяние прежнего императора, отвергшего законную жену и взявшего прелюбодейку, и еще большее этого и тягчайшее беззаконие, то есть бракосочетание прелюбодеев, так как при этом священнодействии было произнесено лжесвидетельство на Бога, и употреблено имя Его в незаконном действии, и возложены на прелюбодеев победные о Христе венцы с причащением Божественных Даров, которые осквернил сочетавший прелюбодеев, оказавшись поистине вестником не Вседержителя Бога, а миродержителя сатаны. И все содействовавшие и сочувствовавшие участвовали в этом преступлении вместе с прелюбодеем и сочетавшим прелюбодеев и назвали икономией столь основательной и богоугодной, что не уступивших и не заключивших дружбы с ними соборно предали анафеме с заключением под стражу и другими мучениями, как не признавших этой икономии святым делом.

«Слушайте, небеса, – говорит Исаия, – и внимай, земля, потому что Господь говорит» (Ис. 1, 2). Мы же, смиренные, теперь взываем к тебе: услышь, великая глава Божия, и внемли тому, что устроил сатана. Так, если это сборище и этот анафематствующий приговор состоялся по воле и попущению Божьему, то очевидно, что не по закону Божьему, не по пророкам, в числе которых и Предтеча, обличавший прелюбодеев; далее – не по Евангелию, вопреки которому они устроили свою любезную икономию. Ибо если они скажут, что это – от Него же, то одно из двух: или они объявляют лжеучителем Христа, Который в древности говорил через пророков и дал закон, а ныне Сам от Себя – в Евангелии; или Он Истинен, как и в действительности Он является Истиной, а они лгут и несомненно оказываются богохульниками, поэтому и подлежат той анафеме, которую произнесли против Христа и святых Его, как признавшие прелюбодеяние, сочетание прелюбодеев и содействие прелюбодеянию мудрым делом Бога и святых.

Иначе быть не может, ибо «нет лицеприятия у Бога» (Рим. 2, 11), – а не так, как объясняют эти прелюбодеи, утверждая, что законы Его не одинаково относятся ко всем, но перед царями отступают и получают новый смысл. Где же Евангелие царей? Поистине, они впали в крайнее нечестие, не понимая, что Бог не взирает на лицо человека, как говорит святой апостол (Гал. 2, 6), а также и того, что Он же, укоряя их через одного из пророков, говорит: Вы не сохранили путей Моих, лицеприятствуете в делах закона. Не один ли у всех вас Отец? Не один ли Бог сотворил вас (Мал. 2, 9-10)?

И Соломон пишет так: слушайте, цари, и разумейте, и далее: ибо вы, будучи служителями Его царства, не судили справедливо, не соблюдали закона и не поступали по воле Божией. Страшно и скоро Он явится вам, – и строг суд над начальствующими. Господь всех не убоится лица (Прем. 6, 1-7).

С другой стороны, они и все Евангелие отвергли своими прежними беззакониями, священная и божественная глава, ибо и одного беззакония достаточно, чтобы нарушить весь закон. Ибо все заповеди связаны между собой, так что с нарушением одной и прочие обязательно нарушаются, говорит Василий Великий [58], заявляя это не от себя, но со слов Христа, Который говорит в Евангелии: кто нарушит одну из заповедей сих малейших, малейшим наречется в Царствии небесном, то есть погибнет (Мф. 5, 19). И блаженный Иаков говорит: кто соблюдает весь закон и согрешит в одном чем-нибудь, тот становится виновником во всем (Иак. 2, 10).

Итак, блаженный, они нарушили Ветхий и Новый Завет преступлением не малых, но величайших заповедей Господних, когда противоставили, несчастные, свой закон закону евангельскому, захотев волю царей предпочесть воле Бога.

Впрочем, каждый хочет своего, и в разное время – по-разному. И через это происходит разрушение всего, как во времена антихриста, и поэтому сатаной названное у них слово «икономия» справедливо будет назвать предтечей антихриста. А о преступлении правил нужно ли говорить? Ибо если уже отвратились от Евангелия, то о них поздно заботиться. Бог через пророка говорит так: и ключ дома Давидова возложу на рамена его; отворит он, и никто не запрет, запрет он, и никто не отворит (Ис. 22, 22). Они же, как враги Божии, затворили то, что Он отверз, низложив невинных, как было угодно им, а не Богу, и отверзли то, что Он затворил, возвысив подлежащих низложению по суду Божьему; одним словом, постоянно распоряжаясь священными правилами по своему усмотрению и произволу, как господа слугами и рабами.

Таковы беззаконные и нечестивые предприятия и действия прелюбодейной ереси.

...Да заградятся всякие уста, доносящие и клевещущие на нас! Мы – православные, хотя в других отношениях и грешные, блаженнейший, но в этом не позволяющие никакого отступления от апостольской веры, принимающие всякий истинно признанный собор вселенский и поместный, с изложенными на них святыми правилами, отвращающиеся от всякой ереси и еретика и анафематствующие их. Анафема Варсануфию, Исаии, Дорофею и Досифею, которые и преданы анафеме святым Софронием [59].

Если будет и еще кто-нибудь другой одноименный им, такой же еретик, с подобной ересью или другой, – епископ ли, подвижник ли, – кто бы он ни был, да будет анафема. И кто своевременно и необходимо не станет предавать анафеме всякого еретика, да будет часть его с ними! Ибо мы чисты от всякого еретического мудрования, священнейшими молитвами твоими, святейший. ...

Послание 36. К Евпрепиану и находящимся с ним

...А эти, – страшно и слышать, – прелюбодеяние, запрещенное законом и благодатью, вплоть до взгляда с вожделением, нарушение первой в жизни и величайшей заповеди, и притом употребление имени Божия не всуе, а при таком беззаконном и нечестивом действии, то есть употребление имени Божия при бракосочетании прелюбодеев, приобщение Тайн Христовых и противное Богу венчание, совершенное поистине виновником прелюбодеяния диаволом и его служителем, – назвали Божией икономией, благой и спасительной для Церкви.

Закроем уши наши, братья, чтобы нам как-нибудь не погибнуть от этого богохульства. А в оправдание себе они говорят, что по отношению к царям не нужно обращать внимания на законы Евангельские. Вот другое предвозвещение антихриста! Что же значит: один закон да будет (Исх. 12, 49)? Что значит: строг суд над начальствующими. Господь всех не убоится лица (Прем. 6, 5)? Что значит: Бог не взирает на лицо человека (Гал. 2, 6)? Кто же законодатель для царя? Если по начальнику бывает и подчиненный, то Евангельские законы не только для подчиненных. Ибо если эти законы относятся к первому, то и к последним, чтобы, подчиняясь одному закону и законодателю, они были покорны и мирны. Если же к начальнику не относятся, когда он хочет, – он же, может быть, не захочет соблюдать ни одного, – а к подчиненным относятся, то одно из двух: или царь этот Бог, ибо только Божество не подлежит закону, или будет безначалие и восстание.

Поистине, где нет одного закона для всех, то как быть миру, когда царь хочет одного, например, прелюбодействовать или еретичествовать, а подданным заповедано не иметь участия с прелюбодеем, не участвовать в ереси и не преступать ничего, переданного Христом и апостолами? Разве из этого не ясно, что антихрист уже при дверях? Ведь прелюбодеи не осмелятся сказать: неужели царь не может сделать и приказать, чтобы народ подчинился тому, что он беззаконно совершает? В этих словах их ясно виден антихрист. Ибо и он, будучи царем, станет требовать только того, чего он хочет и что приказывает; и никакого различия не будет между ним и предшественниками его, кроме того, что он будет желать и требовать не того, чего они и прежде, и теперь желали бы.

Такой же произвол показан и епископами на соборе. Разве всякий здравомыслящий и не любящий споров не согласится, что это действительно так? Может ли быть что-нибудь хуже этой ереси до самого явления антихриста? Я не думаю, что оно уже наступило; но, начавшись ныне, оно достигнет своего конца в то время. И те, которые падут теперь, пали бы, если бы были и тогда, а те, которые силой Божией устоят в борьбе, были бы и в те дни победителями антихриста через смерть со Христом.

Но, о бедствие человеческое! Иные уже и теперь повернули тыл! Как мы ясно показываем, чем мы будем! Поэтому немного таких, которые устоят; поэтому будут Илия и Енох (не знаем, будет ли также Богослов и евангелист) помощниками человеческой немощи, предстоятелями и победоносцами в исповедании Христовом; поэтому прекратятся дни того бедствия, которое уничтожается явлением Христовым (Мф. 24, 22).

Понимающие, стойте, не отрицайтесь Христа отныне, ибо настоящее является началом того, что должно быть тогда. Второе не нуждается в продолжительном объяснении, становясь ясным из предыдущего. Ибо анафематствовавшие тех, которые не принимают ни сочетания прелюбодеев, ни прелюбодеяния императора, ни беззакония всех присутствующих и принимавших в этом участие под видом святой икономии, что иное сделали, как не анафематствовали святых, прежде всего Предтечу, и, – справедливо, хотя и страшно, сказать, – Самого Владыку святых? Ибо Он, без сомнения, запретил это, не принимает и не одобряет, но угрожает неизбежным судом даже только общающемуся с прелюбодеем, не с каким-то определенным, но со всяким, кто бы то ни был, – царь или вельможа, малый или великий.

«Один закон да будет», – говорит Писание (Исх. 12, 49), и одно Евангелие мы приняли. И кто бы ни стал изменять в Евангелии что-нибудь, хотя бы он был Ангел с неба, у тебя достаточно твердое положение. А император разве больше Ангела? Миродержитель в этом мире не больше ли всех бесов и людей, управляющих с властью людским, а не божественным? И однако что говорит апостол? «Анафема да будет» (Гал. 1, 8). Ангелы не дерзают изменять, а если изменяют, то не остаются не анафематствованными, как диавол и его отступническое общество. Как же при этом какой-нибудь человек, находящийся во плоти, изменяя и делая нововведения, особенно нововведения такого рода, не будет чужд Богу?

У этих же получилось, что тот, кто не принимает запрещенного Богом, – ибо должно снова начать речь оттуда, где она укрепилась, – по приговору прелюбодеев (точнее, антихристов), уже предан анафеме. Если же о Господе они говорят подобно иудеям, что Он изгоняет бесов силою веельзевула (Лк. 11, 15), то что скажут они относительно рабов и служителей Его? Их они или признают не повинующимися законам Господним в их икономии, сделав сочетание прелюбодеев и общение с ними равными по силе с икономией (потому и предали святых анафеме, как беззаконников и преступников заповедей, за что, конечно, сами должны быть анафематствованы); или, признавая их хранителями законов, они, несчастные, отлучили самих себя, а не святых, присвоив себе имя святых в так называемой у них икономии при сочетании прелюбодеев.

Через это они опять же анафематствовали святых, как не святых; потому что, по их мнению, святые – это те, которые по возможности соблюдали и соблюдают икономию при сочетании прелюбодеев и общении с прелюбодействующим властителем, а те, которые не принимают оправдывающей прелюбодеяние икономии и которые не следуют их стопам, – чужды Богу, беззаконники и нарушители заповедей.

Так, с какой стороны тебе угодно и на какое слово этих нечестивых захочешь обратить внимание, вникни, благоразумный, и ты удивишься, увидев и найдя бездну над бездной нечестия. Ибо ереси не напрямую обнаруживают все свое нечестие, но одни из них совершенно отступили от Евангелия, а другие, прикрываясь некоторыми евангельскими изречениями, выдают себя за не противоречащие Божиим увещаниям, но по видимости всецело ратующие за них, придавая им такой, а не другой смысл, и таким образом приписывая двусмысленность Божественным изречениям. Так как они отступают от здравого смысла, то и названы ересями. Но здесь явное отступление от веры. Они не отступают от здравого смысла, но когда говорят: «Хотя Христос сказал так и закон гласит то же, однако по отношению к царям должно быть по-другому», – то нарушается Евангелие.

Посмотри, как началу соответствует конец. Со времени воплощения Христова начались ереси, не согласные с Евангелием. Потом диавол, отраженный мало-помалу преуспевавшей благодатью, стал вторгаться прикровенно, под видом самого Евангелия: порождал ереси, вплоть до иконоборческой, прикрывая свою отраву Писанием и самими его изречениями. Когда же он увидел, что люди внимают ему и уже приближается конец времен, то начал снова разжигать ненависть против самого Евангелия, чтобы удобнее встретить антихриста, в котором он будет обитать, в котором откроется вся его жестокость и отвратительность и которого скоро умертвит Господь своим явлением.

Что сказать о третьем? Те, которые дерзнув открыто нарушить Евангелие предали анафеме не хотевших нарушать его, станут ли они заботиться о правилах, даже и запечатленных Духом Святым, хотя определением их решается все, касающееся нашего спасения? Ибо у них нет священства, жертвы и прочих средств врачевания наших душевных болезней.

Впрочем, для чего я говорю о правилах и делаю различие? Говорить о них и о Евангелии Христовом – одно и то же. Ибо Он Сам даровал ключи царства небесного великому Петру, сказав: что разрешишь и что свяжешь на земле, будет то и другое на небе (Мф. 16, 19), также и всем апостолам: Примите Духа Святого. Кому простите грехи, тому простятся, на ком оставите, на том останутся (Ин. 20, 22). Соответственно этому передает власть и их преемникам, если только они будут так же поступать. Поэтому Василий и равные ему святые принимали эти правила, как апостольские, и следовали им, нисколько не изменяя их, но дополняя по необходимости. А эти епископы на деле оказываются новыми лжеапостолами, когда совершенно не по установленным правилам святых, но вопреки им, по своему произволу и решению иногда разрешают то, чего нельзя разрешать и связывают то, чего нельзя связывать. Вы можете видеть, что это совершается ежедневно. Святое осквернено, и прелюбодейный собор явно и тайно служит опорой для греха: низлагается достойный, рукополагается изверженный; подлежащий по правилам низложению допускается безнаказанно совершать священнослужение, и совершается возведение в сан по приказанию человеческому, а не по определению Бога и правил.

Но увы мне, как прискорбно изображать все это! И кто из имеющих чувствительное сердце не станет скорбеть и воздыхать? И какой ум, взирая и вникая в это, не признает, что это ересь, отступившая от Христа? ...

Послание 39. К Феофилу, игумену

...Эта прелюбодейная ересь вместе с извращением Евангелия нарушила и божественные правила, признав невинным прелюбодея, низложенного ими. Ибо, если уж они презрели Евангелие, то заботиться о священных правилах было бы для них потерей времени. Напомнить об этом тебе, моему отцу, я счел необходимым вместе с моим приветствием, чтобы ты, зная, что это ересь, избегал ее и еретиков, чтобы не имел общения с ними и не поминал их на Божественной Литургии в священнейшей обители своей, ибо страшные угрозы произнесены святыми для тех, кто участвует с еретиками даже в принятии пищи.

...Когда же еретическое нечестие открыто обнаружилось во время собора, то теперь следует и твоей осторожности вместе со всеми православными говорить смело, не имея общения со лжеучителями и не поминая никого из присутствовавших на прелюбодейном соборе или разделяющих образ его мыслей. Поистине, преподобный отец, следует тебе, Феофилу, живущему во всем согласно со своим именем, любить Бога и в этом. Ибо Златоуст великим и громким голосом объявил врагами Божьими не только еретиков, но и вступающих в общение с ними.

...Если монашеский чин не вменит все за сор (Флп. 3, 8), т.е. монастыри и все находящееся в них, то как мирянин оставит жену, детей и все прочее? Поэтому напоминаю, как наименьший брат и сын: не будем молчать, чтобы у нас не поднялся вопль содомский, не будем жалеть земного, чтобы не потерять небесного, не будем подавать соблазна Церкви Божией, которая может состоять и из троих православных, по определению святых, чтобы нам не быть осужденными судом Господним.

...Итак, монахи в настоящие времена пусть покажут это делами. А дело монаха – не допустить ни малейшего нововведения в Евангелии, чтобы, подав мирянам пример ереси и общения с еретиками, не подвергнуться ответственности за их погибель.

Послание 40. К Навкратию, сыну

Снова ты в темнице, возлюбленный сын, но это снова позор для бесчестных еретиков, а для тебя – умножение наград и почестей небесных. Поэтому о них я воздыхаю и плачу, о тебе же радуюсь и благодарю. Разве ты не делаешься более испытанным благодаря вторичному заключению под стражу, подобно золоту, дважды сжигаемому в горниле? Укрепляйся же, святой сын мой, и являйся перед Владыкой Господом во всем чистым и непорочным, сосудом поистине благопотребным, уготованным на всякое доброе дело (2Тим. 2, 21).

...О крещаемых кратко отвечу. Суждение о них троякое. Крещаются маркиониты, таскодругиты, манихеи и подобные им до мелхиседекиан, всего двадцать пять ересей [60]. Помазуются святым миром тессарескедекатиты, новатиане, ариане, македониане, аполлинаристы – всего пять. Не крещаются и не помазуются, а только анафематствуют свою и всякую другую ересь мелетиане, несториане, евтихиане и подобные им, до нынешней ереси, количества их теперь я не указываю, потому что ересь акефалов распадается на много частей, и письмо было бы слишком длинно.

Относительно же сказанного тобой, что правило не различает, но определенно гласит, что рукоположенные или крещенные еретиками не могут быть ни клириками, ни верными, – прими во внимание, что апостольское правило называет еретиками тех, которые не крещены и не крестят во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Тому же научаемся мы и божественными словами свт. Василия Великого. Он говорит, что «ереси – это те, которые совершенно отторглись и стали чуждыми по самой вере; расколы – те, которые по другим каким-нибудь причинам церковным и по вопросам исправимым имеют разногласия между собой; а недозволенные сборища – это собрания, составляемые непокорными пресвитерами, или епископами, или невежественным народом».

Сам же он, приводя один пример первого, говорит к святому Амфилохию: «Какое основание принимать крещение их (пепузиан), которые крестят в Отца и Сына и Монтана или Прискиллу? Те и не крещены, которые крестились в то, чего нам не передано». Поэтому правило и Отцы, как говорит божественный Василий, назвали их и подобных им еретиками. Далее святой Василий приводит пример второго: «Кафары принадлежат к числу раскольников» [61].

Если же ты спросишь, почему называются еретиками и эти, и все последующие, то мы говорим и понимаем это так. Первые – еретики в собственном смысле, потому что они нечестиво учат о самой сущности нашей веры в Троицу. Вторые называются еретиками по злоупотреблению этим словом и потому, что их производят от первых. Они исповедуют и веру, и Крещение в Троицу с сохранением особого свойства каждой Ипостаси, а не только одного общего Трем, хотя о другом и учат еретически. Пример третьего также приводит сам святой отец: «Например, если кто-то после обличения во грехе, удален от священнослужения и не покорился правилам, но сам себе присвоил председательство и священнослужение». Как вторые соименны первым, так и третьи соименны вторым. Так, мелетиан, которых увлек за собой раскольник Мелетий, древние называют раскольниками, хотя они не держатся лжеучения, ибо они, анафематствуя собственный раскол, как говорят, принимались Кафолической Церковью. Вообще, ереси подобны некоторой цепи, сплетенной бесом: они держатся одна другой и все зависят от одной главы – нечестия и безбожия, хотя различаются по названиям, по времени, месту, количеству, качеству, силе и деятельности. Так, одно и то же тело состоит не из одного только члена, но из многих, различны их действия друг на друга, силы, свойства, отношения и значения.

Относительно других твоих вопросов. На первый из них – о православном пресвитере, из страха гонения поминающем епископа-еретика, – я отвечал тебе прежде и опять скажу: если он не служит вместе с еретиком и не имеет общения с такими людьми, то должно принимать его в сообщество при псалмопении, при благословении яств, и то по икономии, но не при Божественном Причащении. Когда господствует ересь, непременно нужно исследовать и, приняв исповедание, довольствоваться им, если только оно не будет явно ложным. Ибо могу сказать тебе, что мы научились от Отцов не исследовать в такое время, когда не свирепствует ересь, и не исследовать относительно лиц, не осужденных явно. Ныне же редко можно найти такого пресвитера, который бы не сносился и не имел общения с еретиками.

Второй вопрос – о христолюбивом человеке, приглашающем в свою часовню отслужить всенощную: должно ли служить в ней и с кем? Нужно согласиться, и идти, и петь вместе, – конечно, если приглашающий и певцы православны, и тот и другие остерегаются общения с еретиками. Нужно и служить в часовне, если владелец достоверно докажет, что в ней еще не служил еретик. Ибо уже сказано, что нужно исследовать всюду по причине свирепствующей ереси.

Третий: если кто-нибудь из православных примет от кого-нибудь церковь, а там окажется обычай – собираться народу однажды или дважды в год и на Литургии поминать еретика, то петь там по необходимости можно позволить, но служить Литургию – нет. А если возможно прекратить этот обычай, то следует и Литургию служить.

Четвертый: если встретится церковь, в которой служащий поминает еретика, а православный священник имеет освященный жертвенник на плащанице или на досках, то можно ли полагать его в той же церкви в отсутствии поминающего и служить на нем православному? Не следует, но лучше по необходимости служить в обыкновенном доме, избрав какое-либо чистое место.

Пятый: если в пути случится православному быть приглашенным каким-нибудь священником или мирянином на общую трапезу и будет время песнопения, то как нужно поступить? Я сказал и опять скажу: когда ересь господствует и не поражена православным собором, то необходимо исследовать, как при Божественном Причащении, так и при общей трапезе, и в этом отношении нет места ни стыду, ни медлительности. Чтобы просто принять хлеб от кого-нибудь, не нужно исследование, так же, как и чтобы принять от него угощение, может быть, наедине, и получить ночлег, – конечно, в том случае, если раньше он не был известен ересью или нравственной испорченностью. Но относительно прочего по необходимости должно исследовать.

Шестой: если православный на дороге встретит церковь возле села или города, то следует ли ему молиться там, или даже остановиться, избегая входить под кров к мирянам? Следует и молиться, и останавливаться, если она одна. Но и в доме мирянина, и в доме священника – безразлично, как сказано, по необходимости по причине позднего времени, можно остановиться и вкусить пищи наедине, без исследования, и принять нужное (если, как я сказал, принимающий ранее не был известен принимаемому как принадлежащий к числу нечестивых или беззаконных). А без необходимости нехорошо принимать сказанное как придется, но должно исследовать и останавливаться у православного и, если нужно, у него брать потребное для дороги: ибо так заповедует Господь через святых Своих.

Пресвитеру и игумену ты хорошо ответил, что отлучены от священнослужения те, кто ныне рукоположен епископом, оказавшимся еретиком, хотя и говорящим, что собор был дурной и мы погибли. Ибо почему он, признавая это, не убегает от погибели, уклоняясь от ереси, чтобы быть епископом Божиим? Тогда и рукоположения его тотчас будут приняты. Или почему, при господстве ереси, игумен послал братий для еретического рукоположения?

Итак, если бы рукоположивший исправился, то им тотчас можно было бы священнодействовать; а так как он пребывает в ереси, поминая еретика, то хотя бы он и говорил, что имеет здравый образ мыслей, невозможно, чтобы рукополагаемые им были истинными служителями Божиими. Если же в игумене воспламенится дух ревности по Боге и он пожелает получить венец исповедания, то пусть и не служит в церкви, в которой тот председательствует, и не поминает его как епископа. Блажен он будет, являясь примером спасения и для многих других.

Когда же в той же церкви будет помещен жертвенник, то нет никакого препятствия служить там. Что я забыл отметить выше, о том напомню здесь. Когда святой Василий говорит об участвовавших в недозволенных сборищах, что иногда и находящиеся в церковной степени и отступившие с непокорными, если раскаются, принимаются в тот же чин, – то, да не подумает твое благочестие, что эти слова противоречат апостольскому правилу, которое гласит: «Если кто, принадлежа к клиру, будет молиться с низложенным, как с клириком, да будет низложен и сам» [62]. Вспомни, что как положено Отцами различие между ересями и расколами, так по последовательности мыслей различается, к кому относится правило, низлагающее безвозвратно, а именно – к молящемуся вместе с низложенным, а не к участвующему в недозволенном сборище. Ибо тот знает, что он молится вместе с явно низложенным, и потому справедливо тотчас низлагается, как не повиновавшийся правилу, а этот – как не считавший низложенным того, к которому он был увлечен толпой: «если раскается, принимается в тот же чин», – говорит святой отец.

В словах святого часто повторяется и то, что и раскаявшийся не принимается в тот же чин [63]. Притом эти слова произнесены условно; апостольское же правило говорит решительно и безусловно.

Что лжеименный Христофор опять возвратился «на свою блевотину» (2Пет. 2, 22), этому я нисколько не удивился, зная нетвердость и непостоянство его. А что Клидоний только один день переносил за истину заключение под стражей и бичевания от нечестивых, этому я весьма удивился. Раз он доселе стоял твердо силой Божией, то не лишним было бы тебе и прочим братьям подать ему руку помощи, если возможно.

Послание 48. К Афанасию, сыну

...ты, находясь перед глазами моими, соглашался, что прелюбодейное лжеучение является ересью...

А теперь, кажется, ты говоришь против них, во всей речи своей высказав сходство с прежним своим невежеством или, скорее, вражду против сказанного моим смирением. Если бы то были мои слова, человека темного, то не было бы ничего удивительного. Но так как словами Господа, апостолов и пророков и кроме того, богоносными Отцами доказано, что это – тягчайшая ересь, то пусть посмотрит твое благоразумие и кто бы то ни был другой единомысленный с тобой, против кого вы хотите ратовать.

Ибо ваши доказательства относительно того, что это – не ересь, простите, не от слов Господних и не от уст святого, но, говоря словами пророка, «от земли говорящих» (Ис. 29, 4), от законов чуждых и от толпы, побуждаемой страхом человеческим повторять чужие мнения. Ты говоришь, что все друзья и вообще все благочестивые, ученые и неученые, изумляются, слыша, что это – ересь, и в свое оправдание приводят следующее: как мы станем называть их еретиками, когда никто не настаивает и не учит прелюбодействовать и разрешать святотатцев?

Что те являются преступниками заповедей Господних, нарушителями божественных правил и святотатцами, – это справедливо. Но можно ли не удивляться, во-первых, вашим усилиям, с которыми вы неоднократно повторяете то же, что и они, слыша при этом истинные суждения, которые могли бы убедить и детей, а во-вторых, тому, как вы, представляете то же самое с еще сильнейшим непониманием и нападением на нас, как будто неосновательно называющих это ересью? Это поистине поражает нас.

О противниках же скажу следующее: как они могут говорить, что не проповедуют и не учат тому, что они соборно проповедовали и утвердили с анафематствованием тех, которые противятся их учению (или икономии) и чему еще продолжают учить каждый день своими делами? За что же тогда я, смиренный, заключен здесь? За что заключенный отец мой страдает, будучи сначала отделен от других, а потом отведен в то место, в котором содержится? За что архиепископ низложен судом их и затем, содержась в великом стеснении, запрещении и под наблюдением (так что и пищу получал мерой, согласно приказанию, отданному подателям пищи), был заключен во дворце, а недавно отправлен в ссылку?

...Коротко сказать, за что все это? Не за то ли, что не согласились признать нарушение Евангелия икономией, которую противники делом и словом провозгласили для мира как спасительную и подобную действию святых, и еще до сих пор продолжают так говорить и действовать через гонение? Почему же еще спрашивают: когда никто не настаивает и не учит этому, как мы станем называть их еретиками? А все вышесказанное – мечты и сновидения или истинно? Если истинно, то разве не учат они везде и не проповедуют делом и словом? И вы, слушаясь их, не стоите ли почти вместе с самими говорящими это, навлекая на самих себя страшный суд за молчание? Впрочем, если бы мы и молчали, концы вселенной возвещают истину.

По этой причине я, смиренный, вынужден не молчать, но говорить письменно и устно, по мере имеющихся у меня сил, со страхом и трепетом, с готовностью к смерти, хотя кто-нибудь из вас, может быть, и думает, что я совершенно напрасно действую таким образом.

Но возвратимся к предмету речи. Ты говоришь, что когда никто не настаивает и не учит прелюбодействовать и разрешать святотатцев, на каком основании мы станем называть их еретиками? Прелюбодействовать и разрешать святотатцев они действительно не учат словом, ибо и язычники, не имеющие закона, не учат прелюбодействовать, и мы не утверждали, что они открыто провозглашают это. Но утвердив прелюбодейное сочетание (и прочее вместе с ним), а через это признав с произнесением анафемы, с нарушениями божественных правил и другие преступления против Евангелия спасительной икономией, оправдывая это ежедневно вышесказанными ссылками и заключениями под стражу, они действительно нарушили Евангелие, по суждению святых, и насильно внушают, что при всяком преступлении бывает икономия, изменяя неизменные заповеди Божии и представляя их изменяемыми. И как не будут они в таком случае изменяемыми и превратными, если соборно делом и словом учат, что нарушения их являются спасительными приспособлениями к обстоятельствам?

...Как же Церковь, допуская теперь прелюбодеяние и сочетание прелюбодеев, а в другие времена другие подобные грехи, могла бы остаться без пятна и порока и не сделалась бы оскверненной? С трепетом говорю это. Пусть объяснят нам это нынешние евангелисты, ибо они, допуская такие дела, называют самих себя Церковью Божьей, а не принимающих этого признали ее противниками. Но поистине, как говорит пророк: глупый глупое изречет, и сердце его помышляет суетное, чтобы совершать беззаконные и произносить хулу на Господа (Ис. 32, 6).

Итак, это – тягчайшая ересь, и можно здесь повторить слова блаженнейшего апостола: удивляюсь, что вы от призвавшего вас благодатью Христовою так скоро переходите к иному благовествованию, которое, впрочем, не иное, а только есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово. Но если даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема (Гал. 1, 6-8).

...Итак, брат, вот я из Евангелия, из апостолов и из отцов доказал тебе, если хочешь послушаться слов истины, что этот прелюбодейный собор, несомненно, ввел полную ересь, начав с прелюбодеяния, хотя он и прикрыл это одним названием, или лучше, проповеданием, что прелюбодейное сочетание есть икономия Церкви Божией. Впрочем, не удивляйся, что одно слово производит ересь, когда слышишь слова Господа, Который говорит: ни одна йота или ни одна черта не прейдет из закона, пока не исполнится всё (Мф. 5, 18).

Не вздумай говорить: «Какая нужда много исследовать и из одного слова выводить ученые суждения и делать такие-то и такие-то умозаключения», – чтобы тебе не впасть в ересь гносимахов [64], о которых один писатель говорит: «Гносимахи восстают против всякого познания христианского, утверждая, что напрасно трудятся ищущие каких-нибудь познаний в Божественных Писаниях, потому что Бог не требует от христианина ничего другого, кроме добрых дел, поэтому гораздо лучше всякому жить в простоте и не исследовать никакого догмата ученым образом». Так говорят гносимахи.

Докажи же сам, если можешь, из божественных изречений, что это не ересь, а не указывай мне на большинство и не хвастайся ночными чтителями Бога, которых ты называешь сведущими, простыми и дружелюбными. Если они почитают Бога, то где смелость речи? Если они сведущи (я не говорю, что они не таковы, ибо сознаю, что многие выше меня, человека простого), если они соблюдают истину, – пусть разумно докажут это из самой истины, с помощью примеров, подходящих к делу, а не негодных и противных истине и апостольским и отеческим правилам. Если они любят Бога, то почему они имеют общение с еретиками? Такие люди не бывают истинными и верными друзьями.

Послушай же, брат, что говорит божественный Василий тем, которые судят об истине по большинству. «Кто не осмеливается, – говорит он, – дать основательный ответ на предложенный вопрос и не может представить доказательства, и поэтому прибегает к большинству, тот сознается в своем поражении, как не имеющий никакой опоры для смелой речи». И далее: «Пусть, хотя он и один, покажет мне красоту истины, – и убеждение тотчас будет готово. А большинство, присваивающее себе власть без доказательства, устрашить может, но убедить никогда. Какие тысячи убедят меня считать день ночью, или медную монету признать золотой и считать ее за таковую, или принимать явный яд вместо годной пищи? Так в земных вещах мы не станем бояться большинства лгущих. Как же в небесных истинах я буду следовать бездоказательным внушениям, отступив от того, что передано издревле – и поистине издревле – с великим согласием и свидетельством Святых Писаний? Разве мы не слышали слов Господа: много званных, но мало избранных (Мф. 20, 16); и еще: тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их (Мф. 7, 14)?

Кто же из здравомыслящих не желает быть лучше в числе немногих, тесным путем достигающих спасения, нежели в числе многих, широким путем несущихся к погибели? Кто не пожелал бы, если бы ему случилось жить во время подвигов блаженного Стефана, быть лучше на стороне его одного, побиваемого камнями и бывшего предметом всеобщих насмешек, нежели на стороне многих, которые по несправедливому самовластию считали свое дело правым?

Один благоугождающий Богу достойнее уважения, нежели тысячи самовольно превозносящихся. Так и в Ветхом Завете мы находим подтверждение этому, – когда тысячи народа падали от ниспосланного Богом наказания, один Финеес встал, и умилостивил Господа, и прекратилось поражение сынов Израилевых (Чис. 25, 7-12). А если бы он сказал: «Как я осмелюсь пойти против того, что согласно делается столь многими, как я подам голос против решивших жить таким образом?» – и он не совершил бы доблестного подвига, не остановил бы зла, и остальные не были бы спасены, и Бог не оказал бы Своего благоволения.

Итак, прекрасно, прекрасно и одному быть по правде дерзновенным и разрушить неправое согласие многих. Ты предпочитай, если угодно, спасающемуся Ною утопающее большинство, а мне позволь с немногими войти в ковчег. Присоединяйся также, если угодно, к числу многих в Содоме, а я пойду вместе с Лотом, хотя он один спасительно отделяется от толпы. Впрочем, для меня почтенно и большинство, не избегающее исследования, но представляющее доказательства, не отмщающее тяжко, но поступающее отечески, не радующееся нововведению, но соблюдающее отеческое наследие. О каком же ты говоришь мне большинстве? О том ли, которое подкуплено лестью и дарами, обманывается по невежеству и неопытности, предано страху и трепету, предпочитает временное греховное наслаждение вечной жизни? Это многие выразили явно. Не ложь ли ты поддерживаешь большинством? Этим ты показал чрезмерность зла. Ибо чем большее число людей находится во зле, тем больше несчастье.»

Послание 49. К Навкратию, сыну

...Поистине, должно владеть и силой, и искусством слова тому, кто защищает Православие и желает бороться с лжеучителями. Ибо если они при таком знании мечтают иметь нечто великое, хвалятся, когда услаждают ищущих одного лишь приятного для слуха, то прекрасно и православным не иметь недостатка в силе слова, чтобы низлагать гибельные их орудия.

...Ты спрашиваешь, почему божественный Кирилл Александрийский соблюдал икономию, позволив не отделяться от тех, которые на востоке поминали в диптихах еретика Феодора Мопсуетского? Потому, что догматы благочестия у них соблюдались в совершенно неповрежденном и надлежащем виде. Так написано упоминающим об этом святым Евлогием, архиепископом Александрийским, в его; слове «Об икономии», употребление которого мы объяснили в составленном нами особом сочинении «Об икономии вообще». Итак, разрешение дал сам рассказавший об этом. В каком-нибудь другом месте не сказано об этом, и нет нужды искать другого. Но для разъяснения приведу здесь сказанное нами о том же предмете.

Из приспособлений к обстоятельствам одни были допущены Отцами на время, другие имеют постоянную силу. Например, имеет постоянную силу позволение, данное святым Афанасием италийцам – употреблять выражение προσωπα вместо υποσιάσεις (о Лицах Святой Троицы). А на время, – например, распоряжение апостола относительно обрезания, или Василия Великого – относительно Святого Духа, или настоящее – божественного Кирилла. То, что было допущено до некоторого времени, не подлежит обсуждению и нисколько не странно и не беззаконно, а только уклончиво и не очень точно. Это – временная икономия. Ибо невозможно ни для врача тотчас избавить больного от болезни, ни бешеного коня или сухую ветвь немедленно сделать первого покорным узде, а вторую – исправной, даже для самого опытного в этом, но только – мало-помалу пользуясь как одобрениями и ласковыми словами, так и нежным обращением.

Так поступали и святые в икономиях, так и великий Кирилл в настоящем случае. Он немного снисходил к медлительности восточных в рассуждениях и к их склонности не признавать еретиком того, кто на самом деле еретик. Ибо как иначе мог бы он поступить, когда они исповедовали православную веру и этим самым анафематствовали того, кто был ими поминаем? Ибо каждый, православный во всем, своей деятельностью, если не словом, анафематствует всякого еретика. А потом, когда у них пробудился совершенный ум, тогда святой, может быть, во всем был согласен с ними.

Разве не то же самое и мы делаем явно? Случается, что некоторые единодушные с нами, отличаются от нас в чем-нибудь таком, от чего не много вреда или отступления от точности. Однако, мы имеем общение с ними, чтобы из-за малого, что спустя немного времени может быть исправлено, нам не потерять всего; это было бы свойственно людям неопытным, а не строителям Тайн Божиих.

Таково временное приспособление к словам и нравам в суде, истине и законе, а отнюдь не в беззаконии и лжи. Пусть же прелюбодеи не злоупотребляют здесь выражениями, пусть не называют руководителем того, кто сбрасывает в пропасть, и кормчим того, кто топит, и врачом того, кто причиняет болезни, которому они сами уподобились, будучи вместе с прелюбодеем, сочетав прелюбодеев вместе с сочетавшим их, клеветав на Бога вместе с клеветавшим на Бога, нарушив Евангелие вместе с нарушившим Евангелие, по-собачьи (так можно выразиться точнее). Диоскора же, александрийского еретика, где и каким образом принимал божественный Кирилл, как говорят прелюбодеи, пребывающие во мраке возле света и клевещущие на святых? Это неслыханно, и их ложь неправдоподобна, ибо он жил позднее божественного Кирилла. Как же того, кто оказался еретиком после кончины святого во время разбойничьего собора в Ефесе, после третьего святого Собора, сам святой принимал, будучи уже выше мира? Так они лгут, сочиняя басни, чтобы уловить души простых людей.

Поэтому будьте искусны и сведущи во всем, чтобы вам избежать змея и говорящих змеиным голосом, от которых погибли очень многие из рода в род.

О других вопросах:

Если епископ не находился на прелюбодейном соборе и называет его лжесборищем, но поминает бывшего на нем своего митрополита, то следует ли иметь общение с пресвитером такого православного епископа? На это я отвечал в другом письме к Еводию, что следует по икономии, если только он не служил вместе с еретиками. Ибо когда епископ, который поминается, православен, то ничего не значит, если он поминает своего митрополита-еретика из страха перед ним. Когда такой пресвитер приглашает на всенощную, нужно идти, и когда он предоставляет церковь, надо принимать, и когда сам входит в нее отслужить, надо позволять, или – чтобы помянуть покойника (только православного), надо дозволить, и когда берется служить в ней, не надо препятствовать. Если же он поминает епископа-еретика, то, хотя бы он ублажал, хотя бы сам мыслил православно, нужно воздерживаться от Божественного приобщения вместе с ним и от общей трапезы, если при этом надлежит помянуть того. Можно принимать его в общение при благословении и псалмопении только в том случае, если он не совершает священнослужения с еретиком, – своим ли епископом, или каким-либо другим, или не имеет с ним общения сознательно.

Если кто вкушает пищу вместе с сочетавшим прелюбодеев или с другим еретиком, безразлично, то не надо принимать пищи вместе с таковыми, хотя бы они и притворялись православными. Ибо они не соблюдают заповеди апостола, повелевающего с таковыми даже и не есть (1Кор. 5, 11). Далее, не нужно исследовать или узнавать, не пиршествовал ли он с тем, кто пиршествовал вместе с еретиком, а тот с другим, и таким образом уводить речь с прямого пути и уклоняться от всех. Это дело произвольное, а не святых. Ибо сказано: доселе дойдешь и не перейдешь (Иов. 38, 11). Разве они не могли исследовать этого и передать нам? Но нет. Поэтому не хорошо преступать пределы, которые положили отцы наши (Прит. 22, 28). А с кем мы не вкушаем пищи, от того не нужно и принимать дара, если он, получив внушение раз и два, не обращает внимания и не слушается нас. Не знаю, следует ли от стражей принимать подаваемое – не как благословение, но как потребность, если только ввиду икономии. И от других, только бы они избегали того, чтобы безразлично пиршествовать вместе с еретиками, если случится какая-нибудь необходимость, не знаю, не следует ли также и принимать, и вкушать пищу вместе с ними. А давать таким стражам пищу и питье нужно без сомнения, потому что всякому человеку нужно подавать. А чтобы наш пресвитер служил в церкви господина Григоры, нашего сына, не смею сказать, потому что она открыта после прелюбодейного собора и освящена первым из прелюбодеев, служащим и служившим вместе с сочетавшим таковых.

Послание 51. К нему же (Навкратию)

...Какой христианин слышал когда-либо о беззаконных и безумных делах, которые были совершены бесчестными прелюбодеями, которые лишь называются епископами, а на самом деле совершенные святотатцы по суду апостольскому и отеческому, даже если и не принимать во внимание их ересь? Какая человеческая, не говорю христианская, но варварская рука, бичуя когда-нибудь, бичевала так? Двести шестьдесят шесть ударов и потом, немного погодя, еще четыреста ударов ремнями по спине... Так поступил благородный архиепископ, вернее, лжеепископ солунский, и не с кем-нибудь из простых людей, но с монахом, и притом игуменом весьма благочестивым, по имени Евфимий, поистине соименный благодушию.

Ужаснулось, слыша это небо, и вострепетал я, несчастный, и, думаю, всякий человек, имеющий естественную сострадательность и жалость, так же ужаснулся бы. Тот, кто должен представлять собой образ Христа и, получая удары, не воздавать ударами, оказался свирепее зверей, не имея в себе никакого следа чего-либо христианского, а тем более – епископского.

И для чего было это истязание? Для того, чтобы заставить подвижника Христова поминать его как епископа. Но, о, мужество и твердость блаженного! – ибо справедливо так называть его, – и после такого количества ударов и такого пролития святой крови, что обагрились подошвы ног присутствовавших там и земля в здании церкви Божией сделался пурпурною грязью, лежа почти уже бездыханным и безгласным, на вопрос терзавших, будет ли он поминать мучителя, говорю я, а не архиепископа, блаженный отвечал: «Нет». Так он сохранил ум непреклонным почти до смерти и не отступил от того, в чем православно был убежден!

...Что может быть нечестивее этого? Кто из православных когда-нибудь поступал так с еретиком?

...Воззри, Господи, на такое бедствие и пощади народ Твой, утвердив мир Православия в нашей Церкви. Ничего другого не можем мы сказать при настоящих обстоятельствах кроме того, что следует охотно переносить все страдания за имя Его.

Послание 53. К Стефану, чтецу и находящимся с ним

Со всяким неосужденным священником, согласно Богослову и Златоусту, надобно иметь общение. Ибо первый говорит: «Считай каждого способным к очищению, только бы он был из числа избранных и не из явно осужденных и чуждых вере»; а последний: «Исследуй, дознавай, ибо общение без исследования небезопасно, и опасность касается великих предметов».

Итак, будем исследовать и познавать, с кем мы должны вступить в общение, исповедует ли он правую веру, не рукоположен ли он за деньги, и не справедливо ли что-нибудь другое худое, что подозревают в его жизни или что передает молва. Если же справедливо то, что он получил рукоположение от такого-то еретика или рукоположенного за деньги, но сам не еретик и по неведению возведен в сан рукоположенным за деньги, т.е. симонианином, а сам исповедует всю истину, соблюдает веру и правила неизменными и уклонившихся от того и другого отвергает, то нам нет никакого основания удаляться от него. Ибо такой не подлежит осуждению, по мнению вышеупомянутых святых, а значит и по общему мнению.

В таком случае мы сами имеем с ними общение и вам советуем делать то же. Ибо если исследование продолжить, то будут отвергнуты увещания святых и становится тщетным великий дар священства, с помощью которого мы становимся христианами. Таким образом мы можем впасть в язычество, что было бы безрассудно. К тому же, предпринимающие такое исследование, путешествуя по западу и востоку, не нашли бы достойного, так как все один от другого оказались бы подлежащими низложению по причине взаимного служения вместе. Ибо известно, что при Тарасии посланные отсюда апокрисиарии служили вместе с предстоятелем Римским, а от него посланные, может быть, служили вместе с восточными. Таким образом, священство уничтожилось бы, и чтобы не случилось сего, мы, в согласии со святыми, станем соблюдать вышеупомянутую меру.

В Церкви случалось и случается много подобных проступков, которые никто из святых, насколько мне известно, не исследовал подробным образом, – потому что это невозможно, и не заповедал нам поступать так.

Послание 58. К Спафарии, по прозванию Махара

...Если же случится какое-нибудь прегрешение, удаляющее от Причащения, то очевидно, что такой человек может причаститься тогда, когда исполнит епитимью. А если опять он уклоняется от Причастия по причине ереси, то это правильно. Ибо причащение от еретика или явно осужденного за его жизнь отчуждает от Бога и предает диаволу.

...Всем известно, что ныне в нашей Церкви господствует ересь прелюбодействующих, поэтому побереги честную твою душу, сестер твоих и супруга. Ты говоришь мне, что боишься сказать своему пресвитеру, чтобы он не поминал ересеначальника. Что сказать тебе на это? Я не оправдываю его: если общение через одно поминовение производит нечистоту, то поминающий ересеначальника не может быть православным.

Послание 59. К Василию, почтенному игумену, со всеми братиями честной обители святого Саввы

Когда догматы благочестия соблюдаются твердо, тогда свойственно волноваться лишь любителю смут. Но когда они колеблются, как ныне в нашей Церкви, то не должно ли восставать, не щадя ничего, презирая не только продолжительный путь и другие неприятности, но и саму смерть?

Послание 1(60). К иконоборческому собору

...Чествование образа переходит к первообразу, т.е. чествование всякого, естественного ли, или художественного образа.

Так же точно надобно рассуждать и относительно изображения Честного Креста: через поклонение этому изображению чествуется поклонением и Животворящее Древо; равно как и, наоборот, вместе с уничтожением первого по необходимости уничтожается и второе. Разве исповедание этого изображения не является исповеданием Животворящего Креста? Равным образом и отвержение преображения отвергает сам Крест.

Подобное отношение надобно предполагать и между иконой Христовой и Самим Христом всякому здравомыслящему. Впрочем, теперь не время для догматического изложения, которое может легко убедить признать свет истины даже слабоумного.

Такова наша, грешных, евангельская вера, таково наше, смиренных, апостольское исповедание; такое передано нам, нижайшим, богопочитание от Отцов! Сверх этого, если не только кто-нибудь из нынешних или древних, но даже если Петр и Павел, – говорим о невозможном, как бы о возможном, – даже если пришедший с самих небес станет учить и проповедовать иначе (см.: Гал. 1, 8), то мы не можем принять его в общение, как не согласующегося со здравым учением веры.

Наконец, как бы ни было угодно вашей власти, наше смирение готово скорее страдать до смерти, чем отречься от нашего искреннего исповедания.

Послание 2(61). К монашествующим

В настоящее время, когда Христос преследуется через Его икону, не только тот, кто имеет преимущество по званию и знаниям, должен подвизаться, беседуя и наставляя в православном учении, но и занимающий место ученика обязан смело говорить истину и свободно отверзать уста. Эти слова принадлежат не мне, грешному, а божественному Златоусту, так же говорили и другие Отцы.

То же, что господа игумены, задержанные императором, не сделали вышесказанного, хотя они и по званию, и по знаниям выше всех игуменов здешней страны, а, напротив, скорее молчали, и не только молчали, – хотя и это тяжко, – но еще собственноручно поставили подписи, что они не будут ни собираться вместе, ни учить. Это – измена истине, отречение от пастырства и погибель подчиненных и равноправных.

Апостолы, получив повеление от иудеев не учить во имя Христово, говорили: судите, справедливо ли пред Богом слушать вас более, нежели Бога (Деян. 4, 19); и еще: должно повиноваться больше Богу, нежели человекам (Деян. 5, 29). Это же и подобное следовало сказать и тем игуменам, чтобы Бог прославился через них, в назидание православным, чтобы утвердить монастыри, чтобы укрепить страждущих в ссылках.

Почему же мы предпочитаем монастыри – Богу, получаемое от них благополучие – страданию за благо? Где слова: говорил пред царями и не стыдился (Пс. 118, 46)? Где изречение: вот устам моим не возбраню (Пс. 39, 10)? Где слава и сила нашего звания? Помните, как блаженные Савва и Феодосий в то время, когда император Анастасий предался нечестию, пламенно восстали в защиту веры, то анафематствуя лжеучителей в Церкви, то свидетельствуя в письмах, которые посылали императору, что они готовы скорее потерпеть смерть, нежели изменить что-нибудь из постановленного?

Эти же господа игумены, как рассказывают, говорят: «Кто мы такие?» Во-первых, – христиане, которые теперь должны непременно говорить; потом – монашествующие, которым не следует ничем увлекаться, как не привязанным к миру и независимым; далее – игумены, которые отвращают соблазны от других и никому не должны подавать повода к искушению; «чтобы служение, – говорит апостол, – было беспорочно» (2Кор. 6, 3). А какой соблазн и искушение, или лучше, унижение произвели они собственноручной подписью, нужно ли об этом говорить? Ибо если молчание – это отчасти согласие, то насколько позорно утверждение такого согласия подписью перед целой Церковью?

Еще вы говорите, что патриарх Никифор, священнодействуя в скрытном месте, тайно поминает святых, и все патриции, не говоря о других, остаются православными. Но что говорит Христос? «Всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Оптом Моим Небесным» (Мф. 10, 32): а противоположное этому – в случае отречения. И если они собственноручно поставили подписи только не собираться вместе, то и это тоже является отречением.

Ибо как они будут соблюдать сказанное Христом: грядущего ко Мне не изгоню вон (Ин. 6, 39)? Приходит кто-нибудь, спрашивая и желая научиться истине, игумен ли, или кто-то другой; что же ответит ему игумен? Очевидно, это: «Я получил повеление не говорить; и, – о, если бы только так! – но и не принимать тебя в монастырь и не иметь общения». А Христос говорит: «Прими и научи, если кто поколеблется, не благоволит к тому душа Моя» (Евр. 10, 38).

Итак, они дали подписку повиноваться императору вопреки Христу. Вот что, братья и отцы, сделали они, как я достоверно узнал. И так как вы постановили, чтобы я высказал, что кажется мне важным, то я и объявил перед Свидетелем Богом, взяв слово хранить это, как тайну, опасаясь искушения. Впрочем, вы, спасая, спасайте свои души, молясь и о мне, смиренном.

Послание 6(65). К пресвитеру подписавшемуся

Что потерпел ты, честный отче? Подписка [65] стала для тебя «кораблекрушением» (1Тим. 1, 19). Сколько ты оплакивал это падение? Ибо поистине падение – это восстание против святой иконы Христовой, хотя бы ты только подписался рукой. Я узнал об этом из твоего письма, человек Божий, и сострадал, совоздыхал, соболезновал, взывал горько, как и следует дружелюбно расположенному.

Ибо «мы члены друг другу» (Еф. 4, 25), и если страдает один член, то вместе с ним страдают и все члены, – говорит апостол. – И если «славится один член, с ним радуются все члены» (1Кор. 12, 26). Но, о бедствие! Мы подверглись нападению, устрашились, убоялись того, чего не должно страшиться и бояться, если действительно читаем слова: «Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф. 10, 28).

Зачем же ты, друг, обратил речь ко мне, непотребному? Какое врачевание могу я предложить, болеющий грехами и не принадлежащий к тем, кому вверено исцеление таких ран? Бог – не Бог нестроения; исправление и исцеление пресвитеров, т.е. священников, Он вверил епископам. Ты требуешь от меня того, что выше моих сил. Не следует этого делать. Впрочем, чтобы мне не оставить тебя совершенно без ответа, с любовью предлагаю тебе следующий совет.

Благой Бог не хочет смерти человека, но хочет, чтобы он обратился от пути своего и жив был (Иез. 33, 11). Итак, если раскаяние твое истинно, то совершенно устранись от священнослужения; только по какой-либо настоятельной нужде можешь преподать кому-нибудь Святыню. Ибо иногда из-за нужды и затруднений бывает и так, что иной сам от себя принимает ее для избежания ереси. Поэтому, что сделал ты сам по себе или по внушению другого, то похвально и хорошо для умилостивления Бога.

Но разрешить священнослужение совершенно нет никакой возможности, даже если такое разрешение будет дано каким-нибудь архиереем. И так до водворения мира в Церкви Божией, когда все подобное будет надлежащим порядком определено соборным судом и получит божественное решение.

Если же скажешь, что, подписываясь, ты восклицал, что покланяешься святым иконам, то, прости, брат, и Пилат, устами называя себя невинным в убиении Христа, тростию утвердил Его смерть. Вот что тебе советую я, смиренный, как пред Богом.

Послание 11(70). К нему же (Навкратию)

...Впрочем, брат, не напрасно мы шествовали и шествуем, прежде и ныне, и не тщетно трудимся; ибо это за Христа и для Христа, за Которого страдание – Пасха, за Которого скорбь – радость. «С Ним страдаем, – говорит апостол, – чтобы с Ним и прославиться, ибо нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с той славой, которая откроется в нас» (Рим. 8, 17-18). И справедливо. Ибо любая здешняя скорбь подобна тени и сновидению, а небесное воздаяние – бесконечная жизнь с вечной славой.

Не постыдимся же, сын, теперешнего мученичества, ибо оно Господнее. Многие из любви ко Христу желали видеть это, но не получили, а мы удостоились. Чего же? Страдать за Него, быть гонимым, пленным, заключенным под стражу, подвергаться гонениям с места на место, или, может быть, побоям, быть зрелищем для Ангелов и людей.

Если даже «пронесут имя» наше «как бесчестное» (Лк. 6, 22), анафематствуя частным образом и публично вместе со святыми, то не следует ли радоваться, не следует ли восхищаться? Я знаю, сын, это блаженство, предсказанное Господом. Этому и ты радуйся и веселись со всеми сынами. «Вы тело Христово, а порознь – члены. Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены» (1Кор.12:26,27). «Желай, – говорит апостол, – остального: заплеваний, заушений, наконец, креста, приятных для меня гвоздей Христовых, которыми кто удостоится пригвоздиться ко кресту вместе с Ним, как рабу пронзиться копьем вместе с Владыкой, человеку – смешать кровь с кровью Живого Бога?»

Проникаясь таким настроением, святые радовались, когда их бичевали, веселились, когда члены их рассекали. Итак, настала и наша радость! Отчасти и мы испытаны; и, о, если бы были испытаны до конца благодатью и человеколюбием Иисуса Христа, Господа нашего! Ибо победа каждого должна быть по благодати, чтобы никто не хвалился, будто он имеет что-нибудь свое, но чтобы мы стяжали милость Божию во Христе Иисусе смиренномудрием и деятельной верой.

Если есть какое утешение во Христе, если есть какая отрада любви, если есть какое общение веры, если есть какое милосердие и щедрость, то дополните мою радость, – с апостолом скажу я, несчастный, – имейте одни мысли, имейте ту же любовь, будьте единодушными и единомысленными: ничего не делайте по любопрению или по тщеславию, не восставайте друг на друга (Флп. 2, 1-3). Ибо и в сами подвиги за благочестие обычно вторгается искание первенства и соревнование. Но вы, как служители Божии, – я присоединяю к лицу твоему и других, стоящих выше, которые пусть также прочитают письмо, – никому ни в чем не полагайте претыкания, чтобы не было порицаемо служение ваше (2Кор. 6, 3).

Относительно тех, о которых ты писал мне, что они раскаиваются. Для тех, кто является членами нашего тела, мы, хотя и недостойные, будем врачами. Итак, какую епитимью при посредстве братьев мы назначили пришедшему сюда Оресту, – ибо мы не сочли за благо лично видеться с ним по многим причинам, – такую же пусть примут и прочие, т.е. пусть не причащаются Святых Таин и соблюдают остальное. И так до тех пор, пока снова не воссияет ясное небо Православия. А если, скажешь, они умрут? Тогда пусть причащаются. Мы веруем, что грех отпустится им. Ты писал, что вы спорите между собой о том и другом предмете. Оставьте ваши споры и живите в мире между собой.

Этих надобно принимать не так, как обращающихся от ереси, хотя и в таком случае имеет место немалое различие между той и другой ересью, но как отрекшихся от имени Господнего, или участвовавших вместе с христоборцами в отречении от Него из страха или какого-либо другого обстоятельства. Подлинно, в отречении от Него они явно участвовали с отвергшими святую икону Его. Ибо отвержение образа относится к первообразу, как говорит свт. Василий Великий. И это не может быть иначе, хотя некоторые и хотят уменьшить тяжесть такого греха.

А если бы те, которые прежде не были православными и не были научены истине, просветившись истиной от Божественного Промысла, прибегли к нам, то было бы иное дело. Их надобно принимать не как придется, но с согласия многих православных, как объяснил божественный Василий прибывшим из Египта в Месопотамию, укоряя их за неосторожное принятие.

Разве вы не знаете, что говорит тот же отец в другом письме? «Не признаю епископом и не причислю к иереям Христовым того, кто оскверненными в разорении веры руками возведен в начальники» [66]. Таковы ныне те, которые не по неведению, но по властолюбию вторгаются на епископские престолы, добровольно изменяя истине и получая за это председательство в нечестии.

«По рассуждению человеческому, когда я боролся со зверями в Ефесе, – говорит апостол, – какая мне польза» (1Кор. 15, 32)? Скажу и я: «Если, по вашему мнению, после отречения или общения с христоборцами такие тотчас должны быть приняты и оставаться без епитимьи, то для чего я напрасно подвергаюсь опасностям каждый день, а не уклонился к противникам и потом тотчас через покаяние не присоединился к православным без епитимьи?» «Не обманывайтесь: худые сообщества развращают добрые нравы» (1Кор. 15, 33). Бодрствуйте в Господе.

...Пресвитер или подписавшийся, или имевший общение с еретиками из страха, не вынеся гонения, пусть лишится общения. Ибо как может имевший общение против Христа иметь общение со Христом? Разрешается отлучение от священнослужения соборным исследованием. Решивший снова бороться после падения пусть лишится того места, которое он занимал. Как иначе сделается известным отречение, которое он допустил, и ему самому, и другим?

Сделать послабление не могу, особенно если возвращение его к борьбе не ознаменовалось каким-нибудь отличным делом, как у епископа Лаодикийского. Ибо и тому я не советовал бы священнодействовать, а разве только вступить в общение ради его знаменитости.

Так полагаю для всякого монаха, так и для мирянина: отлучение от общения при прочих достойных плодах покаяния, в ожидании благоприятного для Православия времени. Впрочем, как и послабление, усиление зависит от налагающего епитимью – я говорю об общении. Если же по непостижимым судьбам праведного гнева Божия продолжатся времена ереси, можно и прежде Собора разрешить в Господе, смотря по тому, тяжкое или легкое было падение и какое человек показывает покаяние. Это касается как наших, так и внешних. Также им не надо препятствовать и принимать пишу вместе со всеми, но с тем условием, чтобы они не благословляли до разрешения.

Послание 20(79). К Макарию, игумену

...пресвитер, подписавшийся под нечестием, должен каяться и горячо плакать, чтобы простилось ему преступление, но служить, хотя бы без поминовения нечестивца, такому никак нельзя. Его следует отлучить от священнослужения, пока призрит Господь и сделает возможным православный Собор, на котором каждый будет принят по достоинству судом божественным. Я же советую ему, если он участвовал в нечестивом общении, воздерживаться и от Причащения Святынь в течение одного года или двух лет. Ибо написано: Не можете пить чашу Господню и чашу бесовскую; не можете быть участниками в Трапезе Господней и в трапезе бесовской (1Кор. 10, 21).

То же самое – относительно церквей. «Какая совместность храма Божиего с идолами» (2Кор. 6, 16)? Итак, не должно входить в храмы еретиков, – так повелел нам святой Собор, – кроме случаев, когда православный храм окажется в совершенной власти еретика, который еще не служил в нем. Тогда можно и входить, и служить православному.

Вышесказанное изложено без предубеждения. Так, отец мой, думаю я, смиренный, взирая на примеры божественных Отцов.

Послание 21(80). К братиям, заключенным в темницах

...Будем же, братия, в этом коварном и развращенном поколении как бы звездами, сияющими во мраке ереси, ибо нас избрал Христос в Свою хвалу, к славе Православия. Как древние служили примером для нас, так мы постараемся показать себя потомкам опорой и примером и явиться ликующими в день Христов.

...подвизающийся и сопротивляющийся еретикам – мученик и исповедник Христов.

И против этого не может быть никакого возражения. Маккавеи, не хотевшие противозаконно вкусить свиного мяса, – мученики, Предтеча – мученик за истинное обличение. Первые – за то, что не хотели жертвовать на построение идольского капища, а другой – за иную заповедь. Впрочем, для чего много говорить? И ныне явно подвизающийся за Христа разве не мученик, как говорят некоторые? Да, истинный мученик, который ничем не меньше тех, кто замучен язычниками или иудеями. И «Свидетель сему на небе верен» (Пс. 88, 38).

Послание 24(83). К Игнатию, сыну

...Общение с еретиками – это не общий хлеб, а яд, повреждающий не тело, но очерняющий и омрачающий душу. Но и о его тайном отвержении не мне говорить, а тем, которые поступают так по страху. О них можно сказать следующее: Из начальников многие уверовали в Него; но ради фарисеев не исповедовали, чтобы не быть отлученными от синагоги, ибо возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию (Ин. 12, 42-43). Если же молитвы богослужения принадлежат православным, то незачем недоумевать, если они совершаются еретиками. Они понимают их не так, как тот, кто составил их, и веруют не так, как гласят самые слова.

...Если бы кто-нибудь говорил: «Верую в Отца и Сына и Святого Духа», – а думал, что Отец и Сын и Святой Дух есть одно Лицо, только с тремя именами, как учил безумный Савелий, то скажем ли мы, что таковой верует в Святую Троицу? Отнюдь нет, хотя бы он и утверждал это. Точно так же и здесь: еретик не так верует, как говорит, хотя тайнодействие и православно, но такой человек пустословит, или лучше сказать, шуткой оскорбляет священнослужение, ибо и гадатели, и волшебники употребляют божественные песнопения для бесовских действий.

Послание 32(91). К Фалелею, сыну

...О пресвитере, который кажется православным, но вкушает, как ты сказал, пищу вместе с неправославным епископом. Если он прекратит такое сопиршество и примет епитимью – отлучение от священнослужения на некоторое время, – с тем, чтобы более не впадать в такой грех, то он может получить исцеление и вернуться к совершению богослужения. А если он будет поступать безразлично, то не может послужить человеку искуплением богатство его. Надо избегать вместе с приношениями в дар и еретического приобщения, и прочих греховных дел, чтобы не отдавать добра и взамен не получать зла, чтобы не отдавать свет и не получать тьму.

Хотя бы кто-то и предлагал даже все богатства мира и одновременно имел общение с ересью, он не друг Божий, а враг. И что я говорю о приобщении? Кто имеет общение с еретиками и в пище, и в питии, и в дружбе, тот виновен. Это слова Златоуста и всех святых. Какое же это невольное, а не добровольное дело, если человек кажется православным, а между тем имеет общение с ересью? Невольным оно бывает тогда, когда кто-нибудь, насильно раскрыв рот православному, вольет в него еретическое причастие, что делали древние еретики и делают, как я узнал, нынешние христоборцы.

Вступать в общение с еретиками самому – дело добровольное, если же кто вступил в него из страха, – ибо в этом заключается твой вопрос, – то и в таком случае он не может иметь оправданий. Ибо сказано: не бойтесь убивающих тело (Мф. 10, 28), но бойтесь Бога, Который может и тело, и душу ввергнуть в геенну вечного огня. Слышали? Поистине целый мир недостоин одной души, сохраняющей себя не причастной и еретического приобщения, и всякого зла. А причастные тому и другому равноценны траве, дровам, соломе, которые сожжет испытующий огонь Суда, а виновников этого сохранит сжигаемыми, но не очищаемыми, во веки.

Послание 40(99). К Навкратию, сыну

...1) Если православный, обличенный в необщении с еретиками, перекрестится и скажет им: «Я имею общение», – тогда как еретики не требовали от него ничего другого, а сам он тайно имел в мыслях: «Я имею общение с православными», – это не икономия, но измена истине. Такому назначается епитимья в половину меньше, чем тому, кто всецело вступал в общение с ересью. А какая именно, – излишне было бы повторять одно и то же дважды, так как вы уже спрашивали об этом и получали ответ.

2) Если кто-либо, по убеждению нечестивых, на их глазах выдаст пресвитера, который скрывался, исполняя православный догмат и не поминая еретика, и будет от него причащаться Святых Таин, то и он, как изменник истине, должен подвергнуться епитимьи – отлучению от Святых Тайн на год.

3) Если кто, поклявшись, что он не поклоняется Божественной иконе, а также не принимал православного монаха, но после клятвы, осознав свое падение, раскается и станет тайно поклоняться, то это – тяжкое падение. Он уже стал отступником от Христа, Богородицы и святых. Поэтому он должен быть отлучен от Святых Таин на три года, и это при великом снисхождении.

4) Если кто из страха замажет икону Христа или кого-либо из святых, тот должен быть отлучен от приобщения на год.

5) Если какой-нибудь священник при всех поминает еретика, а будучи приглашен кем-либо из православных в часовню, уклоняется от поминовения такового, то следует ли истинному христианину молиться в такой часовне? Ни в коем случае.

6) Может ли кто-нибудь в случае справедливо назначенной ему епитимьи принимать кого-либо в сообщество для облегчения епитимьи? В том, что касается приобщения – никогда, а относительно прочего это не запрещается. Но и в милостынях он не может сам собой что-нибудь убавить из назначенного. Ибо налагающий епитимьи, конечно, знает и человека, и время, и внешние обстоятельства, чтобы назначить облегчение.

Послание 42(101). К Фалалею, сыну

... «удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно», заповедует святой апостол (2Фес. 3, 6). Как же говорит Григорий алелфийский, что вы безосновательно отвращаетесь от него, когда он не только бесчинно ходит, но и совершенно соединился с иконоборцами, подписавшись под ересью, вкушая вместе с ними пищу и питье и общаясь с ними?

Если же он скажет, что раскаялся и исполняет епитимью, то пусть докажет это письменным исповеданием, прокляв еретиков и ересь и ни в коем случае не вступая в общение с ними. А доколе он не сделает этого, да будет чужд для вас, боящихся Господа. Ибо он лукавствует под личиной раскаяния, увлекая вас и тайно распространяя пагубные речи, как будто от лица противников.

Послание 52(111). К Марии, монахине

...Что касается твоей внешней мирской одежды, необходимо носимой для прикрытия вследствие гонения, то в писаниях святых это дозволяется на малое время и немного, в каком-либо необходимом случае, а навсегда – нет. Впрочем, я не знаю, что сказать. Если посоветую отвергнуть это прикрытие, то можешь сказать, что ты не в состоянии переносить мучения, ибо будешь предана мучениям. А с другой стороны, чтобы оставить это так, не имею свидетельства писаний. Итак, когда предстоят два зла, то лучше тайно быть монахом, нежели, не вынося бичеваний, вступать в общение с отступнической ересью и отрекаться от Христа, в Котором да будет всегда часть твоя!

Послание 63(122). К Навкратию, сыну

...Так как в необходимых случаях нужно приспосабливаться к обстоятельствам, то мы, встретившись с хонийским ересеначальником, – ибо мы были отведены туда сначала взявшими нас из восточных стран, – поклонились, и он поклонился, и приветствовали его. Когда же он позволил прийти к нему мне и господину Афанасию, то мы и пили вместе однажды или дважды, но не вкушали пищи вместе с ним, хотя этот змей упрашивал и льстиво уговаривал. Мы соблюдали осторожность, затем были отведены оттуда к тому дракону, у которого теперь и находимся. Тот, узнав ход дела, ни к чему нас более не принуждал, не имея возможности убедить. Впрочем, при свидании с нами он завел речь о деле, сказав: «Как ничтожен и маловажен предмет спора!»

На это мы ответили: «Напротив, весьма важен, и если тебе угодно, скажи и сам выслушай». Впрочем, оставим теперь то, что было. О прочем долго говорить. Упомяну лишь о конце речи, из-за которого я и начал. Этот хитрец думал мало-помалу увлечь нас, не заводя речи об иконах, но посредством некоторых благодеяний, дружеской беседы, напоминания о своей власти, – ибо он поставлен над пятью областями, – и похвал императору.

Придя, он завел такую беседу и даже, чего ни разу не делал во время нашего заключения под стражей, подал питье. Я со смущением принял, выпил, перекрестив трижды, и почувствовал страх. Спустя немного он незаметно отвел меня в сторону. Я завел речь об истине, ободрился и он. И мы сразились друг с другом словами, при этом он изрыгал из своих уст насмешки, а я кротко продолжал говорить о деле и потому, что он склонял речь к императору, и для того, чтобы нам не разойтись друг с другом неспокойно.

Когда же я высказал свое предложение, то он не нашелся, что отвечать. И я сказал: «Разве это богохульство? Разве Отец и Дух не принимали участие в том, что совершал Христос как Человек?» Он согласился и подтвердил, что это так. Затем беседа прекратилась, и мы разошлись, как после сражения. Но отходя, он сказал: «Я думал, что он совершенно ничего не знает, но я заградил ему уста». Я знал, что он весьма невежествен в своем нечестии, и заботился только об одном, – о том, чтобы отклонить подозрение и явиться перед начальником нечестия в том виде, в каком подобает, ибо не следует «метать бисер пред свиньями» (Мф. 7, 6).

Послание 71(130). К Навкратию, сыну

... Тяжести ереси соответствует и тяжесть гонения

Послание 80(139). К Иоанну, логофету

...храм, оскверненный еретиками, не есть святой храм Божий, но, как говорит Василий Великий, обыкновенный дом, так как бывший при нем Ангел, данный каждой церкви, отступил от него за нечестие. Посему и совершаемое в нем жертвоприношение не принимается Богом.

Послушай, как Он Сам говорит: «Беззаконник, заколающий вола, – то же, что задушающий пса» (Ис. 66, 3).

Послание 81(140). К Пантолеону, логофету

...Так говорит Господь: открой уста твои и Я наполню их (Пс. 80, 11), за то, что ты послушался голоса Моего. Ибо заповедь Господа – не молчать в то время, когда в опасности вера. Говори, сказал Он, и не молчи. И «если кто поколеблется, не благоволит к тому душа Моя» (Евр. 10, 38). И еще: Если они умолкнут, то камни возопиют (Лк. 19, 40). Итак, когда дело касается веры, то не следует говорить: «Кто я такой? Священник? Нет. Начальник? Нет. Воин? Какой я воин? Землевладелец? Тоже нет. Я – бедняк, зарабатывающий только дневную пищу. Меня не касается забота об этом предмете».

Увы, камни вопиют, а ты остаешься безмолвным и беззаботным? Бесчувственная природа слушается Бога, а ты не слушаешься? Существа неодушевленные и не подлежащие отчету на Суде, как будто страшась повеления, издают голос, а ты, который должен явиться к ответу пред Богом на Страшном Суде и дать отчет даже в праздном слове, хотя бы ты и был нищим, безрассудно говоришь: «Какая мне об этом забота?» «Это, братия, – говорит апостол Павел, – приложил я к себе и Аполлосу ради вас, чтобы вы научились от нас не мудрствовать сверх того, что написано» (1Кор. 4, 6).

Таким образом, и самый последний бедняк не будет иметь никакого оправдания в день Суда, если не станет ныне говорить, как тот, кого ожидает суд и за это одно, а тем более – всякий из отмеченных высоким саном, вплоть до самого облеченного диадемой, которому предстоит суд неумолимый. Ибо сильные сильно будут истязаны, – говорит Писание. И еще: строг суд над начальствующими (Прем. 6, 5-6).

Послание 96(155). К Никите, куратору

Нет ничего похвальнее истинного друга. Но когда среди любящих возникает разногласие относительно веры, тогда, естественно, вместе с верой разрывается и любовь.

Послание 106(165). К Евстратию, игумену

Я обрадовался, получив почтенное письмо твое, любезнейший из отцов, и узнав, как идут дела твоего преподобия. Ибо я скорбел, получив от других людей, впрочем, надежных, известие о твоей лицемерной подписке. Выслушай меня, почтеннейший, я буду говорить откровенно.

Я не могу понять, почему ты, будучи задержан царским чиновником, не подвергся мучениям, а был отпущен. Это служит поводом к молве. Известно, что никто из говоривших смело не остался без заключения в темницу или, по крайней мере, без ссылки или изгнания. Те же, кто избежал этого, были увлечены – так скажу я, чтобы не опечалить тебя, произнеся что-нибудь более суровое.

Разве ты не видел, прозорливейший, тяжкого гонения от Льва, одноименного дикому зверю, рука которого хватала, убивала, губила и – что человеколюбивее – заключала в темницу после тяжкого бичевания, не только подвластных ему, но и находившихся под властью другого? Если же ты сам ничего такого не потерпел после задержания, то, извини, святой муж, ты был уловлен.

Не говори мне, что таким образом были сохранены собственные церкви и остались неповрежденными изображения, так же, как сохранилось и поминание нашего Святейшего Патриарха. Так любят говорить и другие увлеченные. Все это не могло быть спасено иначе, как изменой истинному исповеданию.

Что за польза от того, если мы сами, являвшиеся и называющиеся храмом Божиим, стали непотребными, а бездушные дома постарались сохранить? Образ Христа или Богородицы, или другого святого не падает, – он пребывает в Них, как в первообразах, – но падают те, которые пытаются уничтожить его, как и те, которые, из угождения еретикам, забывают смелость и страдания за него.

Как? Одни умирают, другие отправляются в ссылку, иные подвергаются бичеванию, иные заключаются в темницу. Горы, пустыни, скалы и пещеры населены блаженно гонимыми, а мы остаемся дома и думаем, что не получаем вреда? Нет. Пусть погибает весь видимый вещественный мир, главное – избежать верной погибели души, которой подвергается тот, кто выставляет такие предлоги.

Я сказал это по любви и для напоминания, чтобы мы удостоились принимать епитимью, и потому, что, когда восторжествует Православие, ничто не будет оставлено без исследования. Лучше прийти со смирением и исцелять немощи, нежели оправданием навлекать на себя большую виновность.

Послание 119(178). К Иакову, монаху

...он утверждает, что сидеть в епископском доме, хозяин которого предан нечестию, не возбраняется и принимать угощение от собравшихся лжеепископов нисколько не противно правилам благочестия. Разве это не противоречит истине? Святой Давид поет: елей же грешника да не помажет головы моей (Пс. 140, 5). И святой Афанасий повелевает нам не иметь никакого общения ни с еретиками, ни даже с теми, которые общаются с нечестивыми. Разве не общение – сидеть в таком месте и от таких принимать угощение? Даже, если бы кто не сидел там, но только получал оттуда пищу, то и само подаяние, и принятие ее было бы общением. Ибо апостол говорит: вы знаете, филиппийцы, что когда я вышел из Македонии, ни одна Церковь не оказала мне общения подаянием и принятием, кроме вас одних; вы и в Фессалонику и раз, и два присылали мне на нужду (Флп. 4, 15-16). Если же помощь, оказанную один и два раза, свет мира назвал общением, то кто из благоразумных не станет избегать постоянного принятия от еретиков, как противного свету?

...Принимающий хлеб, может быть, скажет, что он принимает его от обратившегося в Православие и исполнившего епитимью, но это не так. Пока уклонившийся в ересь удерживает епископство, хотя и не священнодействует, он не должен участвовать во святыне. Истинное покаяние требует оставить епископство и удалиться, как и поступили некоторые, от них безвредно принимать что-нибудь, с ними позволено и вкушать пищу.

Послание 121(180). К Фоме, патриарху Иерусалимскому

...во время воздвигнутых еретиками гонений предстоятелям высоких престолов, как сподвижникам Духа и имеющих полные апостольские предания, следовало бы по-братски восстать, сострадательно подать руку помощи страждущим за истину. Ибо, «страдает ли один член, – говорится в Писании, – страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены» (1Кор. 12, 26), разумеется, члены Того, Кто есть Глава всего церковного Тела, Христа, Истинного Господа и Бога нашего.

Нужно ли говорить, сколько пользы принес, поступив так, апостольский престол Запада? Он значительно укрепил дух ратоборствующих – ибо и малое ободрение обычно придает силу страждущему, – и обуздал вдохновенным обличением высокомерие нечестивых, а что может быть спасительнее этого? Какого осуждения достойны те, кто мог бы сделать это, но, напротив, не сделал, я, несчастный, не стану говорить, из уважения к Ангелу вашего блаженства.

Послание 126(185). К монахам фотинудийским

...Так как теперь жестокое гонение, то прошу вас не предавать веры и благочестия и в случае нападения не позволять еретикам увлечь себя каким бы то ни было образом. Терпите мужественно, считая все второстепенным, не только монастыри и все находящееся в монастырях, хотя бы то было безмерно обильно, но и собственные тела свои, избрав благое бегство и увенчиваясь блаженством терпения гонений, преславным и предивным

Послание 3(191). К игумении Игнийской

...остерегаясь общения с ересью, не изменяйте вере, хотя бы надлежало пострадать за это даже до смерти. Нет ничего важнее любви Христовой, как показали девственницы, бывшие от века доселе; ибо и теперь есть гонимые и изгоняемые из обителей ради Христа, но не соглашающиеся участвовать в еретическом хлебе.

Послание 23(211). К Феодору монаху

С удовольствием, а не с огорчением, принял я укоризны твои, почтеннейший. Ибо я не столь неразумен, чтобы сердиться на дружеские замечания. Если же я огорчался, то не напоминанием, а ересью каждого, которою рассекается тело Христово, разделяясь множеством мнений. Начну с начала, ибо мне, обвиняемому, нужно оправдаться.

Назначая епитимии по принуждению с самого первого дня, и притом из заключения под стражею посредством писем, – ибо посредством писем же просили об этом монахи и священники, – я давал ответ не в виде определения, а в виде совета от меня относительно епитимий. Почему? Потому, что я не иерарх, но священник, делающий внушения своим ученикам, другим же, как сказано, предлагающий свое мнение до времени мира, с тем, чтобы тогда принять то, что будет определено Святейшим Патриархом, с утверждения святого Собора, к увеличению епитимии или к уменьшению. И, думаю, я поступал не несправедливо, простирая человеколюбиво руку помощи падшим, впрочем, не присваивая себе власти, что было бы нелепо.

Какие же епитимии? Различные по различным грехам, о чем в письме подробно говорить нет возможности. Кратко сказать: священник или даже диакон, уличенный или в подписи, или в общении с еретиками, должен быть совершенно отлучен от священства, равно как и от причащения, а по исполнении епитимии может причащаться Святых Таин, но отнюдь не священнодействовать, до святого Собора; благословлять же или молиться может как обыкновенный монах, а не как священник, и притом по исполнении епитимии; в церкви, занимаемые еретиками, не входить и, если храм поступит во владение православного после совершения там еретических возношений, не священнодействовать в нем православному без разрешения православного епископа.

Когда же мы, по благоволению Божию, избавились от заключения под стражею и соединились со Святейшим Патриархом и святыми епископами, и потом дали отчет преподобным игуменам, то никто не выразил порицания относительно чего-либо, кроме только одного, который осуждал нас относительно благословения. На это мы отвечали: если достойно осуждения, что гора поражена от самой вершины (см. Дан. 2, 34), то и мы замолчим.

Осуждающие пусть осуждают не нас, а господ епископов, которым мы, уничиженные и подвластные, следуем; ими быв вынуждены, мы и доселе назначали епитимии сказанным порядком и назначаем, когда случится. Пусть же смотрят любители обвинений, чтобы им, отцеживая комара, в забывчивости не поглотить верблюда и, нащупывая соломинку, не пропустить, что носят бревно (см. Мф. 7, 3; 23, 24).

Таким образом, мы, богопочтенный брат, как бы пред свидетелем Богом, руководились состраданием и братолюбием, а не пристрастием или каким-либо другим человеческим побуждением. «Смущающий вас, – говорит апостол, – кто бы он ни был, понесет на себе осуждение» (Гал. 5, 10).

Послание 25(213). К Никите игумену

...По возвращении после свидания в Акрите с вами, святыми отцами, я встретился с братом нашим Афанасием и рассказал ему подробно обо всем, о чем мы рассуждали о Господе, прибавив, что и Мидикийский игумен одобряет Максимина за прекрасное его обращение, т.е. за оправдание и исповедание. Он же не согласился с этим и на мой вопрос представил следующую причину своего несогласия: в оправдании, которое написал Максимин и которое сам Афанасий читал, Максимин говорит, что он причащался, но не имел общения, и что это есть икономия, не заключающая отступления от истины, хотя и не с точным ее соблюдением.

Что это, почтеннейший отец? Не исповедует ли он, кратко сказать, следующего: «Из сожаления к старости я погубил душу свою, приняв участие в отвержении иконы Христа, Богородицы и всех святых, – ибо такова иконоборческая ересь, – и соединившись в этом с нечестивыми; затем до конца я оставался в своем монастыре, не подвергаясь гонению, тогда как наша Церковь потрясалась?» Не так ли он исповедуется и сетует? Но все эти слова – вздор, равно как и то, как говорил рассказывавший, когда он приводит в свое оправдание некоего Диания из отцов, который сделал то же и которого будто бы одобрил святой Василий, также и отца Григория Богослова.

О, как справедливо негодование священного архиерея нашего и всего сонма исповедников! Если это не есть общение и отступление, то какая польза от их трудов и подвигов, кровопролитий и страданий? Для чего и сам извергнут? Для чего оставляет монастырь? Для чего отлучается от священнодействия? О, скажу опять, божественное негодование! «Содержа истину в неправде» (Рим. 1, 18), он думает, что и отцы одинаково с ним поступали.

Обратим же внимание на эти неразумные слова. «Я причащался, но не имел общения», – говорит он. А знаменитейший из богословов в одном месте говорит: «я был причастником образа, и не сохранил его. Он делается причастником моей немощи, чтобы и образ спасти, и плоти даровать бессмертие; таким образом Он вступает во второе общение, гораздо превосходнейшее первого» [67]. Вот объясняется, что причащаться значит иметь общение.

Причастие и общение – одно и то же; первое получило свое название от выражения: иметь что-нибудь вместе, а второе от того, что имеющие что-нибудь вместе поступают сообща. И святой апостол говорит: Чаша благословения, которую благословляем, не есть ли приобщение Крови Христовой? Хлеб, который преломляем, не есть ли приобщение Тела Христова? Один хлеб, и мы многие одно тело; ибо все причащаемся от одного хлеба (1Кор. 10, 16-17).

Вот и здесь «свет мира» (Мф. 5, 14) показывает, что причастие есть общение; и никто из здравомыслящих не скажет, что причастие не есть общение. Как Божественный Хлеб, которого причащаются православные, делает всех причащающихся одним телом, так точно и еретический хлеб, приводя причащающихся его в общение друг с другом, делает их одним телом, противным Христу; и пустословящий напрасно пустословит.

Если же он скажет, что, когда он причащался, ум его не был расположен к этому действию, то это еще более предосудительно: ибо, хотя он сознавал, что поступает недостойно, однако с сознанием грешил, не страшась Бога, Который «может и душу, и тело ввергнуть» на погибель «в геенну» (Мф. 10, 28), но боясь временно истязающего тело.

К чему неразумные оправдания? Как может он считать своими защитниками святых, которые говорят против него? Ибо, по их мнению, одно только подтверждение или отрицание в деле исповедания или отречения есть уже полное действие; и лицемерия даже только в прикосновении к жертве, не только идольской, но и частным образом закланной, они не допускали, чему есть бесчисленное множество примеров.

Не то же ли было и в предшествовавшее гонение? Священный Патриарх взят, изгнан, заключен в потаенное место; на престоле его христоборец; собор нечестивых; проклятие святого Никейского Собора; возобновление борьбы против Христа; ссылки святых епископов и игуменов, монахов и монахинь; пролитие крови, безвременные смерти, заключение в темницах, умерщвление голодом, разграбления; а что еще страшнее видеть и слышать, – оскорбление и попрание досточтимой иконы Христа, Богородицы, всех святых, разрушение храмов и жертвенников, осквернение и сожжение святынь.

При таких обстоятельствах, всякий причащающийся или участвующий в ядовитом хлебе не есть ли отступник от Христа, отверженный, нечестивый, если он не обратится назад через покаяние? Такова истина; за нее мученики были убиваемы и терпели все, не отступая от нее. «Тем, которые поступают по сему правилу, – говорит апостол, – мир им и милость, и Израилю Божию» (Гал. 6, 16).

Сообщаемое же о Диании и об отце Григория Богослова и другое что-либо подобное, выдуманное и написанное еретиками в искаженном виде, было обманом для обольщения простых, и не по какому-нибудь страху – нет! – подписывались святые. Поэтому у них тотчас же, как они узнавали обман, являлось негодование и смелое оправдание.

Это, святой отец, если возможно, передай тому человеку, чтобы он, узнав истину, отвергнул неправедную подпись и присоединился к благочестивым, так как он и стар, и подлежит епитимии, и для этого оставил знаменитый монастырь. Если же нет, то молись о нас, чтобы нам не иметь никакого общения в этом отношении с таким человеком, доколе он не раскается.

Послание 26(214). К Феофилу, епископу Ефесскому

Взяв в руки письмо, которое прислала священная высота твоя брату нашему Афанасию, и прочитав его, я опечалился великою печалью, почтеннейший отец мой, во-первых, потому, что между нами самими, прямо выступавшими за истину против неистовствующей теперь ереси иконоборцев, происходят несогласия и возникают разделения; во-вторых, потому, что я, нижайший, вынужден сделать возражение. Да простит величие твое; но речь идет об истине, важнее и достопочтеннее которой нет ничего.

Что же прискорбное содержится в письме? «Мы, – говоришь ты, – не советовали ни убивать манихеев, ни не убивать; но если бы и позволили, то сделали бы дело, величайшее из прекрасных».

Что говоришь ты, богопочтенный? Господь запретил это в Евангелии, сказав: «нет, – чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, оставьте расти вместе то и другое до жатвы» (Мф. 13, 29). Ты же называешь величайшим из прекрасных дел позволение исторгать их.

А то, что плевелами Он назвал именно еретиков, как тогдашних, так и последующих, т.е. всех, об этом послушаем Златоуста, который, изъясняя те же самые слова, говорит так: «Что Господь запрещает, говоря: чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы? Этими словами Христос запрещает войны, кровопролития и убийства; и еретика убивать не должно, иначе это даст повод к непримиримой войне во вселенной».

И далее: «Что разумел Господь, сказав: чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы, как не то, что если вы приметесь за оружие и станете убивать еретиков, то неминуемо будут истреблены вместе с ними и многие из святых?» [68] Это и случилось в наши времена; ибо кровопролития и убийства наполнили нашу страну, и многие из святых преданы смерти; слово Господне оказалось нетщетным, как засвидетельствовали многие.

И для чего мы говорим, что не позволительно убивать еретиков? Нам не позволительно даже и желать им зла. Послушаем опять Господа, Который, по словам премудрого Дионисия, сказал святому Карпу: «Наноси Мне удары, Я готов опять страдать за спасение людей; для Меня это вожделенно, только бы другие люди не грешили; впрочем, смотри, хорошо ли будет для тебя – пребывание с Богом и добрыми и человеколюбивыми Ангелами променять на жизнь в пропасти со змиями» [69].

Видишь, богомудрый, гнев Божий на святого за то, что он молил о еретиках, чтобы они лишены были жизни; и если бы святой остался при таком расположении, то был бы осужден. Таким образом, отнюдь не должно желать зла врагам, как показала истина; а, напротив, нужно молиться о них, как показал Сам Господь во время страдания, сказав к Отцу Своему: Отче! прости им грех: ибо не знают, что делают (Лк. 23, 34).

Что же касается того, будто, как говорит святость твоя, с твоим мнением согласны некоторые святые, то прости, отец, мы не хорошо понимаем слова святых и потому оказываемся вносящими новое вопреки отцам, или лучше сказать, вопреки Богу. Так божественный Кирилл, в речи против Юлиана, выразился согласно с древним законом, не смешивая Ветхого Завета с Новым; – да не будет. Ибо он не мог не знать, что сказанное в законе сказано тем, кто жил под законом (см. Рим. гл.4); равно не мог не знать он и сравнения, сделанного Спасителем в следующих словах: сказано древним то-то; а Я говорю вам то-то (Мф. 5, 21-22). Поэтому мы, как говорит божественный Дионисий к некоему Демофилу, не примем твоих слишком ревностных стремлений, хотя бы тысячу раз ты ссылался на Финееса и Илию.

То же услышав, Иисус не одобрил учеников, чуждых кроткого и благого духа (Лк. 9, 54-56). Ибо наш Божественный Священноначальник с кротостью поучает противящихся учению Божию. Надобно учить неведущих, а не наказывать. Будем же, блаженный, внимать тому, что сказал и святой Павел, солнце вселенной (см. 2Тим. 2, 25). Также и Игнатий Богоносец говорит: «Ненавидящих Бога надобно ненавидеть и на врагов Его негодовать (ср. Пс. 78, 6), но не преследовать или бить их нам, подобно язычникам, не знающим Бога». Если же не должно бить, то едва ли должно убивать их.

Так как ты, Владыка, полагаешь, что и святой Симеон, живший на дивной горе, согласен с тобою, то не думай этого. Ибо святой не мог противиться Христу или учителям, высшим его. Но что же тогда? Он говорил увещание к тогдашнему императору о язычниках, мучивших христианский народ, стараясь о том, чтобы христиане не были угнетаемы самарянами. Это и хорошо. К тому же самому и мы ныне увещеваем, когда говорим, чтобы императоры не щадили, но воевали против скифов и арабов, убивающих народ Божий. Но это иное дело, а то иное; это относится к неприятелям, а то к подвластным еретикам.

Сообщаемое об Иоанне Постнике, предстоятеле Константинопольском [70], будто он повелел посадить на кол волшебников, мне не кажется истинным, но, может быть, он допустил это. Ибо и они убийцы, с которыми начальникам не запрещено поступать по римским законам; «ибо они не напрасно, – говорит апостол, – носят меч, но суть отмстители делающему злое» (Рим. 13, 4); но это непозволительно в отношении к тем, о которых Господь изрек запрещение. Начальствующие над телами имеют право наказывать виновных в преступлениях, касающихся тела, а не виновных в делах душевных; ибо право наказывать последних принадлежит управляющим душами, и наказания здесь суть отлучения и прочие епитимии.

Так, Владыка, думаем мы, уничиженные; и, скажем по неразумию, даже Блаженнейшему Патриарху нашему мы дерзновенно сказали, что Церковь не мстит мечом, и он согласился с этим. Императорам же, совершавшим убийство, мы сказали, первому: «Не угодно Богу такое убийство», а второму, требовавшему одобрения на убийство: «Прежде пусть снимут мою голову, нежели я соглашусь на это». Таков ответ от нас, грешных. Вы же, святейшие, если читали другое Евангелие, которого мы не знаем, то хорошо; а если нет, то вдумайтесь в то, что объявил апостол.

Послание 27(215). К братству, находящемуся при Патрикии сыне

...наше спасение, возлюбленные дети, состоит в том, чтобы правильно веровать в Святую Троицу и совершать дела, засвидетельствованные святыми заповедями Божиими. «Ибо во Христе Иисусе, как говорит апостол, не имеет силы ни обрезание, ни необрезание, но вера, действующая любовью» (Гал. 5, 6). Понятие о вере относится к учению о православии, а понятие о любви – к учению о добром делании.

Итак, мы веруем в Отца и Сына и Святого Духа, Которые суть три Лица, одно естество, одна сила, одно начальное царство над всем, поклоняемые в одном как естестве, так и воле и действии, державе и славе. Веруем, что одно Лицо Святой Троицы, Сын и Слово Бога и Отца, по высочайшей благости, уничижив Себя Самого, принял образ раба и явился в нашем подобии. Это и значит то, о чем говорит св. Богослов: И Слово стало плотию (Ин. 1, 14); и о чем говорит великий апостол: Бог явился во плоти (1Тим. 3, 16). Он, Один и Тот же в двух естествах, есть совершенный Бог и совершенный Человек, и в том, и в другом совершенстве не имеет недостатка ни в каком свойстве, но имеет все отеческое по божеству и все материнское по человечеству, как Сын истинный.

Как по Отцу Он неописуем, так по Матери описуем, т.е. может быть изображаем на иконе, подобно Матери. Поэтому иконоборцы, которые отрицают этот догмат, не исповедуя Его описуемым, несомненно оказываются не исповедующими Его истинным сыном Матери. Ибо как рожденное будет родным, а не совершенно чуждым, если оно не будет подобно родившей во всех физических свойствах. Как по описуемости Он не имеет никакого общения с Отцем, но с Матерью, так по неописуемости, обратно, у Него общение с Родителем, а не с Родительницею.

Таково правое учение истины, такова вера апостольская: исповедывать описуемым Христа во плоти. Так и Василий Великий говорит: «Да будет изображен на картине и подвигоположник в бранях Христос». Начертанную икону надобно почитать, так как на ней почитается поклонением Христос. Золотой Златоуст восклицает, что он видел Ангела на иконе. Если же бестелесное существо изображается на иконе, то не тем ли более воплотившееся Слово? Если он взирал, то, конечно, и поклонялся Ангелу на иконе, равно как и Христу. Ибо удостоиться видеть на иконе и поклоняться – одно и то же, так как «чествование образа восходит к первообразу», как говорит опять Василий Великий.

Поэтому Христа отрицают те, кто оскорбляют икону Его, и отвергая ее, отвергают Его, хотя они и говорят, что исповедуют Христа; ибо и бесы исповедуют Бога, как говорит Писание (см. Иак. 2, 19), но делами отрицаются. Итак, братия, велико нечестие их, и велико исповедание наше, нисколько не ниже исповедания древних мучеников.

Стойте же сильно, мужественно, отнюдь не сомневаясь в том, истинность чего достоверно известна, но принимая на себя подвиги за эту веру до крови, если обстоятельства потребуют этого. Отсюда происходит и светлая жизнь, как солнце от солнца, ибо одно свидетельствует о другом, как объяснил брат Господень (см. Иак. 2, 18).

Любите Бога всеми тремя способностями – сердцем, душою и разумением – как повелевает заповедь (см. Мф. 22, 37). Любите и самих себя, как членов Христовых; ибо «по тому, – говорит Господь, – узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою» (Ин. 13, 35).

Послание 28(216). К Антонию, епископу Диррахийскому

...В оправдание же по обвинению относительно брата Ераста скажем следующее. Мы, святейший, хотя в других отношениях ничтожны, но не так невежественны или невнимательны к Божественным заповедям, чтобы повелеть ученику нашему, не имеющему священства, осмелиться совершать действия священства и поэтому крестить младенцев, ибо в этом состоит обвинение.

Но в настоящие дни, когда ересь вводит народ в заблуждение, и особенно во время предшествовавших насилий, когда человеку осторожному невозможно было даже показаться из потаенного убежища, этого требовала необходимость. И я, по своему малому разумению, не могу осуждать ни этого монаха, ни кого-либо другого. Ибо «необходимо быть перемене и закона» (Евр. 7, 12).

Притом мы видим, что и в древние времена то же бывало; один возливанием песка в пустыне, по случаю угрожавшей смерти, крестил и крестился, другой иначе; должно быть не безызвестно совершенству твоему и повествуемое о святом Афанасии. Равным образом и детское действие, замеченное Блаженнейшим Александром, признано было за богосовершенное; и совершивший его принят за священника, а тот, над кем совершено, за возрожденного, хотя тогда не было никакой нужды.

И Шестой Собор в Божественных правилах позволяет, когда нет священника, по нужде и мирянину преподавать самому себе Святые Тайны, что однако не дозволяется без нужды [71].

Поэтому, если дело так было, то прости, почтеннейший, мы не осмеливаемся сказать что-нибудь или назначить епитимию вопреки тому, что боговдохновенно было высказано отцами. А что брат действительно так поступил, об этом показывают, и притом с великим сокрушением, во-первых, сам принудивший его, муж из числа весьма благочестивых и благоразумных, знатный Фома консул и халтуларий; затем Иаков, монах благочестивейший и непричастный ереси; также и Евфимий, другой монах, почтенный и потерпевший гонение. При словах двух свидетелей, или при словах трех свидетелей состоится всякое дело, – говорится в Писании (Втор. 19, 15).

Ты же, Владыка, говоришь, что дело не так было, ты, имеющий преимущество пред всеми. Что же делать мне, находясь среди таких свидетелей? Если он, как ты говоришь, при наличии священников, по властолюбию присвоив себе священство, поступил так, то не будет он возведен нами никогда в звание священства, кроме других епитимий; этого требует справедливость.

Если же дело было так, как рассказывают свидетели и сам принужденный, и если угрожали две опасности: или младенец мог умереть непосвященным, что уже случилось прежде, когда он не повиновался, с двумя младенцами, или соблюдающим благочестие родителям пришлось бы обратиться к еретикам, то я, грешный, не осмеливаюсь ничего постановить, пока блаженнейший священноначальник наш, рассмотрев дело, не произнесет суд.

Не сожалей о моем смирении, любезнейший из отцов, но лучше молись, чтобы нам не браться за превышающее нашу меру и исправить греховную жизнь. Относительно других проступков нашего брата, о которых твое благочестие сообщило и объяснило нам, мы думаем, что он нимало не поступал незаконно, а наоборот, даже достойно похвалы. Услышав о прелюбодеях, он не убоялся сказать тем, которые могли прекратить это нечестие, увидев, что жена сановника хотела удавиться, сделал надлежащее. Это считал он своим долгом, а не что-нибудь иное, и многих славных похвал от вышеупомянутых мужей, как я сам слышал, удостоился брат Ераст.

Послание 33(221). К Феодору монаху

Брат, я получил письмо твоего достоинства, с надписью: «окружное послание», и тотчас же с самого начала изумился. Прочитав же дальнейшее, едва не потерял рассудка – что подумать или отвечать возлюбленному. Перенеси великодушно, если жестоким окажется то, что будет сказано мною, не умеющим как-то иначе по-надлежащему выразить тяжесть смиренного сердца своего, а только высказать необходимо.

Не другой ли кто, приняв на себя твой облик, возлюбленный, дошел до такого высокомерия, что задумал недосягаемое и совершил возмутительное? Или мы сами, потеряв рассудок, приняли за шуточное дело – писать не о шуточных, а о весьма важных предметах? Что говоришь ты, почтенный? Разве позволительно нам, не имеющим никакого жребия священства, а только монахам (в то время как истина не подвергается опасности), присвоив себе священное звание, составлять окружное послание и в нем восставать против иерархов и священников, монахов и игуменов, издавать частные законы из собственного сердца и притом подвергать укоризнам и обидам, осуждениям и отлучениям все общество исповеднического братства?

«Они, – говоришь ты, – хотя и не все поборники истины, – лицемерно принимая покаяние, подобно тому, как принадлежащие к противной стороне, злоупотребляют названием благочестия, точно так же весьма дурно обращаются с истиной и покаянием. При том уязвляют тяжкими выражениями и привносят сор жалких суждений, унижают непорочную веру, оскорбляя Распорядителя, Правителя и Создателя всего, возбуждают распри, враждуют друг с другом. Из корыстолюбия, придумывают способы получения доходов. Из угождения нечестивым единомышленникам, предпочитая и уважая особенно тех, которые искажали и преследовали истину, оказывают неприязнь, считают за ничто и оскорбляют исповедников, не понимая и жестоко и несправедливо забывая, за что подвергались опасности последние, которые и ныне подвизаются и страдают ради Христа».

«Ужаснитесь сему, небеса» (Иер. 2, 12), и я, несчастный, крайне удивился, и если бы не слышал твоего голоса, то не поверил бы известившему, что тобою, почтенный, составлено послание против Церкви Божией. Ибо против нее идет тот, кто произносит такие нелепости против знаменитых мужей и исповедников, которые подвергались различным искушениям, «терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли», по словам апостольским (Евр. 11, 37-38). Но здесь еще не высказано более тяжкое и жестокое. Осмелится ли кто-нибудь, принадлежащий к числу воинов, составив от себя царскую грамоту, провозглашать то и это и укорять высших, будто они поступают неправильно и безрассудно? Если кто сделает это и будет обличен, то его тотчас возьмут и отведут на смертную казнь; неужели же не подвергнется наказанию по суду Церкви простой монах, осмелившийся поступить подобно этому? Разве мы не «имеем архиерея, который может сострадать нам в немощах наших», по словам Писания, «может снисходить невежествующим и заблуждающим» (Евр. 4, 15; 5, 2), от которого может быть издано окружное послание по данной ему власти от Духа?

Он, если бы узнал в происходящем что-нибудь незаконное и неполезное, то, конечно, изрек бы должное. Но так как он видит, что господствует ересь и обстоятельства со всех сторон стеснительны, то предоставил всем желающим врачевать приключившиеся болезни, кто как может. И хорошо сделал он, достопочтеннейший, так как и совершаемое не есть закон, и душа, за которую умер Христос, не осталась без врачевания. Это продолжится до Православного собора, когда сделанное хорошо будет одобрено, а сделанное иначе будет отвергнуто. И это есть дело, весьма угодное Богу, Который желает всем спастись (не тем ли более прибегающим к врачевству покаяния?), Который помогает простирающим братолюбиво руку помощи и содействует поднимающему лежащего. Ибо Его эти слова, обращенные к священникам: Утешайте, утешайте народ Мой, говорите к сердцу Иерусалима (Ис. 40, 1).

А утешение это что иное, как не охранение сопротивляющихся и исправление покаянием заблуждающихся? Потом и к грешникам сказано: когда возвратившись воздохнешь, тогда спасешься (Ис. 30, 15). И еще: тогда ты воззовешь ко Господу, и Он скажет: вот Я (Ис. 58, 9). Он есть помощник обращающихся от порочного пути; Он приемлет на рамена заблудшую овцу и, «доколе можно говорить» (Евр. 3, 13), предлагает врачевство покаяния: Он разбойника удостоил рая в одно мгновение, и великого Петра, отрекшегося, принял после горьких слез, и Давиду, как бы ни в чем не согрешившему, возвратил дар пророчества.

Но для чего приводить много примеров и распространять речь? Он благ для добрых к сорабам своим и грозен для несострадательных. Посему епитимии, употребляемые в настоящее время, суть врачевство, а не то, чем в насмешку представляешь их ты, почтенный. Да не будет злословия! – не соблазн производят эти действия, а служат доказательством истинной любви. Ибо Господь говорит: нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих (Ин. 15, 13). Так врачи и полагают души свои за врачуемых, по слову истины, не извлекая себе прибыли от Божественного домостроительства, как совершающие куплю Христову. Народ Божий ежедневно очищается и «дом Саулов, изнемогая, уменьшается, а дом Давидов, возвышаясь, умножается» (2Цар. 3, 1), и здравие более и более восстанавливается.

А ты чего хотел бы, почтеннейший? Не того ли, чтобы в эти времена господства ереси и гибели божественного создания нигде не было видно врача, не были принимаемы врачебные меры, не было оказываемо руководство слепому, не доставлялось исцеление больному, не делались перевязки раненому, не был исправляем хромающий, не был укрепляем расслабленный, не был обращаем заблуждающийся и никакой болезни не противодействовал бы, сколько возможно, никто из желающих? У врачей телесных мы видим великое усердие и много средств врачевания: один берется лечить того, другой другого, и даже находящемуся в звании слуги не запрещается заниматься этим, по мере приобретенного ими врачебного знания, высшего или низшего. Есть люди, ежедневно осматривающие больных, и дома, в которых они принимаются, бывают наполнены, и никто не осуждает такого усердия и не обвиняет прилежно занимающегося врачебным искусством, но и высшие и главные врачи, и посредственные, и низшие, совершают это человеколюбивое дело.

Если же здесь так бывает, то тем более в душевных болезнях все должно быть сообразно усматриваемо и совершаемо. И препятствующий этому есть некий губитель и общий враг человеческого рода, так что его можно считать сотрудником человекоубийцы искони. «Но наше дело, – говоришь ты, – не таково, а спрошу вот что: если Господь не осмеливался за покаяние отпускать нарушения правды и точного исполнения добродетели, прежде нежели Сам понес все праведное наказание, следовавшее по мере и весу правды, то кто будет так дерзок и высокомерен, чтобы позволить себе освобождать от покаяния отрицающих страдания за нас Спасителя нашего Христа, прежде нежели они перенесут все наказание по неизменной строгости правды?»

Увы, какое дерзкое и безрассудное суждение! Когда Христос стал проповедовать покаяние? Когда Он сказал расслабленному: дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои (Мф. 9, 2)? Когда блуднице, оросившей слезами Божественные ноги, даровано такое же прощение, удивившее Симона, у которого в доме был Он (см. Лк. 7, 44)? Когда страдавшему болезнью тридцать восемь лет сказано: «вот, ты выздоровел; не греши больше, чтобы не случилось с тобою чего хуже» (Ин. 5, 14), так как болезнь произошла от греха? И прочие дела Божественной силы, которые неблаговременно перечислять подробно, до страдания ли Его были совершены или после страдания?

Если всем очевидно и известно, что прежде страдания, равно как и ученикам Своим, посылая их, Он дал власть «врачевать всякую болезнь и всякую немощь» (Мф. 10, 1), которая была употребляема при покаянии и сокрушении просящих, то как дерзок язык, говорящий, что Христос не осмеливался на это прежде, нежели Сам понес все праведное наказание, следовавшее по мере и весу правды. Таким образом ты осуждаешь распоряжения принимающих покаяние, без предварительного наказания по всей строгости правды, как дерзких и высокомерных? Не очевидно ли, что это – осуждение фарисейского ума и приговор новатианского безчеловечия?

Смотри же, муж, как бы тебе, поднявшись на высоту, не низвергнуться в пропасть, и, выйдя из своих пределов, не потерять самому принадлежащего тебе достоинства. Или ты не читал, что всякий, восшедший на чужое епископское место, подвергается отлучению? «Я не посылал сих, – говорит Господь, – а они пророчествовали» (Иер. 23, 21). И еще: И никто сам собою не приемлет этой чести, но призываемый Богом. Так и Христос не Сам Себе присвоил славу быть первосвященником, но Тот, Кто сказал Ему: Ты священник вовек по чину Мелхиседека (Евр. 5, 4-6). А тебя, брат, кто поставил законодателем в Церкви Божией, тогда как ты, может быть, еще не научился и повиноваться? Посему, не будучи избран начальствовать над кем-нибудь, ты должен принимать законы, а не законодательствовать, руководиться, а не руководить, просвещаться, а не просвещать, учиться, а не учить, и, испытав первое, переходить ко второму, как повелевает Божественный закон, прекрасно оправданный и божественными, и человеческими званиями.

Не будем думать, друг, будто умение сказать что-нибудь с неразумною мудростью и составить негодную речь делает законодателем; ибо моавитянам и аммонитянам не дозволено было приступать к жертвеннику. Но это принадлежит тем, которые отличались богоподобным послушанием, которые показали долговременное терпение, которых усовершило Евангельское слово. Если же будет притом и внешнее просвещение, то и оно не излишне, когда украшено смиренномудрием и управляется евангельским смирением, а не хвалится собственными достоинствами, хвалящиеся которыми подобны опирающимся на камышовую трость и, подвергаясь удару, скоро низвергаются.

«Но, – говоришь ты, – возревновал я о Господе (3Цар. 19, 10), и усматриваемое невыносимо». А где у нас, почтеннейший, дар пророчества? Где гора Кармил? Где ключи небесные? Где милоть, разделяющая Иордан, ниспадшая на Елисея с сугубой благодатью? Если же и есть у нас какой-нибудь дар, то кому мы оставим его, не имея даже ученика? Посему будем остерегаться, чтобы нам, стремясь к превышающему наши силы, не лишиться и малого, чтобы, отцеживая комара, не поглотить верблюда (см. Мф. 23, 24), чтобы, стараясь вырвать сучок из глаз братии, самим не остаться не замечающими в глазах своих бревна (см. Мф. 7, 3), так как мы осуждаемся смотря по тому, с кем мы обращаемся и с кем вместе вкушаем пищу здесь и там. «Такой-то, – говоришь ты, – лживо исповедался, скрыв постыдный грех свой; другой, скрыв свое постыдное дело, рассказывает одно вместо другого; как же врачующий может сказать, что они получили исцеление?»

Нельзя верить, почтенный, а должно весьма осуждать это; никто, добровольно приступая к врачеванию, не станет скрывать своей болезни. Если же иногда и действительно бывает так, то не нам судить об этом, а Богу видящему. Ибо говорится: «явное – Богу и нам, а тайное – Господу Богу твоему (1Цар. 16, 7). А ты что осуждаешь брата твоего? Или и ты, что унижаешь брата твоего? Все мы предстанем на суд Христов, Который и осветит скрытое во мраке, и обнаружит сердечные намерения, и тогда каждому будет похвала от Бога» (Рим. 14, 10; 1Кор. 4, 5).

«Все, – говоришь ты, – простирают ногу выше меры, дерзают на недозволенное им и стремятся к высшему». От собственных крыльев погиб ты, как сказал некий из внешних; отсюда происходит и это суждение твое. Будучи поставлен на месте ноги, ты самовластно возвел себя на место головы. Увлекшись двумя другими суждениями, доблестный, ты предлагаешь еще иное обвинение: «Все присваивают себе превышающее силы их и считают других низшими себя; незаконно и без призвания стремятся разрешать и связывать и стараются всех привлечь к ногам своим; не хотят, чтобы кто-нибудь другой был или считался разрешающим и завидуют делающим это; принимают только тех, которых сами разрешили, а принявших епитимии от других отвращаются и осуждают за то, что те не к ним прибегли и не от них испросили прощения».

Эти обвинения – изобретения бесовского ума и произведения завистливого сердца, над которыми иной справедливо мог бы посмеяться, как над какими-то шутками, пустяками и забавами: получается, что так как никто не прибегает к нам за получением епитимии по недоверию, то мы неистовствуем против врачующих по доверию приходящих к ним, страдая некоторой бесовской страстью и оскорбляя людей почтенных наравне с иконоборцами.

«Какое, – говоришь ты, – различие между этим заблуждением и манихейством? Разве мы не против манихейской ереси подвизались и словами, и делами? Это показывают написанные сочинения ратоборствовавших против нее, в которых они доказали это неоспоримыми доводами и неопровержимыми доказательствами, хотя теперь и забывают сами себя и свои писания».

Кажется, друг, ты судишь превратно и собственными суждениями хочешь ниспровергнуть истину, не зная, что подобия, сравниваемые с первообразами, не одно и то же с первообразами, но они имеют столько сходства между собою, сколько предметы общие по названию, но отличающиеся в прочем. Одни называются собственно, а другие не собственно; одни называются в переносном смысле, а другие в действительном. Например, икона Христова и сам Христос: Он поистине есть и называется Христос, а она называется так в переносном смысле или по подобию. Так и святой апостол Павел назвал лихоимство вторым идолослужением (Еф. 5, 5), указывая на причину его и по сходственному отношению к действительному идолослужению. Но отсюда не следует, что лихоимцам надобно назначать такое же наказание, какое идолослужителям; иначе мы должны были бы выйти из мира. И теперь много лихоимцев, но они остаются не наказанными.

Что же несообразного и здесь, когда иконоборческая ересь сравнивается с манихейскою, сколько дозволяет отношение образа к первообразу? Так и Никейский Второй Вселенский и святой Собор, осуждая впадших в эту ересь, врачевал их не как манихеев; и ничего не забыли те, которые предпринимали подвиги по этому поводу, ратоборствуя против нее и словами, и делами. Подлинно, сам ты не знаешь самого себя, что заслуживает великого осуждения и обвинения в глупости.

Хотел я и другие суждения пространного и тождесловного письма твоего присоединить к вышесказанному и показать, что они совершенно несогласны со здравым смыслом. Но одни из них, как бесполезные и несвязные, другие, как опровергающие сами себя, а иные, как темные и противные истине, отбросив далеко, как бы в огонь Гефеста (вулкана), скажу в заключение речи следующее. Если мы будем просить прощения в том, что дерзко и Бога прогневали, и святых оклеветали, и исповедников осудили, и Церковь злословили, то будет хорошо; а если нет, то мы, смиренные, положим руку на уста и не станем вызывать твое преподобие на второе письменное приветствие.

Послание 37(225). К Феоктисту пустыннику

Получив письмо твоего достоинства и прочитав в слух боголюбезнейшего архиепископа и брата моего вместе с присутствовавшими братиями, я, смиренный, возблагодарил Господа, склонившего сердце твое написать правильно символ веры. Исповедовать, что принимаешь Ветхий и Новый Завет и все, преданное от Святых Отцов Церкви Божией, вообще есть правая вера. Но так как и еретики обыкновенно говорят то же, и однако оказываются вопреки словам своим не право содержащими слово истины, то от присланных братии и особенно от аввы Сосипатра мы старались в точности узнать (как и ты предлагал в письме, потому что в письме нельзя высказать всего), – и по благодати Божией узнали, что переданное им тобою, по словам их, действительно православно. Что же именно? Это нужно кратко указать.

Во-первых, о Пресвятой Богородице; говорят, будто ты утверждал, что Дева существовала прежде веков. Так как ты уверяешь, что ты не говорил и не думал этого, но исповедуешь, что она родилась от мужа и жены, Иоакима и Анны, то хорошо.

Во-вторых, о Господе, будто Он не был распят. Так как ты исповедуешь, что Он распят по Писаниям, то хорошо.

В-третьих, об Ангелах и бесах, будто после суда будет восстановление их в прежнее состояние: и будет одно стадо и один пастырь (Ин. 10, 16). Так как ты отвергаешь это и исповедуешь, что и осуждение, и Царство Небесное вечно, – то хорошо.

В-четвертых, о монахе одном, будто он может избавить от наказания сто пятьдесят осужденных. Так как ты отвергаешь это и говоришь, что после смерти нет покаяния и никто не может избавить от назначенного Богом каждому наказания, то хорошо.

В-пятых, о книге, называемой Антониевою, будто ты говорил, что она достойна принятия, между тем в ней есть много богохульного, как мы сами, прочитав, узнали. Так как ты исповедуешь, что отвергаешь ее, как чуждую Церкви Божией и уже не имеешь и не читаешь ее, – ни ты, ни находящиеся с тобою, то хорошо.

Благословен Бог, сделавший очищение среди вас от вышесказанных соблазнов, и благословенно славное имя Его, внушившего тебе сказать, что ты невежда и неученый и во всем будешь повиноваться и слушаться слова нашего смирения.

Я же не буду внушать или предписывать ничего, кроме того, что божественно изречено святыми апостолами, и пророками, и отцами, но только то самое, о чем ты писал: чтобы ты веровал во Святую Троицу, нераздельную по существу, но разделяемую по личным свойствам – в Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога, Единого Господа, – как и вера одна. Отец есть Бог, и Сын Бог, и Дух Бог, не три Бога, – да не будет, – но один Бог и Господь. Это – учение о Боге.

По учению же о домостроительстве надобно веровать, что Один из Троицы, по благоволению Отца и действием Святого Духа, воплотился от святой Богородицы, наитием на нее Святого Духа, осенившего Ее таким образом силою Всевышнего, по Евангелию (см. Лк. 1, 35), от Которой Он и родился, как совершенный Человек, будучи вместе и совершенным Богом, единый по Лицу, двоякий по естеству, как изложили богоносные отцы и семь святых Вселенских Соборов. Также нужно исповедовать, что Дева есть Богородица, высшая и Честнейшая всех, и может ходатайствовать, как Матерь, пред Своим Сыном и Господом за весь мир. Еще нужно исповедовать Ангелов, что они также молятся за всех людей, а бесы отлучены от них на бесконечные веки, удалены за отступничество в собственное свое жилище и осуждены от Бога на справедливые наказания. Еще исповедовать, что и все святые, как служители Божии, могут ходатайствовать пред Богом о нашем спасении; еще исповедовать святые иконы как Самого Господа нашего Иисуса Христа, так и Матери Его, Ангелов и всех святых, поклоняться им и принимать их, по учению Второго Никейского Собора; анафематствовать всех еретиков, анафематствованных Соборами, и прославлять всех православных, ими прославленных.

Такова истинная вера христианская: таково свидетельство исповедания Христова. Мудрствующий вопреки этому да будет проклят от Отца и Сына и Святого Духа, как говорит апостол Павел: Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема. Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема (Гал. 1, 8-9).

Так как ты сам обстоятельно изложил все это в письме своем, то непременно нужно удостоверить, что ты так думаешь. Каким же образом? Если в конце этого письма сделаешь свою подпись на приложенном к нему листе. Таким образом, ««мир Божий, который превыше всякого ума, соблюдет» (Флп. 4, 7) и сподобит нас и вас в одном духе и одном сердце веровать и служить Святой Троице, ко спасению своих душ и разделенного на две части народа. Приветствие господину Иоанникию, духовному отцу нашему, и тебе, почтенному и отцу, и брату нашему.

Послание 43(231). К Исихию протонотарию

...о некоторых монахах, которые, по-видимому, содержат правую веру и терпели много гонений за истину, но обращаются и вкушают пищу вместе с еретиками, и сходятся с ними, и считают это делом безразличным, как бы получив такую заповедь от какого-либо отца, соблюдая только следующие три условия: чтобы не принимать благословения от еретиков, не петь вместе с ними, когда они предначинают, и не участвовать в приобщении хлеба их.

Это противно постановлениям Святых Отцов. Ибо они не позволяют ни обращаться, ни вкушать пищу, ни петь вместе, ни вообще вступать в какое-либо общение с еретиками, но и возвещают горе тем, которые имеют общение с ними и в пище, и в питии, и в обращении. Итак, достойный осуждения и чуждый учитель тот, кто говорит это, кто бы он ни был между людьми.

Послание 45(233). К Филофею ктитору

...Что же касается до того, что вас принуждает военачальник петь вместе с еретиками и вкушать яства, ими знаменуемые крестом, так как господин военачальник иначе не может оставаться в безопасности; то ответить на это легко мы не можем, ибо закон строго требует, чтобы православный отнюдь не имел общения с иноверными и не принимал участия вместе с ними ни в пище, ни в питии, ни в обращении. Зная это, доброта твоя пусть держится своей благой ревности, назидая на хорошем основании прекрасные здания точного исполнения заповедей, молясь и о нашем смирении.

Послание 50(238). К Сергию игумену

...Но, во-первых, – чего прежде всего нужно желать, – соблюдай веру твердо и непоколебимо, всячески избегая общения с иноверными. Ты знаешь, что теперь гонение, и не дело совершенства – сидеть дома и оставаться негонимыми, тогда как ревнители благочестия много страдают и некоторые увенчались венцами мученичества. Поэтому вам нужно вести строгую жизнь, которая восполнила бы недостатки ваши, какую вел прежний предстоятель ваш, а от него и вы все наследовали; ибо какова глава, таково и все тело. Говорю это не для того, чтобы вы рассеялись, но чтобы тщательно соблюдали себя и укреплялись, воздерживаясь общения с ересью.

Послание 69(257). К Дорофею сыну

...Если имевший прежде общение с ересью по страху человеческому покается при смерти, приняв, например, епитимию, от кого-нибудь и таким образом вступив в общение с православными, и в этом состоянии скончается, то естественно поместить его в помянниках православных, так как Благий Бог наш по великому человеколюбию принимает кающегося и в самый последний час и там судит его. Поэтому, если так было, то не запрещается совершать Литургию о нем пред Богом. Если же не было ничего такого, но, находясь в общении с ересью, он не успел причаститься Тела и Крови Господних, – так как хлеб еретический не есть тело Христово, – то нельзя дерзать поминать его на Литургии. Ибо Божественное не может быть обращаемо в шутку, и чтобы не услышал молящийся о нем: Просите, и не получаете, потому что просите не на добро (Иак. 4, 3).

Другого ничего не имею сказать, насколько могу понимать истину. «Что общего у света с тьмою» (2Кор. 6, 14)? Не может быть поминаем среди православных не имевший общения с Православием, – хотя бы в свой последний час. Ибо где он застигнут, там и будет судим, и с каким напутствием отошел в жизнь вечную, с тем и останется.

Послание 71(259). К Михаилу и Феофилу, императорам [72]

Боголюбивейшим и благочестивейшим императорам, Божиею милостью августам и самодержцам, оправдание и объяснение от рассеявшихся в разных местах.

Имеющим разум известно, что Царь всех Бог для того даровал царское право на земле и имя человеческой природе, чтобы и земное, имея мир и спокойствие, по подобию небесного, согласно возносило Ему славословие и поклонение. Получив эти бразды по судьбам Божиим, ваша христоподобная держава справедливо пригласила нас, нижайших, вступить в беседу с нашими противниками в учении веры, чтобы вам из этого уяснить, кто прав, и того признать победителем, чтобы между нами не было разделений, но все «имели один образ мысли» – православный (Флп. 2, 2). Поэтому мы восхвалили ваше желание познать истинную веру и превознесли похвалами миролюбивое намерение, стремящееся таким образом доставить пользу и спасение подданным. Да будет вам воздаяние за это, во Свете светлость неизреченная и в Царстве царствование бесконечное!

Но, доблестнейшие и боголюбивейшие владыки, это великое и превожделенное дело не может совершиться так просто и легко; ибо при величайших делах являются и величайшие затруднения. Какие же? Во-первых, то, что противники наши в течение долгого времени и на соборных собраниях утвердились в своих мнениях; а нам апостолами и отцами запрещено входить в сношение с людьми, так относящимися к учению веры. Далее, то, что и суждение об этом учении принадлежит не кому-нибудь иному, а именно тем, кто получил свою власть от Господа через Духа при содействии и подтверждении от вас, преимущественно призванных к этому от Бога.

А каково здравое и непорочное учение нашей христианской веры, – это нужно изложить.

Мы веруем во единого Бога, в Отце и Сыне и Духе Святом поклоняемого и спрославляемого, в преславную, вседетельную и начальную Троицу, по преданному нам от Святых трехсот восемнадцати Отцов боговдохновенному Символу, которым ниспровергается всякая ересь и от которого зависит всякий Святой собор, как ветви от корня и ручьи от источника. Отсюда Второй собор прояснил изречение Господа о Духе. Потом Третий провозгласил святую Марию Богородицею, как родившую Самого Единородного Сына Божия. Затем Четвертый изложил догмат, что Господь наш Иисус Христос состоит из двух естеств и в двух естествах – в одном Лице. После того Пятый, подтвердив прежде него бывший собор, предал анафеме Оригена и последователей его проипарктитов [73]. Потом Шестой учил, соответственно двум естествам, о двух волях и двух действиях в одном Христе. Наконец, Седьмой, следуя бывшим до него соборам, так как все естественные свойства в одном Христе двояки, провозгласил Его неописуемым по невидимому естеству и описуемым по видимому, истина чего основывается на доказательствах четырех родов: на естественном соображении, на отеческих свидетельствах, на соборных определениях и на древнем обычае.

...Такова от века проповедуемая вера; ее приняли Святые соборы и с нею повсюду согласны все местные Церкви, «от востока и запада, и севера, и моря» (Пс. 106, 3); и мы, нижайшие, принимая ее, молимся и достодолжно умоляем Бога о вашей боголюбезной державе.

Послание 75(263). К Ирине игумении

Надобно обратить речь к делу о пресвитере. Мы отнюдь не говорим сегодня одно, а завтра другое, но речь наша постоянна. Какая же? Пресвитеру, обличенному в общении с еретиками, особенно, если он подписался, непозволительно священнодействовать до времени православного Собора, на котором подобные дела будут рассмотрены и обсуждены, а разве только в случае нужды крестить, выносить мертвого, преподавать одеяние монаху, освящать богоявленскую воду, читать Евангелие на утрени и преподавать Святые Тайны, уже совершенные невиновным пресвитером, – и это, как я сказал, в случае нужды; ибо ему непозволительно делать и вышесказанного, если найдется священник, не имевший общения с еретиками.

Таково наше мнение. Если же иные думают или судят иначе, равные или высшие, – ибо от архиерея не издан закон, с которым необходимо было бы сообразоваться всем, – то они властны делать угодное им, а мы будем молчать. Но увещеваем тебя, почтенная, как в добрых житейских делах, так и в исповедании православия быть неуклонною, внимая апостолу, который говорит: очистим себя от всякой скверны плоти и духа, совершая святыню в страхе Божием (2Кор. 7, 1).

Ты знаешь, что воздвигнуто немалое гонение при свирепствующей до настоящего времени ереси: и кровь проливалась, и тела терзались, и мученики совершались. А какие страдания были в темницах и заключениях, – нужно ли и говорить об этом? Ссылки, изгнания, ограбления, железные оковы, изнурение голодом, удаление в пустыню и все прочее, о чем долго было бы повествовать.

Если же это так, то неужели этому пресвитеру можно выходить спокойно, получая неувядаемый венец славы? Напротив, так как он обличен в общении и подписи против Христа, Матери Его и всех святых, – ибо чрез иконы их это относится к первообразам, – то как он не считает за великую для себя милость то, что еще живет и что ему еще прощается беззаконие, как не избегает касаться и вышесказанного, позволяемого по человеколюбию, и как еще помышляет о получении совершенного разрешения на священнослужение? Если дозволить такое, – тщетны мученичества, напрасны ратоборные подвиги. Но да не будет!

Послание 81(269). К Дионисию монаху

...Мы же увещеваем и напоминаем: не обращаться опять назад и не увлекаться в пагубную подозрительность теми или другими признаками. Ибо довольно и прежнего, после которого мы должны постоянно сокрушаться и скорбеть, плакать и рыдать. В то время, когда подобные нам братия, как орлы, возносятся на высоту исповедания, мы удерживаемся в сетях ереси. Когда они терпят гонение, – мы остаемся дома. Когда они мученически подвизаются, – мы делаемся отступниками, если не сердцем, то рукою и устами. Когда другие заключены в темницы и мучатся голодом, – мы живем в спокойствии.

Как же не трогаться этим и не плакать об этом? «Как смогу я находиться, – говорит Великий Василий, – вместе с Иовом, не приняв какой-либо скорби с благодарностью? Как смогу я оказаться с кем-либо из святых, не следуя в своей жизни по его путям?» Смотрите, братия, какой ужас, какое расстояние. «Какая, – говорит Господь, – польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит» (Мф. 16, 26)?

Будем же слушать Господень голос. Будем же бояться и трепетать. О прежнем будем просить прощения, а в будущем станем ходить прямо, не преклоняясь и не хромая на оба колена, по Писанию (Евр. 12, 13), но шествуя праведно по заповедям Божиим, соблюдая веру чистою, жизнь безукоризненною, чтобы нам наследовать не поля и виноградники, и смоковницы, и прочее, относящееся к временной и тленной жизни, но обетованные блага, жизнь вечную, царство небесное. Никто пусть не думает и не говорит, будто для противоположных дел бывает несогласное с ними воздаяние.

Послание 82(270). К Иосифу, игумену Керамейскому

...Это надобно сказать всем вам, а особенно тебе, господину игумену, ибо каков начальствующий, таковы обыкновенно бывают и подчиненные. Мы уже однажды были увлечены в общение с еретиками, по привязанности к вещам видимым; не будем же, умоляем и напоминаем, опять ради монастырских владений, виноградников, маслин и смоковниц, которые и мы, подобно отцам нашим, скоро оставим на веки, изменять обету и осквернять себя общением с иноверными, взирая на окружающие дурные примеры. Не это предстанет нам в помощь во время смерти, в час суда, но чистая совесть и неукоризненная жизнь.

Послание 83(271). К Евфимию, епископу Сардийскому

...О пресвитере же, о котором ты повелел объяснить, в каком он состоянии и как освобожден из варварского плена, мы знаем все это от него самого. Но этот муж не хочет и не считает нужным подвергнуться правилам по-нашему. Ты знаешь, богопочтенный, что общим голосом еще находящихся на земле и недавно отшедших к Господу исповедников определено, чтобы священные лица, однажды обличенные в общении с еретиками, были отлучаемы от священнослужения, именно до времени усмотрения вышнего Промысла. Как же мы можем нарушить это правило и через принятие одного распространить закон на всех, прежде отлученных? Поступив так, мы воспротивимся нашему божественному и первоверховному настоятелю, – а он не позволяет таким даже просто благословлять общую трапезу, не только совершать какое-нибудь важнейшее из священнодействий. Это бы означало ввести в соблазн других исповедников и произвести разногласие в людях, строго соблюдающих правила.

Может быть, некоторые поспешили своим судом, по стеснительным обстоятельствам времени и по принуждению требующих, разрешить некоторых из пресвитеров после епитимии. Но нам никак нельзя сделать этого без предстоятеля, так как надобно думать, что причина отлучения была основательная. Ибо иначе как обнаружится различие между изменившими истине и не изменившими, между мужественно подвизавшимися и не хотевшими нисколько пострадать за благо? Где Христос и Велиар, свет и тьма, если все будет смешано, если будет суд прежде суда соборного и мир прежде мира? Должно избегать этого, превосходнейший из отцов, как нам кажется, об этом свидетельствует сама истина. «Для такого довольно сего наказания от многих, – как говорит апостол, – дабы он не был поглощен чрезмерною печалью» (2Кор. 2, 6-7). Но возводить его на ту степень, с которой он низведен за преступление, не следует до надлежащего времени, чтобы и этот род преступления был строже наказываем и предварительно сделалось известным, какой способ врачевания удовлетворителен.

Послание 87(275). К Мефодию монаху

Вопрос 1. О пресвитерах, рукоположенных в Риме, Неаполе и Лонгобардии без извещения и отпущенных: следует ли принимать таких и иметь общение с ними, вместе вкушать пищу и вместе молиться?

Ответ. Во время ереси, по необходимости, не все бывает непременно по правилам, установленным во время мира. Так, мы видим, поступали и блаженнейший Афанасий, и святейший Евсевий, которые оба совершали рукоположение над лицами не своей области. И теперь, видим, совершается то же самое при настоящей ереси. Итак, если упомянутые явно не осуждены, отнюдь не должны быть отвергаемы за то, что рукоположены таким образом, а должны быть принимаемы с соблюдением четырех предложений.

Вопрос 2. О пресвитерах, рукоположенных в чужой области, в Сицилии: следует ли принимать таких?

Ответ. Этот вопрос подобен предыдущему и отличается от него тем, что речь идет о другом месте. Очевидно, что и ответ он будет иметь подобный.

Вопрос 3. О церквах, оскверненных священниками, вступившими в общение с ересью, и занимаемых ими: можно ли входить в них для молитвы и псалмопения?

Ответ. Отнюдь не должно входить в такие церкви для указанных целей; ибо написано: се, оставляется вам дом ваш пуст (Мф. 23, 38). Подлинно, как скоро введена ересь, то отлетел Ангел, хранитель тех мест, по словам Великого Василия [74]; и такой храм стал обыкновенным домом. И «не войду, – говорит псалмопевец, – в собрание лукавых» (Пс. 25, 5). И апостол говорит: какая совместность храма Божия с идолами (2Кор. 6, 16)?

Вопрос 4. О церквах, оскверненных теми же священниками, но не занимаемых ими: можно ли петь и молиться в них?

Ответ. Можно входить в такие церкви для пения и молитвы, если только они не будут более оскверняться еретиками, но будут занимаемы православными навсегда. Впрочем, на этот случай постановлено, чтобы совершалось открытие церкви несовратившимся епископом или священником, с произнесением молитвы. Если это будет сделано, то и совершать Литургию там не запрещается. Примером служит святой Афанасий: когда император Констанций просил его об одной милости – предоставить арианам один храм в Александрии для собраний, тот соглашался на это, если и он получит такую же милость, чтобы в Константинополе православные могли собираться в одном храме, занимаемом арианами.

Вопрос 5. О мощах святых: можно ли входить в их усыпальницы, и молиться, и поклоняться им, если они заняты нечистыми священниками?

Ответ. Правило не позволяет, по вышеизложенным причинам, входить в такие усыпальницы; ибо написано: для чего моей свободе быть судимой чужою совестью (1Кор. 10, 29)? – разве по необходимости, только для поклонения останкам святого, – можно войти.

Вопрос 6. О принявших монашеский образ от нечистых священников: как нужно принимать таких?

Ответ. Нужно принимать их, когда исповедуют, что они согрешили, и будут под епитимией некоторое время, и затем таким образом будут разрешены несовратившимся священником.

Вопрос 7. О подписавшихся и имевших общение с тою же ересью монахах и клириках: как нужно принимать таких, без епитимии или с епитимией? Если они обещаются больше не священнодействовать, то можно ли нам налагать епитимий на них?

Ответ. Очевидно, что с надлежащими епитимиями; ибо как могут быть достойны присоединения к православному телу не принесшие плодов покаяния? Назначать же таким епитимии и нам не предосудительно, ибо написано: носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов (Гал. 6, 2).

Вопрос 8. О монахах, которые безразлично обращаются со всеми встречающимися, молятся и вкушают пищу вместе с ними: можно ли допускать таких к общей трапезе и псалмопению?

Ответ. Если апостол заповедует «удаляться от всякого брата, поступающего бесчинно, а не по преданию, которое приняли от нас» (2Фес. 3, 6), то как вы сами по себе не благорассудили? Итак, если они будут воздерживаться от греховной привычки, подвергшись и надлежащей епитимий, то могут быть принимаемы. Впрочем, надобно наблюдать, кто те, которых вы называете встречающимися, – еретики ли они, или явно предосудительные по жизни? О таких говорит апостол: называясь братом, остается блудником, или лихоимцем, или идолослужителем, и пр., с таким даже и не есть вместе (1Кор. 5, 11).

Вопрос 9. О пресвитерах, вкушавших пищу вместе с еретиками однажды или дважды, но не вступавших в общение с ними, или не подписавшихся, или не служивших вместе с ними: можно ли допускать таких к общей трапезе и псалмопению, с печатью благословения, или без печати?

Ответ. Относительно таких надобно наблюдать: священники, вкушавшие пищу, со священниками ли еретиками, или с таковыми мирянами вкушали пищу, и с известными ли или православно мыслящими, но имеющими общение с еретиками? В случае священных лиц суд строже. Но тех и других, по надлежащем раскаянии, можно допускать к общению и в соли, и в молитвах, и в печати.

Вопрос 10. О мирянах, подписавшихся под ересью и имеющих общение с нею: можно ли с такими мирянами православным мирянам вместе вкушать пищу?

Ответ. Безразличие – причина зол. Священники ... не указывают различия между чистым и нечистым, – говорится в Писании (Иез. 22, 26). (Итак изолью на них негодование Мое, огнем ярости Моей истреблю их, поведение их обращу им на голову, говорит Господь Бог (ст.31)) Поэтому, если православные имеют ревность, то им не следует допускать таких до вкушения пищи вместе, пока они наперед не подвергнутся епитимий за нечестивую подпись и не откажутся от общения с еретиками. Но так как некоторые оскверняются общением с еретиками по стеснительным обстоятельствам, избегая опасностей, то можно допускать их до вкушения пищи вместе, если они исповедуют, что делали это случайно, и раскаиваются. Впрочем, и тогда не безразлично со всеми, а с некоторыми соответствующими условиями, принося и тем, и другим пользу, а не вред душевный.

Вопрос 11. О желающих креститься, когда не находится священника православного или безукоризненного: можно ли им креститься от священников, имеющих общение с еретиками, или таких, о которых не было извещения, особенно когда угрожает смерть?

Ответ. Здесь изречено исповедниками, иерархами и игуменами такое правило: пресвитерам, устраненным от священнослужения за общение с еретиками, когда не находится несовратившегося священника, дозволяется и крестить, и преподавать Святые Тайны, прежде освященные невиновным священником, также преподавать монашеский образ, совершать молитвословие при погребении, читать Евангелие на утрени и благословлять богоявленскую воду, по причине стеснительных обстоятельств. Так сказано, чтобы народ не оставался совершенно без слушания Евангелия и непросвещенным. Если вам нравится, то пусть соблюдается это правило и в тамошних местах.

Вопрос 12. Относительно отделившихся и прибегающих с раскаянием: позволительно ли нам налагать на таких епитимии, или принимать их?

Ответ. В вышеизложенном уже объяснено, что можно налагать: напрасно дважды повторять одно и то же.

Вопрос 13. Если епископ, впадший в преступление, будет низложен собором, а потом, после низложения, рукоположит пресвитера, и этот пресвитер, прибыв в монастырь, примет от своего игумена епитимию на время и после того станет священнодействовать: то желаем знать, можно ли принимать такого священника, если он не виновен?

Ответ. Так как здесь явная нелепость, то вам не следовало бы и спрашивать о таком преступлении. Ибо Христос сказал: Не может дерево худое приносить плоды добрые (Мф. 7, 18). Поэтому, хотя бы такой от какого-либо святого, а не то что от своего игумена, принял епитимию, он не разрешается к священнослужению. Он – не священник, и разрешивший его – не святой. Иначе таким образом ниспровергнутся и исчезнут все канонические постановления.

Вопрос 14. О пресвитерах, рукоположенных православными, не подписавшихся и не имевших общения, но только вкушавших пищу вместе с митрополитом Григорием.

Ответ. В вышесказанном предложено суждение об этом. Итак, с Григорием ли, или с кем-либо другим из иноверных, было это вкушение пищи, – вкушавший ее, по надлежащем раскаянии, разрешается от вины не только ко вкушению пищи вместе с несовратившимися, но и к священнодействию, которого он удостоен. Меры же епитимии определенно назначить невозможно, по свойству лица и нрава: достаточно нести ему епитимию в продолжение двух или трех Четыредесятниц.

Вопрос 15. О пресвитерах, также рукоположенных православными и по неведению вкушавших пищу вместе с пресвитерами, вкушавшими ее вместе с тем же митрополитом.

Ответ. Написано: всякий «грех», совершенный «по неведению, очистится» (Лев.4). Таким образом, они не подлежат никакой епитимии.

Вопрос 16. О пресвитерах православных, именно Иларионе и Евстратии монахе; имеют ли они власть назначать епитимии?

Ответ. Выше сказано, что им можно назначать ее. Но так как вопрос выражает, должно ли и не имеющему священства назначать ее за неимением пресвитеров и по вере приступающего, то скажу, что не противно правилам и простому монаху назначать епитимии.

Вопрос 17. О монахе, принявшем священный образ по неведению от пресвитера, рукоположенного низложенным епископом.

Ответ. Выше сказано, что всякий грех, совершенный по неведению, очистится. Поэтому не следует отвращаться от вкушения пищи вместе с таким и ни от чего другого подобного, способствующего согласию и дружбе. Это мы по возможности разъяснили тебе, как единодушному и сподвижнику нашему. А ты осторожно передай спрашивавшим братиям. «Ибо не во всех вера» (2Фес. 3, 2), и не для многих изложено это, не только по неразумию беззаконных, но и по причине искушений от властителей.

Послание 91(279). Разрешение различных вопросов

Вопрос 1. О пресвитере, диаконе и чтеце, держащихся православного образа мыслей, но имевших общение с еретиками по страху человеческому; можно ли совершать о них приношение, или всенощную, или молитву?

Ответ. Если они до смерти оставались в общении с еретиками, то нет; а если при исходе раскаялись и исповедали, что они были побуждаемы страхом, и наконец, если приобщились православных Святых Таин, то позволительно совершать о них вышесказанное.

Вопрос 2. О монахах и монахинях, подобным образом скончавшихся в общении с еретиками.

Ответ. Вышесказанный ответ пусть соблюдается и относительно таких, равно как и относительно мирян: мужчин, женщин и детей. Это сказано об умерших. Если же кто из всех упомянутых еще жив и раскаивается, отбрасывая страх с этого времени и решаясь злострадать за благо, то, если он пресвитер или диакон, должен быть отлучен от священнослужения до времени православного Собора, и после надлежащей епитимии пусть причащается православных Святых Таин. А сущность епитимии состоит в непричащении Святых Таин в продолжение такого времени или таких времен, как назначит налагающий епитимию; ибо невозможно сказать об этом определенно, потому что один от другого отличается и личностью, и познаниями, и занятиями, и возрастом. Если же то будет монах, или чтец, или монахиня, то по выполнении епитимии пусть тотчас будет даваемо Божественное Причастие; тоже и относительно мирян, – мужчин, и женщин, и детей. Очевидно, что и в отношении к ним нужно делать различие, смотря по личности, по достоинству и по возрасту, так что и в продолжение одной Четыредесятницы епитимия достаточна для принимающего ее. Ясно, что епитимия непричащения Святых Таин сопровождается и молитвами, и коленопреклонениями, и воздержанием от яств, по силам подвергающегося епитимий.

Вопрос 3. О приношении даров в монастырях мужских и женских.

Ответ. Нужно приносить, если они чужды общения с еретиками.

Вопрос 4. О причащении Святых Тайн монахами или монахинями самим от себя.

Ответ. Не имеющим священства непозволительно даже и касаться Божественных Приношений; разве только по совершенной необходимости, когда не находится пресвитера или диакона, можно самим причащаться Даров. Каким же образом? Положив священную книгу и разостлав чистое полотно, или священный покров, и со страхом сложив туда из руки Дары, после песнопения нужно принимать их устами; потом принявшему таким образом должно омыть уста вином.

Вопрос 5. О мирянах – мужчинах и женщинах православных, которые причащаются от православного, но во всем прочем по страху человеческому смешиваются с еретиками; как надобно вести себя в отношении к ним людям, строго соблюдающим правила?

Ответ. Священному лицу, именно, пресвитеру и диакону, монаху и монахине, надобно воздерживаться от вкушения пищи вместе с такими, строго держась правил; разве иногда, не знаю, по какому-либо приспособлению к обстоятельствам дозволять это, и притом весьма редко. Мирянину же вкушать пищу вместе с такими – безразличное дело, хотя бы случилось, что иной из них имел общение с ересью по страху, но между тем держится православного образа мыслей. Впрочем, чтобы грех не оставался ненаказанным, нужно назначать малую епитимию безразлично обращающемуся с еретиками по страху. Эта епитимия – коленопреклонений пятнадцать, также молитвы: «Господи, прости мне согрешение»; «Господи, будь милостив ко мне, грешному»; «Господи, помилуй меня» – от пятидесяти до ста.

Вопрос 6. Должно ли православному священнику преподавать Святые Тайны тем, которые молятся вместе с еретиками, но воздерживаются от общения с ними – пресвитеру ли, или диакону, или мирянину, или женщине?

Ответ. Что касается до преподавания, то пусть преподает лицам священным с епитимией, по снисхождению к тому, что они во всем другом уклоняются от еретиков, а мирянам без епитимии. Что же касается чтеца, который в продолжение двух лет воздерживался от общения с еретиками, то ему справедливо можно причащаться Святых Таин, хотя бы в других отношениях он и увлекался. Впрочем, это сказано по снисхождению к слабости людей, чтобы нам, желая сделать их совершенно чистыми, незаметным образом не подвергнуть их смертной опасности.

Вопрос 7. Следует ли молиться вместе с теми, которые не имеют общения с еретиками, но в других отношениях безразлично поступают, или принимать от них приношения, или восковые свечи, или елей?

Ответ. Если эти лица священные и приносят не к иноверным, то следует принимать приносимое ими, с некоторою епитимией, а если миряне, то можно принимать без епитимии; ибо должно быть различие между теми и другими по достоинству священства.

Вопрос 8. Можно ли совершать молитву для просящих у нас, или благословлять елей, или возжигать свечи, или давать пить святую воду?

Ответ. Если это иноверные, то нет, хотя бы они приступали с верою. Ибо «что общего у света с тьмою» (2Кор. 6, 14)?

Вопрос 9. Если монах или монахиня придет к нам для Божественного Причащения, то какое исповедание нужно требовать от них, когда неизвестно их состояние?

Ответ. Всякого приходящего можно допускать к общению. Если неизвестно его состояние, то нужно спрашивать, поклоняется ли он досточтимой иконе Христа и святых, удаляется ли от общения с еретиками и не держится ли какого-либо другого мнения иноверных? И когда он все исповедует и исповедание свое будет соблюдать с отвращением от всякой ереси, тогда должно преподавать ему и иметь общение с ним в Святых Тайнах.

Вопрос 10. Позволительно ли монахине самой пить святую воду?

Ответ. По совершенному неимению священника или монаха может пить, по крайней необходимости.

Вопрос 11. Можно ли на пути входить в церковь, занимаемую еретиком?

Ответ. Если церковь занимается еретиком, то отнюдь не должно входить туда для молитвы, а разве по поводу какого-либо другого обстоятельства.

Вопрос 12. Следует ли приходящего к нам неизвестного авву, прежде дознания, называть святым отцом и испрашивать от него молитвы?

Ответ. Так как теперь время ереси, то без дознания не должно ни говорить: «Благословите, святые», – ни испрашивать от него молитвы. Но общее приветствие не запрещается, по правилам святого Василия.

Вопрос 13. Следует ли православному священнику совершать молитву над колодцем, если он будет осквернен?

Ответ. Следует совершать молитву там, где есть общение с православными. Но к имеющим общение с еретиками не должно ходить; ибо, оскверняясь по душе хлебом своим, они оскверняются и по телу.

Вопрос 14. Относительно крещения, когда нет церкви, занимаемой православным, и когда нас просят; где следует запечатлевать, оглашать и крестить, и какие должны быть родители и восприемники?

Ответ. Не должно входить, как выше сказано, в церковь, занимаемую еретиком; не тем ли более – совершать сказанное? Но за неимением церкви нужно войти в чистейшее место дома, и там, на освященном жертвеннике или столе, желающий совершить священнодействие пусть совершает святое Крещение. Восприемниками же надобно принимать таких, которые не имеют общения с еретиками, также и родители должны быть непричастны к ним.

Вопрос 15. Есть церкви, имеющие два или три придела, и один из них никем не занят; можно ли там совершать Литургию, или нет?

Ответ. Если такая церковь занята известным еретиком, то, хотя бы в одном приделе он не священнодействовал, не следует там совершать Литургию; если же она занята православным, то пусть совершается Литургия в приделе, в котором он не священнодействует.

Вопрос 16. Может ли кто-нибудь охранять свою церковь, чтобы в ней не священнодействовал еретик: на сколько времени она может быть заперта, и что должно соблюдать относительно нее?

Ответ. Разрешать этот вопрос – не наше дело; он относится к епископу, который дает разрешения относительно церквей.

Вопрос 17. Если встретятся миряне, мужчины или женщины, еретичествующие по невежеству, или по рождению принадлежащие к ереси, то можно ли вкушать пищу вместе с ними или что-нибудь принимать от них?

Ответ. Хотя бы по злонамеренности, хотя бы по невежеству они были еретиками, непозволительно вкушать пищу вместе с ними или принимать принесенное ими; если только невежды, исправившись, не дадут обещания быть православными.

Вопрос 18. Об отце моем; следует ли поминать его на Литургии?

Ответ. Хотя бы то был отец, хотя бы мать, хотя бы брат, хотя бы кто-нибудь другой, обличенный в общении с ересью вплоть до смерти, он, как сказано в предыдущей главе, не должен быть поминаем на Литургии; а разве только каждый в душе своей может молиться за таких и творить за них милостыни. Ибо как может тот, кто при жизни имел общение с еретиками и погребен в таком состоянии, быть внесен в помянники при священнодействии православных? Никак нет.

Это я высказал не законодательно; ибо это – дело епископов; но в виде совета из любви, ибо нет ничего необходимее любви. Если же твое благочестие найдет, что хорошо устроить что-нибудь иначе, то мы не можем на это ничего сказать, только попросить святых ваших молитв, так как мы – люди грешные.

Послание 110 (298). К архимандриту Илариону

...Тебе известно, как очень многие из братии, имена которых я охотно умолчу, покинули нас, возлюбив нынешний век. Увы, какое несчастье, какое поражение! «Если свет, – говорит Господь, – который в тебе, тьма, то какова же тьма» (Мф. 6, 23), и: «Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь ее соленою» (Мф. 5, 13)? – повторю в сокрушении и волнении. Этому нет нужды учить тебя, отец. «Раздувальный мех обгорел от огня, – говорит пророк, – кузнец напрасно плавил серебро» (Иер. 6, 29). Сколько ни наставляет наш иерарх и истинный пастырь, сколько ни убеждают братия друг друга, – все бесполезно: достаточно слабого порыва противного ветра, – и корабль души целиком погружается в бездну нечестия. Молюсь, чтобы такие потом все же каким-то образом поднялись на поверхность и снова начали борьбу.

Послание 112(300). Племяннику Стефану

Я узнал, что и ты, родной мой и честнейший, схвачен бесчестными еретиками, и был бы опечален, если бы это произошло по какой-либо другой причине. Но так как ты заключен за Христа, то я очень обрадовался. Нынешние нечестивцы все прощают, лишь бы достигнуть желаемого. Но благодарение Христу, укрепившему тебя презреть все за одно единственное – за то, чтобы не впасть в нечестие; это обратится для тебя в благородство души, славу человеческую, торжество добродетели, во всякого рода благо.

Так будем терпеть, брат, заключение за Господа, огорчение, притеснение, в награду за которые тебе воссияет вечная радость в бесконечной жизни. И теперь уже Ангел всюду сопровождает тебя, став твоим сожителем, одобряют тебя знакомые, восхваляют все православные. Все тебе содействует во благо и будет содействовать, если ты будешь стремиться пройти силою Христовой свой путь до конца. Сообщи мне о себе письменно и ты, брат, если сможешь, не забывая молиться за меня, ибо я более всякого другого грешен.

Послание 124(312)

...Да и как нам не испытывать удрученности от падения братьев, усиливающейся по мере того, как успевает распространяться коварная ересь! Но нам необходимо это перенести, оставаясь неуклонно верными в любви Христовой. И если даже, – что вполне вероятно, – положение православных будет становиться все более и более трудным, мы должны остерегаться как равнодушия, так и уныния.

Послание 141(329)

Чадо мое, знаю, что в такую зиму трудно ездить сюда, особенно потому, что нужно переправляться через занятую варварами реку. Однако мы почувствовали сильное облегчение, когда увидели брата и получили от тебя письма. Лишь одно вызвало у нас грусть – это падение жалкого Нектария. Впрочем, настоящее происшествие есть следствие всей его жизни. Он стремится только к одному – к удовлетворению своих плотских страстей, а дело веры предоставил ветрам. Поэтому он и преткнулся....

Послание 151(339)

О, добрый мой Игнатий, хочу сообщить тебе, что меня пересылают туда, где Господь мой уготовал мне место упокоения. Прошу, не печалься, а радуйся, что я, грешный, удостоился подвергнуться за Христа ссылке и заключению. Ибо что на земле приятнее и блаженнее страданий ради Бога?! «Если Меня гнали, – говорит Христос, – будут гнать и вас» (Ин. 15, 20). Так что же удивительного, что мы подвергаемся гонению за Него? Самая смерть за Него желанна! Это да послужит тебе как бы завещанием от меня, смиренного.

Я знаю, – ты тверд духом и верен Господу; сохрани себя неприкосновенным от христоборной ереси. Ибо горе тем, кто отрекся от Господа. Горе предателю Нектарию, – он повторил древнее падение. Горе несчастному Оресту, который ради страсти отрекся от страдавшего за него Христа, дав подписку против Его иконы.

А ты, доброе мое чадо, будь непоколебим в вере и старателен во всяком добром деле, сохраняй тесную дружбу со всеми братьями, а особенно с экономом, так как при единомыслии старших и подчиненные дружны. Продолжай читать, вникай в смысл Божественных Писаний. Молись обо мне, грешном, чтобы мне спастись. Да будет Христос Бог наш тебе защитой во всем. Аминь.

Послание 189(377). Игумену панагрскому

...Мы узнали, что вы оставили монастырь и скрываетесь в горах, во исполнение заповеди, повелевающей это из-за христоборных гонителей. И блаженны вы, все оставившие ради Христа и, по апостольскому выражению, «в горах скитающиеся и в вертепах и в пропастях земных» (Евр. 11, 38). Правда такая жизнь трудна для плоти, но, братия, она дает вечную жизнь, она подобна житию святых. Ибо кто от века оказался благоугодившим Богу, не подвергшись искушению? И апостол это свидетельствует, говоря: Все, желающие жить благочестиво во Христе Иисусе, будут гонимы. Злые же люди и обманщики будут преуспевать во зле, вводя в заблуждение и заблуждаясь (2Тим. 3, 12-13).

Послание 212(400). К брату, архиепископу Иосифу

Получение письма от твоей святыни каждый раз служит утешением для моей смиренной души, и особенно теперь, когда я, смиренный, поражен происшедшим в среде братьев. Фаддей бичеванием умерщвлен за Христа и принят в сонм мучеников. Его примеру следует Дорофей с Виссарионом и Иаковом, хотя пока они пребывают во плоти. Побежден смиренный Лукиан, сраженный на середине битвы и предавший истину, а за ним и еще четверо, одни после первых ударов, другие – испугавшись одной лишь угрозы. О, превратность! По поводу первых – радость неизреченная, по поводу вторых – печаль невыносимая!...

Послание 242(430). Игумену Макарию

...Но можно ли без слез вспомнить о флувутском игумене? Относительно прочих это дело привычное и не так поразительно. Но об этом муже что сказать? Что думать? «Как упал ты с неба, денница» (Ис. 14, 12)? Как повержен столп, восходивший до небес?

Я почти оцепенел, услышав об этом, – так все показалось мне совершенно невероятным. Я давно знал его непосредственно. И когда я ехал сюда в ссылку, увиделся с ним по пути и выслушал свидетельства о готовности к мученичеству; тогда он, по его словам, убедил даже Никейского митрополита не входить в общение с еретиками и пригрозил ему отделиться от него, если это сделает. И вот таковой стал общником христоборцев. И что заслуживает особенного сожаления, он, как я слышал, совершенно не сокрушается о своем нечестии, не желает обратиться к Богу даже со словом молитвы о прощении за это. Не дивно ли это, человек Божий? Не исполнилось ли слово пророка, что «и пророк и священник осквернились» (Иер. 23, 11). «Кто даст главе моей воду и очам моим источник слез, чтобы плакать» о столь великом поражении (Иер. 9, 1). Честные и почти золотые сосуды превратились в сосуды глиняные (2Тим. 2, 20).

Но что я плачу о чужих несчастьях? Обращу лучше плач на самого себя. Как мне спастись от лукавого? Сильные поскользнулись, а я, слабый, как выдержу предстоящую борьбу?...

Послание 245(433). Куратору Константину

Написать тебе, добродетельный человек, побудило меня доброе известие о тебе, честнейший, дошедшее до моего слуха. Какое же? А то, что, кроме других своих добродетелей, которыми ты обладаешь по милости Божией, ты соблюдаешь незлобивость, сохраняешь православную веру, как сокровище, в тайне честной своей души и удаляешься от общения с еретиками. Я принес Богу великое благодарение по тому поводу, что миряне, наравне с монахами, стараются благоугодить Господу, уклоняясь от бездны ереси. Действительно, брат, это бездна и сеть диавола. Попавшего в эту сеть общение с еретиками отлучает от Христа и отгоняет далеко от стада Господня.

Каково различие света и тьмы, таково же и православного причащения от еретического общения. Первое просвещает, второе – омрачает; одно соединяет со Христом, другое – с диаволом; одно оживляет душу, другое – убивает. Ты хорошо делаешь, что стремишься к источнику жизни, а не черпаешь из смертоносной чаши нечестия, конец которого – вечная гибель.

Послание 256(444). К игумении

...Смотри, раба Христова, не посрами Призвавшего тебя к исповедованию Его. Ты – семя святых, не говорю о плотском твоем происхождении, хотя и оно свято, но разумею первомученицу Феклу, Февронию, Евгению, Матрону и им подобных. Я упомянул о Матроне, ибо в ее времена свирепствовала ересь и, так как многие из монахинь решительно отказывались от еретического общения, как и вы теперь, то проклятые еретики в припадке несдержанного безумия насильно раскрывали им уста и вливали свое причастие. Но то, что делается чужою рукой, не является добровольным. Так и тебе предстоит много соблазнов за Христа. Но мы ни в коем случае не склонимся. Христос – наш Помощник, хотя бы нас искушали даже до крови. Ради Господа, молись о нас, чтобы и мы, грешные, не отпали от Христа....

Послание 308(496). Чаду Игнатию

...Приобщение из рук еретиков есть яд, а не простой хлеб, не телу только вредит, а чернит и омрачает душу. А о том, чтобы бросать его, хотя бы и тайно, нужно говорить не мне, а лучше применить к действующим из страха следующее выражение: «И из начальников многие уверовали в Него; но ради фарисеев не исповедывали, чтобы не быть отлученными от синагоги, ибо возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию» (Ин. 12, 42-43).

Молитвы за богослужением принадлежат православным. К чему же это поведет, если они читаются у еретиков? Ведь они мыслят не так, как составитель молитвы, и не веруют в самый смысл ее слов. Каждое же тайнодействие учит, что Христос соделался истинным Человеком, а они, хотя на словах и признают, но на деле отрицают это, утверждая, что Он неизобразим. Это подобно тому, как если бы кто говорил: «верую в Отца и Сына и Святого Духа», – а мыслил бы, что Отец и Сын и Святой Дух суть одна ипостась, трояко именуемая. (Что является догматом безумного Савеллия.) Что же? Неужели мы скажем, что такой верует в Троицу? Ни в каком случае, хотя бы он это и утверждал. Точно также и в данном случае: он верует не так, как говорит, хотя тайнодействие и православно.

Но хотя бы и тот исповедал символ веры, и другой молился за богослужением, он скорее оскорбляет Литургию и издевается над ней, ибо и волхвы и обаятели прибегают к божественным песням в отношении к бесноватым. Если нет православного совершителя крещения, для некрещеного лучше креститься от православного монаха, а если нет и монаха, то от православного мирянина – при произнесении слов: «крещается такой-то во имя Отца и Сына и Святого Духа», – чем умереть непросвещенным. И такое крещение действительно, ибо «по необходимости и перемена закона бывает» (см. Евр. 7, 12), как это доказано относительно древности.

Послание 324(512). Чаду Евпрепиану

Когда ты, пришедши ко мне в Анатоликон, сказал, что хотел бы укрыться от гонения, – я отклонил тебя от этого. Когда же ты отстал от братьев, я подумал, что ты сделал это главным образом из любви к тишине, и не счел это за большую ошибку с твоей стороны. Поэтому я мысленно представлял, что ты живешь в горах около Прусы и работаешь Богу, и радовался. А теперь я услышал, что ничего подобного нет, а что, якобы ради удобства, чтобы не увлечься в ересь, ты отрастил себе волосы, оделся в белые одежды, живешь один и, как старший или попечитель, служишь игуменье, покупаешь животных, отправляешь и принимаешь грузы, входишь и выходишь. Я поразился, лишился сил и стал как мертвец. Горе мне, жалкому!

Брат, что ты сделал! Как ты вообще осмелился сделать это? Бывший раньше, во время прелюбодейного дела, исповедником, теперь, в иконоборческое время, ты стал христопродавцем, божественное обратив в торговлю. Прежде щепетильный даже относительно взгляда, теперь ты состоишь работником у женщины, чтобы не сказать хуже. Совершенно бежавший от своих, ты теперь обратился вспять, стал плотью и кровью, не живя с братьями; оставивший родину, ты стал по сути преступником.

Божественный Василий в одном месте говорит: «Ты и сенатора погубил, и монахом его не сделал». И это потому, что тот жил не вполне по правилам, удержав часть своих денег. А ты, извини, не погубил монаха, а отрекся. Как именовать тебя? Монахом? Но ты отрастил волосы. Впрочем, ты говоришь, что внутри носишь черную одежду и в сердце не отрекся от нее. Так теперь говорят все те, кто примкнул к ереси. Лучше бы тебе, человек, присоединиться к еретикам и затем раскаяться, чем, отвергнув святой образ, остаться нераскаянным. Ибо, отвергнув его, ты попрал Сына Божия, «не почитая за святыню Кровь завета» (Евр. 10, 29), надругавшись над Духом благодати. Поэтому ты не достоин вкушать даже освященную пищу: хлеб, воду.

О, что ты сделал, и это несмотря на то, что был наперсником! Ты низвел меня до глубин ада, напоил меня чашей смертной. Тобою овладел дьявол, как хотел. Но пробудись, доброе мое чадо Евпрепиан. Ты обманут сатаной, думая обмануть его. Когда ты раньше лишь несколько дней, в силу обстоятельств, ради послушания к отцу и служения носил белое и ходил с открытой головой и ночью через крышу проник ко мне в темницу, – тогда можно было на время вернуться домой, сбросить покрывало и мантию с головы и потом продолжать божественное дело. Но то, что ты теперь делаешь, есть отвержение образа. Пожалей себя, брат, и меня, недостойного твоего отца. Как только получишь письмо, остриги волосы, сбрось белые одежды, присоединись к кому-нибудь из братьев, живи, как живут и прочие твои братья, и тотчас мне напиши, чтобы я тебе опять ответил. Я знаю, что ты сделал все, считая это хорошим. Но разбери и увидишь, что это дело лукавого.

Послание 332(520). Пресвитеру

Если кто-нибудь зимою увидит розу, он, конечно, бежит посмотреть на это необыкновенное зрелище, а указавшему выражает благодарность. Таким и ты, святой Божий человек, оказался для нас в зиму неверия, а открыл тебя, живую православную розу, возлюбленный мой сын, податель сего письма. Я увидел тебя не чувственными, а умственными глазами, и прибежал к тебе не ногами, а письмом, обонял тебя не носом, а духом, и очень приятен мне этот запах, а особенно Господу, Который да сохранит тебя от рук еретиков, дабы, когда минет этот сильный мороз и настанет теплая погода, ты вошел в сплетение венца Его славы. Подари нам лучшее, что ты имеешь, – свои священные молитвы.

Послание 370(558). Феодор возлюбленным братиям, за Господа содержимым в различных темницах, – радоваться о Господе

Что теперь о нас? Радость и веселье потому, что мы удостоились подвизаться в мучениях за Христа, за слово Божие отданы на заключения и бедствия. Подверглись ранам и поруганиям ради Христа, за нас бичеванного и опозоренного, наконец, и распятого. Кто не восхвалит Бога? Кто не прославит? Радуется восток, веселится запад, торжествует вся Церковь в четырех концах мира. Что я говорю о земном мире? Само небо исполнилось сияния, потому что не только наш верховный святитель, иерархи и священники, игумены и ученики, но и монахини с игуменьями вступили в подвиг мученичества.

Не стану говорить о тех, кто в пустынях, вертепах и пропастях земных в бегстве от гонения за Христа терпит горести, лишения, страдания. С полным правом, возлюбленные и желанные мои братия, радость и венец мой, я радуюсь и сорадуюсь вам. И вы также радуйтесь и сорадуйтесь мне. Вот слова блаженного Павла, приложимые к этому времени: Все это написано в наставление нам (1Кор. 10, 11). Он умоляет нас быть его последователями.

Прежде всего, должно признать ту истину, что мы не сдаемся, как того ищут и желают мучащие нас огорчениями и стеснениями. В противном случае, искушение было бы так же невыносимо, как и невидимо наводимое на нас демонами. Но на самом деле искушение таково, насколько его попускает Подвигоположник и наш Сподвижник Христос, соответственно мере и степени силы каждого, открывая подвиг по праведному суду Своему или для омовения грехов, хотя бы мы приступали к страданиям по своей воле, или же, если восходим от славы в славу, – для получения победных венцов.

Мучат ли нас так же, как и Петра и Павла с равночинными, или Георгия и Феодора с равночестными, или Феклу и Февронию с единоверными? Они много возлюбили, соответственно этому и умножились дарованные им от Христа страдания. А у кого любви меньше, слабее и страдания. Итак, нужно жалеть и горевать, когда мало терпим, а не смущаться и тяготиться, если нас сколько-нибудь накажут. Если же мы падаем, – это да не приходит нам даже и на мысль, – то не по Божию попущению, а по нашему расслабленному бессилию, бессердечию и безбожию. Бог даровал подвижнику силы для одоления лукавого, желая, чтобы он вышел победителем, а он, из малодушия, повергнув оружие терпения, погиб. Это подтверждает апостол, говоря: верен Бог, Который не попустит вам быть искушаемыми сверх сил, но при искушении даст и облегчение, так чтобы вы могли перенести (1Кор. 10, 13).

Здесь, братия, нужно терпение, здесь даруются богосплетенные венцы за добрую веру. Не постыдимся свидетельствовать о Господе нашем. Не отстанем от Фаддея, новопризванного мученика, и других, вместе с ним исповедавших и вслед за ним отшедших, которых вы, конечно, знаете по именам. И ныне Церковь Божия обливается кровью мучеников, орошается также и горестями подвизающихся и разнообразно притесняемых. Заключенные, одинокие, стесненные, отлученные от лицезрения всех, лишенные необходимого, алчущие, жаждущие, не видящие луча солнечного – все они проливают свою кровь, «каждый день умирая», как возглашает Павел (1Кор. 15, 31), и «весь день» умерщвляемые, как воспевает Давид (Пс. 43, 23). Но «если с Ним (Христом) умерли, то с Ним и оживем; если терпим, то с Ним и царствовать будем» (2Тим. 2, 12).

В прежние времена благодать избрала тех, кои были избраны в число мучеников Христовых. Веками появляются мученики. Но Христос сказал: надобно придти соблазнам (Мф. 18, 7), дабы избранные воссияли, как солнце, а плевелы выступили, как мрак. О, братья, в этом роде, лукавом и развращенном, будем, как светила, сияющие во тьме ереси, ибо Христос избрал нас в торжество Свое, во славу Православия, дабы, как для нас древние, так мы для последующих поколений оказались утверждением и примером и в день пришествия Христа ликовали.

Наше мученичество более явно, чем мученичество древних. Ведь дело идет не о природах или волях во Христе, или о спорных вопросах в этом роде, отрицание которых, будучи чисто отвлеченным, не дает осязательных последствий. Ныне же предмет спора или нечестия не только не отвлечен, но и очевиден, ибо наши противники не только говорят и превратно учат, что Христос, Богородица и все святые неизобразимы, но и уничтожают их изображения, называя божественные образы заблуждением и погибелью для души. О, иудейское и языческое противоречивое нечестие! Вообще, явление, о котором идет речь, есть не что иное, как один из измененных видов иудейства или язычества; иудей или язычник говорит христианину: отрекись от Христа и Богоматери. То же самое говорит и иконоборец, ибо икона Христа и Богородицы носит то же имя: Христос и Богородица. Таким образом, говорящий об отречении от иконы, открыто требует отречения от того, чья это икона.

Это слова не мои, ничтожного. Послушай, что Бог всяческих говорит Моисею: сделай двух херувимов (Исх. 25, 18), то есть повелел ему сделать изображения херувимов. Если бы имелась в виду природа Херувимов, то едва ли можно было приказать сотворить их. И опять говорит: сделай себе медного змея (Чис. 21, 8). И здесь также повелевает сделать образ змия.

Но таково по природе соотношение первообразного и производного, что производное, т.е. образ, называется именем первообраза. При отрицании одного, отрицается и другое, ибо они существуют во взаимной связи. Существует Ангел, поэтому существует и изображение Ангела; существует змий, поэтому есть и изображение змия; то же должно думать и относительно всего действительного. В одних случаях они называются образами того, что изображают, а в других, в силу соотношения, называются именем первообраза, а не изображением его.

Об этом говорит и священный апостол: а над ним Херувимы славы, осеняющие очистилище (Евр. 9, 5), именем первообразов обозначая образы. Выслушай и святого Василия Великого: «Да будет изображен на картине и Подвигоположник в бранях, Христос». Он не сказал: «Да напишется образ Подвигоположника в бранях, Христа», но сказал: «Да будет изображен Христос». Послушай и Григория Нисского: «Вот и Исаак», – он назвал Исааком образ Исаака. Послушай и Иоанна Златоуста: «Вот Ангел в образе». Он не сказал, что видел образ Ангела на иконе, но Ангела. В образе является первообраз, как в образе Креста – Животворящий Крест, поскольку в почитании одно от другого не различаются. Поэтому изображение носит имя первообраза, ибо и образ Креста называется Крестом. Так же мы в праве говорить и в приложении к царю, ко всякому человеку и всякому виду существующего. Божественный Василий говорит, что царем называется изображение царя и Петром – изображение Петра.

Я скажу и нечто высшее: и человек есть бог, как образ Божий. В таком же смысле и Василий назвал Христом образ Христов, ибо он, повторяю, сказал: «Да будет изображен на картине Христос, а не образ Христа. Если противники не согласны с этим, тем они отвергают божественные слова; кроме того, на деле, хотя не на словах, отрицают, что Христос вочеловечился, ибо если Он стал человеком, то, конечно, и изображается; ведь первое свойство человека это – изобразимость. А если Он неизобразим, то и не человек, а бесплотен и, следовательно, еще Христос не пришел, как пустословят иудеи. Таким же образом они исключают и изображение Богородицы и всех святых, как будто она – не Матерь Божия и они – не слуги Христовы. Златословесный говорит: «Твои дела для меня яснее твоих слов».

Итак, вытекает, что иконоборцы поистине иудействуют, а страдающий за иконы страдает за и ради Христа, Богородицы и всех святых. Подвизающийся и восстающий за них есть истинный мученик и исповедник Христов и против этого нельзя ничего возразить. Мученики суть Маккавеи, не согласившиеся нарушить закон вкушением свиного мяса; мученик Предтеча – за истину обличения. Мученик – некто отказавшийся дать овол на построение капища, другой – исполнить нечестивое приказание.

Нужно ли распространяться? Можно ли утверждать, как говорят некоторые несчастные, что подвизающийся за Христа не есть мученик? Наоборот, он – истинный мученик, ни в чем не уступающий пострадавшим от язычников или иудеев, свидетель на небе верный (Апок. 1, 5).

Вообще, если отрицающий образ Креста распространяет отрицание и на Крест, тем более отвергающий икону Христову распространяет отрицание на Христа. Таким же образом, тот, кто страдает и за Крест, и за его образ, есть в полном смысле мученик; и страдающий за икону – в большем смысле, ибо то есть знак, а это – вид Христа. Прошу вас, святые мои братия, причастники божественного звания, во-первых, поминайте меня, смиренного, молясь, чтобы я на деле доказал то, о чем говорю, и не был побежден от нападений невидимых и видимых. Затем, будьте осторожны по отношению к себе в предстоящем подвиге. Да не возгорится в вас пламя помышлений из-за недостаточности разумения смысла событий, с глубокою мудростью руководимых Промышлением, почему они и недоступны человеческому разуму. Да не случится с вами то, о чем поете в псалмах: едва не пошатнулись ноги мои, едва не поскользнулись стопы мои, – я позавидовал безумным, видя благоденствие нечестивых (Пс. 72, 2). Лучше внимайте словам Господа: Ждите Меня, говорит Господь, до того дня, когда Я восстану (Соф. 3, 8); претерпевший до конца спасется (Мф. 10, 22).

Прп. СИМЕОН НОВЫЙ БОГОСЛОВ († 1022 г.)

Слово 10

...4. Иоанн Богослов говорит: сего ради явися Сын Божий, да разрушит дела диаволя (1Ин. 3, 8). Дела же диавола суть всякий грех – зависть, ложь, лукавство, ненависть, вражда, злопамятство, клевета, гнев, ярость, гордость, тщеславие, немилосердие, лихоимство, хищение, неправда, похоть злая, спорливость, бранчливость, задорность, пересмешки, клятьбы, богозабвение, бесчеловечие и всякое другое зло. Итак, тем, кои именуются христианами и делают такие дела диавола, что пользы от того, что они именуются христианами, когда явление Сына Божия не разрушило в них этих дел диавольских? Если кто скажет, что некоторые из таковых изъясняют Божественные Писания, богословствуют, проповедуют православные догматы, да ведает, что не в этом состоит дело Христово. Иоанн Богослов не говорит: сего ради явися Сын Божий, да богословствуют и да православствуют некоторые, но да разрушит дела диаволя. Относительно же таковых скажу, что прежде надобно очистить сосуд от всякой скверны и потом влагать в него миро, чтоб иначе не осквернилось само миро и вместо благовония не исходило от него зловоние. Сын Божий и Бог Слово не для того соделался человеком, чтоб только веровали во Святую Троицу, прославляли Ее и богословствовали о Ней, а для того, чтобы разрушить дела диавола. В ком из принявших веру Христову разрушены будут дела диавола, тому можно вверять и тайны богословия и православных догматов. Те же, в коих не разрушены такие дела, и кои оказываются опутанными в них к бесчествованию и похулению Бога, те по существу дела стоят еще на одной линии с язычниками, которым воспрещено и возбранено даже входить в храм Господень и молиться в нем Богу, а не только читать Божественные Писания и изъяснять их, как написано: грешнику же рече Бог: вскую ты поведавши оправдания Моя, и восприемлеши завет Мой усты твоими? Ты же возненавидел еси наказание, и отвергл еси словеса Моя вспять (Пс. 49, 16-17). Кто не принимает к сердцу законов Божиих, тот ненавидит наказание и исправление, внушаемое словесами Господа, и затыкает уши свои, чтоб не слышать слова Божия, которое возвещает о будущем суде и воздаянии грешникам, или о неугасимом огне геенском и прочих муках адских, или о вечном осуждении, от которого не может уже убежать никто из тех, кои однажды подверглись ему. Кто не старается всеми силами иметь заповеди Божии всегда пред очами своими и соблюдать их, но, презирая их, предпочитает противное им и производит то в дело, тот завергает слова Божий вспять.

Поясню это следующим примером. Когда Бог ясно повелевает: покайтеся, приближися бо царство небесное (Мф. 4, 17), и еще: подвизайтеся внити сквозе тесная врата (Лк. 13, 24), а слышащий это не только не хочет каяться и понудить себя идти тесными враты, но проводит все дни жизни своей в великом нерадении, прилагая к прежним грехам каждый час другие, и тело свое покоит и утешает больше, чем потребно, и даже больше, чем пристойно, – что и служит признаком широкого и пространного пути, ведущего в пагубу, а не тесного и прискорбного, вводящего в живот вечный, то не очевидно ли, что таковый завергает вспять, то есть презирает словеса Божии, и творит свои хотения или, лучше сказать, хотения диавола? Да и святой Давид так изображает завергающего слова Божии вспять: аще видел еси татя, текл еси с ним, и с прелюбодеем, участие твое полагал еси. Уста твоя умножиша злобу, и язык твой сплеташе льщения. Седя на брата твоего клеветал еси, и на сына матере твоея полагал еси соблазн. Сия сотворил еси, и умолчах, вознепщевал еси беззаконие, яко буду тебе подобен: обличу тя, и представлю пред лицем твоим грехи твоя. Разумейте убо сия, забывающии Бога, да не когда похитит, и не будет избавляяй (Пс. 49, 18-22). Видишь ли, как таковый забыл Бога и достоин приять большее наказание, чем безбожники, совсем Бога не ведающие? Ибо познавши Бога, как говорит Апостол, он не как Бога славит Его, но паче поносит Его, делая дела диавола. Почему есть враг Божий, хотя и кажется вернейшим учителем божественных догматов и православного богословия. Впрочем, и это, чтоб таковый верно возвещал божественные догматы и богословствовал, невозможно. Ибо как возможно, чтобы право и чисто умствовал тот ум, который омрачен оскверненною совестию? Только тот, кто разрешился от дел диаволих и всегда содержит в памяти Бога, может верно возвещать тайны Божии, как не вяжемый более делами диавола ...

Слово 11

...А тех, которые презирают других, и думая о себе, что они крайне мудры, пребывают в безпечности и нерадении и не просят Бога, как Корнилий и подобные ему, в усердных молитвах, с милостынями и постом, особенно ныне, когда мы все почти, с мальства научаясь у пророков и апостолов воле Божией и всему душеспасительному, думаем, что уже не имеем более ни в чем нужды, – таковых, говорю, Бог оставляет пребывать в том самопрельщении, в которое впали сами по своей вине. Они, будучи омрачены тьмою своих страстей, похотей и пожеланий, и ходя в сей тьме, как в глубокой ночи, на таких же и учителей попадают. И естественно. Потому что властитель тьмы имеет конечно у себя учеников и слуг таких, которые ходят в сей тьме; на них-то попадают подобные же им и принимают их с радостию, находя их по мыслям себе, и учатся у них тому же, что сами наперед предизбрали и что порешили делать на пагубу себе. И кто не знает, что диавол с самого начала поднял против пророков лжепророков, против апостолов – лжеапостолов, против святых учителей – лжесвятых и лжеучителей, и что он всеми мерами подвизается прельщать нерадивых лжесловием, чтоб низринуть их в ров пагубы? От таковых предостерегает нас и Апостол, говоря: молю вы, братие, блюдитеся от творящих распри и раздоры кроме учения, емуже вы научистеся, и уклонитеся от них. Таковий бо Господеви нашему Иисусу Христу не работают, но своему чреву: иже 6лагими словесы и благословением прельщают сердца незлобивых (Рим. 16, 17-18). Итак те, которые желают избежать таковых, как завещавает Апостол, должны для сего удаляться от дел тьмы; ибо пока кто порабощен таким делам и ходит во тьме, дотоле не может он избежать таких учителей и не может придти на свет учителей истинных.

И ты, духовное чадо мое в Господе, слыша Божественное Писание, которое говорит: горе, иже мудри в себе самих, и пред собою разумни (Ис. 5. 21), со страхом и трепетом внимай тому, что здесь изрекается: ибо слово это к душевному спасению. И если хочешь улучить истиннаго учителя, мужа святаго и духовнаго, не расчитывай, что можешь узнать его сам собою, своим разсмотрением, потому что это невозможно. Но прежде всего другаго, как я сказал уже, подвизайся в добрых делах, в милостынях, в пощении, молитве и молении непрестанном, да будет тебе помощником и содействователем в этом Бог.

Коль же скоро с помощию Божиею, по благодати Его, сподобишься найти такого, покажи к нему крайнее внимание, и всякое ему благоугождение, великое смирение и благоговение, высокое почитание и веру чистую и несомненную. Чего ради? Ради того, чтоб, к несчастию, не заслужить тебе иначе вместо мзды казнь и муку. Ибо о таковых сказал Спаситель наш и Бог: иже вас приемлет, Мене приемлет (Мф. 10, 40); отметаяйся же вас, Мене отметается (Лк. 10, 16). Итак надлежит нам принимать таковых, как самого Христа; ибо то, что бывает оказываемо им, возносится к самому Владыке Христу и Богу нашему, и Он себе то присвояет и на таком имеет счету, как бы Он сам лично принимал все то; как напротив и то, что бывает оказываемо лжеучителям, возносится к самому антихристу, и которые их приемлют, приемлют самого диавола. И пусть никто не отговаривается, что не знает таковых, говоря: «как могу я распознать их? И я человек, а никто из людей не знает, что кроется у другаго на душе, кроме духа, живущаго в нем». Никто не бери этого изречения в благословный предлог: ибо, еслибы невозможно было распознавать таковых Господь не дал бы такой заповеди: внемлите от лживых пророк, то есть берегитеся от лжеучителей, иже приходят к вам во одеждах овчих, внутрь же суть, волцы хищницы, и не приложил бы вслед за сим: от плод их познаете их (Мф. 7, 15).

Если теперь Господь наш Иисус Христос истинен, как воистину есть истинен, то очевидно, что мы можем распознавать таковых, из того, что они говорят и что делают. Итак покажем наперед плоды истиннаго Святаго Духа; тогда объявятся сами собою и плоды противоположнаго Ему, духа злаго; а по плодам этим мы очень хорошо можем потом распознавать, какие учители суть истинные, святые и праведные учители, и какие не таковы, а лишь притворяются таковыми. Я ничего не буду говорить от себя самого, но все со слов Спасителя и святых Апостолов Его, коими попытаюсь удостоверить твою любовь, что указываемые мною признаки истинных и ложных учителей истинны и удобопознаваемы для нас.

Слушай же, что говорит Господь наш Иисус Христос: блаженни нищии духом, блаженни плачущии, блаженни кротции (Мф. 5, 3-5). И опять: любите враги ваша, добро творите ненавидящим вас и молитеся за творящих вам напасть (Мф. 5, 44). Слово праздное да не исходит из уст ваших. Глаголю вам, яко всяко слово праздное, еже аще рекут человецы, воздадят о нем слово в день судный (Мф. 12, 36). И еще: аще не обратитеся и будете яко дети, не внидете в царство небесное (Мф. 18, 3). В другом месте говорит Он опять: о сем разумеют вси, яко мои ученицы есте, аще любовь имате между собою (Ин. 13, 35). Еще: како вы можете веровати, славу друг от друга приемлюще, и славы яже от единаго Бога, не ищете? (Ин. 5, 44). Яко всяк возносяйся смирится: смиряяй же себе вознесется (Лк. 18, 14). Не говорит, что вознесен будет мирскою славою, но дает обетование, что он будет возвышен таинственно духовным некиим изменением. Вот что вслух всем нам каждодневно взывает Господь наш и Владыка Христос. Послушай теперь, что говорит и Апостол Павел: плод духовный есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание (Гал. 5, 22). И опять: любы не превозносится, не гордится, не безчинствует, не ищет своих си, вся покрывает, вся терпит, любы николиже отпадает (1Кор. 13, 5-8). Послушай также и Иоанна Богослова, который говорит: не любите мира, ни яже в мире: аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем (1Ин. 2, 15). И еще: всяк ненавидяй брата человекоубийца есть: и весте, яко всяк человекоубийца не имать живота вечнаго в себе пребывающа (1Ин. 3, 15). Сего ради явлена суть чада Божия и чада диавола (1Ин. 3, 10), то есть из любви и ненависти. Любящий Бога любит и рожденных от Него, то есть братий своих; а ненавидящий кого-либо из братий своих, сей от диавола родился, и любви Божией нет в нем. По таким признакам, умеющие разсуждать могут различать, кто сыны Божии и кто сыны диавола; и плоды святаго и всеблагаго Духа суть те, какие мы указали выше.

Надлежит теперь нам показать и плоды злаго духа, чтоб, зная их, вы могли различать свет от тьмы, сладкое от горькаго, добро от зла. Внемлите же опять, что говорит Господь и Бог наш: не может древо добро плоды злы творити, ни древо зло плоды добры творити (Мф. 7, 18). И опять: благий человек от благаго сокровища сердца своего износит благое: а злый человек от злаго сокровища сердца своего износит злое (Лк. 6, 45). Еще: иже аще разорит едину заповедей сих малых, и научит тако человеки, мний наречется в царствии небеснем: а иже сотворит и научит, сей велий наречется в царствии небеснем (Мф. 5, 19).

А о книжниках и фарисеях что говорит Он? – Связуют, говорит, бремена тяжка и бедне носима, и возлагают на плеща человеческа: перстом же своим не хотят двигнути их. Вся же дела своя творят, да видими будут человеки: расширяют же хранилища своя, и величают воскрилия риз своих: любят же преждевозлежания на вечерях, и преждеседания на сонмищах и целования на торжищах, и зватися от человек: учителю, учителю (Мф. 23, 3-7).

Итак, когда увидишь, что кто-либо делает такия дела, заботливо ищет славы человеческой и беззаботно преступает заповеди Божии, чтоб угодить людям, то знай, что это прелестник, а не истинный учитель. И Апостол говорит: идеже в вас зависти и рвения и распри, не плотстии ли есте? (1Кор. 3, 3). Плотской же и душевен человек не приемлет яже Духа Божия, юродство бо ему есть (1Кор. 2, 14). Но кто не приемлет Духа Святаго, тот, явно, и не имеет сего Духа в себе; а кто Духа Святаго не имеет, тот и не Христов, как утверждает тот же Павел, говоря: аще кто Духа Христова не имать, сей несть Егов (Рим. 8, 9).

Слышал, кто Христовы и кто антихристовы? – Можешь отсюда наверное заключить, что внимательные легко могут распознавать добрых и злых. А невнимательные не только других людей, но и самих себя не знают.

...Прибавлю к сказанному, сын мой и брат, еще и следующее, что если кто не позаботится наперед, долгим молением, с милостынею, постом и бдением, познать себя самого и свою немощность, то он не может познать и того, что без духовнаго отца, руководителя и учителя, нельзя человеку соблюсти, как должно, заповеди Божии, жить вполне добродетельно и не быть уловлену сетьми диавольскими; а кто этого не познает, тому как избежать притязательнаго самомнения, что он не имеет нужды в научении, совете, внушении и помощи со стороны других? И остается он исполненным гордости, не сознавая, что ничего не знает, и пребывает во глубине неведения, или, вернее сказать, погибели. И этого самаго не может он понять, что находится в числе гибнущих; так как это неведение то имеет свойство, что бывает каким-то густым покрывалом на умных очах души, и не дает им видеть ясно истину, когда любит мир и вещи мирския. Ибо поколику ум удаляется от памятования о Боге, о смерти и о будущем суде, и не помышляет о благах, уготованных праведникам, и о муках, ожидающих грешников, – вечном огне, кромешной тьме и скрежете зубов, но всецело весь предан бывает заботам житейским и призрачным благам мира, богатству, славе, утехам, всему прочему, что в мире люди считают славным и светлым, – поколику, говорю, ум предан бывает всему такому, потолику он более и более грубеет, разстроивается, омрачается и некоторым образом весь покрывается непроницаемым покровом; следствием чего бывает выпадение из круга его познания заповедей Божиих и совершенное о них забвение. Почему и св. Давид, после того, как согрешивши испытал такое зло, обратившись к Богу в покаянии, умолял Его, говоря: открый очи мои и уразумею чудеса от закона Твоего (Пс. 118, 18). ...

Слово 44

Диавол, как дух невещественный, со времени Адамова преступления заповеди Божией возымел некую власть и дерзость действовать на естество человеческое и сделался очень опытным в воевании против людей, ибо люди, им боримые, умирая, преходят род за родом, а он все живет и живет один и тот же вот уже шесть тысяч шестьсот и более лет, и навык. Он всегда есть скрытный враг людей, всегда злокознствует и брани воздвигает против них, и особенно против тех из них, которые теперь рождаются, потому что теперешние не только не имеют никакой опытности в борьбе с диаволом, но совсем и понятия не имеют о брани диавольской и об искусности в ней диавола. Почему и когда явно он биет их, они того не видят, и когда скрытно их устреляет, не чувствуют; он является ангелом света, а покрывает их тьмою. Так сделался он, как я сказал, очень искусным в борьбе с человеком. Конец же и цель, для которой ведет он сию брань с человеком, велика и страшна. Вначале отделив и отдалив род человеческий от Бога, он теперь всячески напрягается и хлопочет о том, чтоб не допустить его опять возвратиться к Богу, но всегда удерживать в отдалении от Него. И если случится кому воззвану быть Иисусом Христом и возвратиться к Богу, он, искусный и многоопытный в делании зла, всячески старается опять отдалить его от Бога. По этой-то причине диавол сделался многоискусен в воевании с людьми и воюет с ними пятью кознями: еллинством, иудейством, ересями, противоправославным образом жизни и (неразумными) подвигами добрых деланий. Еллинством прельщает людей, любящих так называемую внешнюю мудрость; иудейством прельщает евреев, убеждая их думать, будто они добре веруют, так как чтут единого Бога, чем прельщает он также и агарян; ересями прельщает суемудрых богочтецов, удаляя их от православия; православных удаляет от Бога худыми делами и жизнию, противною православию...

Слово 45

...10. Оставим же суетные и бесполезные изыскания и перестанем усиливаться узнать то, что выше сил наших, последуя заповеди Господа нашего Иисуса Христа, Который говорит: испытайте писаний (Ин. 5, 39), – испытайте, а не увлекайтесь многою пытливостию и совопросничеством. Не вдавайтесь в изыскание того, что вне Божественных Писаний, но испытайте Писания, чтоб познать все о вере, любви и надежде. О вере, – чтоб не быть обуреваемым всяким ветром, то есть чтоб не колебаться всяким чуждым еретическим учением, как свойственно людям неутвержденным и непостоянным, но быть твердым в правых догматах Церкви Апостольской и Вселенской, и правильно мудрствовать о предметах веры; и не это только, но чтоб познать и научиться, как стяжать плод веры и то благо, которое происходит от нее чрез исполнение заповедей Божиих. Когда обретете вы плод веры, тогда стяжете и надежду твердую и непостыждающую, вместе же с нею стяжете и любовь к Богу совершенную. Ибо ни одному человеку невозможно стяжать совершенную любовь к Богу иначе, как только верою чистою и надеждою твердою и несомненною...

Слово 47

...говорят, что если б мы жили во времена святых отцов, то подвизались бы и мы. Ибо, смотря на добрую их жизнь и подвиги, подражали бы им. А ныне, обращаясь с ленивыми и нерадивыми, и нехотя сообразуемся с ними и вместе с ними губим себя. Но и они, как вижу, не знают, что мы находимся в более безопасной пристани, чем святые отцы. Тогда было много ересей, много лжехристов, много христоторговцев, много лжеапостолов, много лжеучителей, которые, шатаясь по градам и весям, смело сеяли плевелы лукавого диавола и многих прельщали, опутывая их хитрословесием и увлекая в пагубу души их. Что это истинно, можете увидеть из житий святых Антония, Евфимия и Саввы. О святом Антонии пишется, что когда настало гонение, то он, боясь, как бы кто из страха не отрекся от веры, вынужден был оставить пустыню и, вращаясь среди истязуемых, воодушевлять их своим присутствием. Опять и о святом Евфимии и святом Савве не написано разве, сколько они подвизались за веру и Церковь против бывших тогда ересей? И сколько монахов было тогда прельщено и увлечено еретиками? Также во время святого Стефана Нового сколь тяжко и жестоко было гонение? Какая буря и какие волны возмущали тогда не монахов только, но и всех христиан? Когда же вспомню о том, что было прежде того, во время Василия Великого, святого Иоанна Златоустого и других после них святых, то окаяваю себя самого и скорблю о тех, которые, не подумавши обо всем этом, говорят приведенные выше речи. Не знают они, наверное, что все прошедшее время было гораздо хуже настоящего, преисполнено бед и сетей лукавого. То правда, что и теперь немало еретиков, волков, аспидов и змий, вращающихся среди нас, но они не имеют власти явно нападать на нас, а скрываются во мраке злобы и лукавства своего, и только тех, которые сами входят во тьму их, восхищают и пожирают. А тем, которые ходят во свете Божественных Писаний и шествуют путем заповедей Божиих, они и навстречу выступить не дерзают, и, если завидят их где-либо идущими, бегут от них, как от огня.

Но о каких это еретиках, думаете вы, говорю я? Об евномианах? Или арианах? Или духоборцах? Или савеллианах? Или аполлинаристах, или диоскорянах? – Нет, не об этих нечестивцах и безбожниках говорю я, и не о другом ком из прочих еретиков, которые появлялись как тьма, но исчезли от блеска светоносных святых отцов, в которых обильно воссияла благодать Святого Духа и разогнала тьму сказанных ересей, и которых богомудрые писания даже доныне светят паче лучей солнца, и никто не дерзает противоречить им. Но я говорю о тех еретиках, которые говорят, что в нынешние наши времена и среди нас никого нет, кто мог бы соблюсти заповеди Евангелия и быть, как были святые отцы, во-первых, верным и деятельным, ибо вера в делах обнаруживается, как в зеркале является подобие лица; а потом быть созерцательным, или Богозрителем, то есть зреть Бога, чрез просвещение от Духа Святого, или прияв Духа, благодатию Его зреть Сына со Отцом. Так те, которые почитают это невозможным, – еретики и имеют не одну какую-либо частную ересь, но, можно сказать, все ереси, поколику эта ересь нечестием и богохулением своим превосходит и затмевает все другие, и кто говорит так, низвращает (разоряет до основания. – Ред.) все Божественные Писания. Мне кажется, что такой тщесловесник говорит: тщетно ныне возглашается Святое Евангелие, тщетно читаются или даже тщетно написаны творения Василия Великого и прочих святых отцов наших. Ибо если невозможно нам сделать и соблюсти, что говорит Бог и все святые, которые сперва творили то, а потом написали и нам оставили в научение, то для чего трудились они писать это тогда? Для чего и теперь читается то в церквах? Не очевидно ли, что говорящие так заключают небо, которое отверз для нас Христос Господь схождением Своим на землю, и преграждают восхождение на небеса, которое обновил для нас тот же Христос Господь? Ибо когда сущий над всеми Бог, стоя горе, как бы во вратах неба, и призирая долу, и зрим бывая верными христианами, взывает чрез Святое Евангелие: приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы(Мф. 11, 28), эти богоборцы или, лучше сказать, антихристы вопят: невозможно это, невозможно. Таковых Сам Владыка Христос велегласно обличает, говоря: горе вам, книжницы и фарисее лицемери, горе вам слепые вожди слепцов, яко затворяете царство небесное пред человеки: вы бо не входите, ни входящих оставляете внити (Мф. 23, 13-24).

Господь явно ублажает тех, которые плачут и проливают слезы ныне, в настоящей жизни, а эти говорят: невозможно ныне плакать и проливать слезы каждый день. О бесчувствие! О уста бездверные, испущающие нечестивые гласы против Бога Всевышнего и Христа Иисуса, Господа нашего и в уста хищного волка, диавола, сталкивающие овец Христовых, за которых пролил пречистую кровь Свою Единородный Сын Божий! Поистине добре пророчествует о таковых Богоотец Давид: сынове человечестии, зубы их оружия и стрелы, и язык их меч остр (Пс. 56, 5). Скажи же мне, человече, почему невозможно каждодневно плакать? А святые чем другим просияли в мире и сделались светилами для него? Если б это было невозможно, то и они не возмогли бы это справить, потому что и они были люди, как и мы, и ничего особенного пред нами не имели, кроме доброго произволения и ревности о всяком добре, терпении, смирении и любви к Богу. Так стяжи себе это и ты, и душа твоя, вместо окаменелой и ожесточенной, сделается источником слез; если же не хочешь сокрушаться и воздыхать, то не говори по крайней мере, что это дело невозможное. Говорящий так отрицается очищения, ибо от века неслыханно, чтобы без слез очистилась какая-либо душа, согрешившая после Крещения; между тем как Бог, богатно дающий чрез святое Крещение Духа Святого, отъял тем всякую слезу от лица земли. Впрочем, и во время святого Крещения, как читал я в писаниях святых отцов, некоторые из крещаемых в зрелом возрасте в сильное приходили сокрушение благодатию Святого Духа и проливали обильные слезы, не горькие, но сладостные, не с трудом выжимаемые, но без труда свободно лиющиеся и тихий покой вливающие в сердце. Те, которые сподобились делом испытать таковые слезы, признают истинным, что я сказал, и подтвердят то, как подтверждает свидетельство святого Григория Богослова, который, сказав: да приносит каждый из нас один то-то, другой то-то, и, перечислив многое, наконец взывает: «все же – слезы, все чистоту, все восхождение горе и простертие в предняя». Итак, в словах сих отделил ли Богослов иных, чтоб плакали, а иных чтоб не плакали? И о тех сказал, что им возможно, а об этих, что им невозможно плакать? Или, может быть, как вы говорите, что есть такие, которые естественно жестокосерды и не могут приходить в сокрушение и плакать, – не говорит ли того же и Великий Григорий? – Да не будет. Неестественно человеку не плакать, не рыдать и не проливать слез; ни святой сей или другой кто из святых не сказал так и не написал. А что всем человекам естественно плакать, да научат тебя самые рождаемые младенцы, которые, как только выйдут из матерней утробы и спадут на землю, плачут и тем показывают, что они живы, а которые не плачут, подают мысль, что они не живы. Отсюда видно, что как только родится человек, имеет уже естественно плач и слезы. Это говаривал и святой отец наш Симеон Студит, что человеку должно с плачем прожить всю настоящую жизнь, с плачем и умереть, если хочет спастися и внити в блаженную жизнь. Плач, являющийся тотчас, как родится человек, показывает, что слезы суть неотлучные спутники настоящей жизни. Как ястие и питие потребны для тела, так слезы потребны для души; так что если кто не плачет каждодневно, – не говорю каждочасно, да не отягчу, – явно показывает, что у него душа в расстройстве и гибнет, как истощаемая гладом. Итак, если, как доказано, плач и слезы суть спутники человеческого естества, то никто да не отрицается от сего естественного блага; никто да не лишает себя сего блага по лености и нерадению; никто да не будет жестокосерд по злобе и лукавству, и по гордости души и да не попустит себе ниспасть в состояние жестокости камня; но да ревнует всяк, прошу вас, со всем усердием и тщанием держать плач и слезы, как заповедь Божию, и хранить их со вниманием в сердце своем, ограждая их там нищетою, смирением, простотою и незлобием души, терпением искушений и непрестанным поучением в Божественных Писаниях, каясь всегда и воспоминая свои прегрешения, – и никто да не нерадит о сем спасительном делании плача. Если же кто вознерадит о сем, разленясь и отчаясь во спасении своем, пусть не говорит по крайней мере, что это невозможно и для тех, которые ревнивы и тщательны. Говорящий так заключает врата царства небесного, ибо кто говорит, что невозможно плакать и сокрушаться, тот явно тем утверждает, что невозможно и очиститься, а без очищения никто не спасается, никто не ублажается Господом, никто не узрит Бога.

Если же таковы бывают последствия для тех, которые не плачут по заповеди Господа, то как же, скажи мне, эта ересь не будет худшею всех других ересей? Но кроме того, из такого мудрования следует еще, что и самое воплощенное домостроительство Божие совершено напрасно и без пользы, и проповедь Апостолов бесплодна и бесполезна, и оглашения и поучения святых отцов, всегда подвигающие нас к плачу, тоже, по-ихнему, напрасны. Для тех, которые так мудрствуют, все Божественное Писание, как вижу, стало бесполезно. Заткнули они уши свои и стали глухи, как аспиды, и все спасение свое, как думаю, полагают в одной внешней и видимой чинности христианской, а которые из них иереи и монахи, – в черных рясах и камилавках, или даже в больших бородах и длинных волосах. Величаясь таким благообразием, они дерзают ставить себя в число спасаемых. Но пусть дерзают, пусть и утешаются всем этим, как и образом своего мудрования. Нагими предстанем мы судищу Христову, «да приимет кийждо, яже с телом содела, или блага, или зла» (2Кор. 5, 10). Так каждый день велегласно взывает к нам Божественное Писание, хотя они и не хотят это слышать. Если же наги предстанем мы судищу Христову, то где тогда будут эти облачения, какими покрываем мы теперь и украшаем тела свои? Где эти блестящие рясы? Где изящные камилавки? Где щегольские сапоги? Где разукрашенные пояса? Где величавые выступания? Где изысканные приветствия? Где преждевозлежания на сборищах? Где многорасходные трапезы? Где тщеславие наше, гордыня и властолюбие? Где пространные келлии, убранные будто покои новобрачных? Где неукротимые бесчинные смехи, безвременные беседы и празднословие? Где святыня наша, как величают нас и как любим мы быть величаемы? Где льстецы, которые величают нас святыми (говоря: отче святый), и стопы ног наших возмущают? Где чины, из-за которых рвемся мы опереживать друг друга? Где хвастовство родством и знакомством с властями? Где слава мирская и украшение титлом мудреца века сего? Где риторский язык, из которого как из источника течет цветистая речь? Где тогда или, лучше сказать, где теперь мудрец, где книжник, где совопросник века сего, чтоб сесть нам вместе и посовещаться о том страшном дне и часе, все расследовать и рассудить и с самими собою, и с Божественным Писанием, чтоб наверное определить, что может помочь нам тогда, и затем взяться делать то со всем усердием и ревностию?

Поистине, братия мои возлюбленные, великая нужда и теснота, великий страх и трепет обымет в тот час тех, которые, подобно мне, бывают здесь нерадивы и беспечны. Но блажен и треблажен тот, кто теперь считает себя низшим всякой твари, смиряется и сокрушается, плачет и рыдает дни и ночи пред Богом, потому что он в благоукрашении станет одесную Его. Блажен и тот, кто, услышав о всем этом, не воздыхать только будет, отлагая между тем исправление с ныне на завтра и продолжая бесполезно проводить время жизни своей, но как только услышит Господа, призывающего: покайтеся, тотчас полагает начало покаянию. Ибо такой сретит милость, как послушный и благодарный раб, и не будет осужден с непокорными, но в настоящей жизни получит прощение во грехах, и, облекшись силою благодати, препобедит все страсти и преуспеет во всякой добродетели, а в будущем веке сподобится неизреченных благ вместе с благоугождавшими Богу всегда, – которые улучить и всем нам буди благодатию Господа нашего Иисуса Христа, с Коим Отцу и Святому Духу держава, честь и поклонение ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Слово 50

Апостол Христов Иаков, брат Божий, говорит в послании своем: иже весь закон соблюдет, согрешит же во едином, бысть всем повинен (Иак. 2, 10). И опять, блаженный Павел говорит: подвизаяйся от всех воздержится (1Кор. 9, 25). А чтобы еще яснее представить это, святой Петр прибавляет: имже бо кто побежден бывает, сему и работен есть (2Пет. 2, 19). Так что, братия мои, кто порабощен хоть одной страсти, даже самой малой, тот явно обладается ею и не может повиноваться заповеди Господней, ее запрещающей. Ибо как возможно, чтобы слушался Христа тот, кто имеет над собою другого господина? ...

... охотники суть бесы, псы ловчие – лжеучители, которые кусают и раздирают лживыми словами овец Христовых и предают их в руки охотников, то есть демонов. А под сетями разумей лукавые и срамные помыслы ...

Итак, надлежит, сколько сил есть, избегать всякого греха и творить всякую добродетель, и хранить со всею ревностию все заповеди Божии, не презирая ни одной, даже малейшей. Кто говорит: мне когда бы хоть не сделать такого-то большого зла и не впасть в такой-то великий грех, а такой-то и такой-то маленький грешок – ничего, тот очевидно не любит заповедей Божиих и готов нарушить всякую из них.

Слово 51

...не следует никому прежде причастия Божественной благодати восходить на учительскую кафедру, чтоб не привлечь на себя Божия гнева, – так как из мудрых в слове, но не приявших Божественной благодати иные сделались начальниками ересей, другие побеждены были словами еретиков и пали в ров пагубы.

Слово 64

Кто говорит, что в нынешние времена невозможно получить Духа Святого, и кто хулит действия Святого Духа, говоря, что такие действия от диавола, тот вводит новую ересь в Церковь Божию.

Поелику Господь наш Иисус Христос говорит во Святом Евангелии: всяк грех и хула отпустится человеком; а яже на Духа хула, не отпустится человеком... ни в сей век, ни в будущий (Мф. 12, 31-32), то надлежит нам исследовать и познать, что это за хула, которая бывает на Духа Святого? На Духа Святого хула есть, когда кто действия Духа Святого приписывает диаволу, как говорит Василий Великий (Правила, кратко изложенные в вопросах и ответах. 273). Когда кто видит, что какой-нибудь брат христианин совершает чудеса или имеет какое-либо дарование Святого Духа, как-то: сокрушение сердечное, или слезы, или смирение, или разумение божеских вещей, или другое что такое, что подает Дух Святой любящим Бога, и говорит, что это – прелесть диавола, тот хулит Святого Духа. Также и тот, кто говорит, что сподобляющиеся воздействия Божественного Духа, как сыны Божии, и исполняющие повеления Бога и Отца их состоят в прелести от диавола, – и этот хулит Духа Святого, действующего в них, как и евреи хулили Сына Божия, когда, видя, как демоны были изгоняемы Христом, хульно говорили с великою продерзостию, что Он о веельзевуле, князе бесовском изгоняет бесов. Но иные, слыша сие, не слышат и, видя сие, не видят, и о всем том, относительно чего Божественное Писание свидетельствует и удостоверяет, что оно бывает от Духа Святого и от божественного воздействия, как из себя вышедшие и все Божественное Писание отвергшие, и все ведение, подаемое сим Писанием, из ума извергшие, не трепещут говорить, окаянные, что такие действия бывают от опьянения и демонов. Будто неверные и совершенные невежды, не ученые божественным тайнам, они, когда услышат о божественном осиянии или освещении души и ума, или о созерцании и бесстрастии, или о смирении и слезах от действия и благодати Святого Духа, тотчас, как бы не имея сил стерпеть великого блистания и силы словес сих, омрачаются паче очами души своей, чем просвещаются, и с великою продерзостию решают, что это от прелести бесовской, и не трепещут, окаянные, ни суда Божия, ни вреда, причиняемого тем, кои слышат их. Мало того, они не колеблются утверждать, дерзкие, что в настоящие времена ничего такого не бывает от Бога ни в ком из верующих, а это есть крайнее нечестие, паче, нежели ересь. Ересь бывает, когда кто уклоняется от какого-либо догмата православной веры, но кто говорит, что теперь нет людей, которые бы любили Бога и сподоблялись приять Духа Святого и креститься от Него, то есть возродиться благодатию Святого Духа и соделаться сынами Божиими, с сознанием, опытным вкушением и узрением, – тот низвращает все воплощенное домостроительство Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа и явно отвергает обновление образа Божия или человеческого естества, растленного и умерщвленного грехом. Обновлением я называю воссоздание нашего естества, которое совершил Христос Господь, преложив его из тления в нетление и из смертности в бессмертие.

Мы исповедуем, что как невозможно спастись никому, кто не крестится водою и Духом, так и тому, кто согрешает по Крещении, если не покается и опять не восприимет благодати Святого Духа и не будет воссоздан и обновлен свыше, невозможно спастись, как утверждает сие Господь, сказав Никодиму: аще кто не родится свыше, не может видети царствия Божия (Ин. 3, 3), и опять, Апостолам: Иоанн ибо крестил есть водою, вы же имате креститися Духом Святым (Деян. 1, 5). Итак, кто не познал (осязательно) благодати Святого Духа, которую приял чрез святое Крещение, когда был малым младенцем, и, быв крещен по вере, осквернил себя бесчисленными грехами и потом отвращается и от второго крещения – покаяния, – того, говорю, которое дается свыше, по человеколюбию Божию, благодатию Святого Духа, тем, кои взыскивают ее покаянием; тому как возможно обрести каким-либо образом спасение свое? Не обретет он его никогда ...

Слово 80

...Я же справедливо могу плакать и рыдать о сокрушении собственных моих членов, то есть плотских и духовных братии моих, – о том, что мы, облекшиеся во Христа в божественном Крещении, ни во что вменяя Тайны Христовы, думаем, что можем получить познание истины Божией посредством внешней премудрости и посредством одного чтения премудрых Писаний святых мужей, в котором упражняемся и, довольствуясь этими одними средствами, почитаем себя постигшими православие и имеющими точное и твердое познание Пресвятой Троицы, – и не только об этом, но что и более почтенные пред другими люди неразумно полагают, будто те мысли, какие они слагают в уме своем, суть созерцания такого же достоинства, как и те, которые подаются достойным только чрез озарение Духа Святого. Увы! какое безумие и какое ослепление! Другие, опять, без чистоты сердечной углубляясь умом своим в тайны Бога и богословствуя, когда услышат о Боге, что как в трех солнцах единое есть сияние света, так и в Пресвятой Троице – едино сияние единого Божества, тотчас воображают в уме своем три солнца, соединенные по свету, то есть по существу, и разделенные по ипостасям, и полагают несмысленно, что они видят так Самое Божество и что Святая, единосущная и нераздельная Троица полно выражается сим уподоблением.

Но не так есть, братия, не так. Никто не может добре и полно постигнуть умом и выразить словом догмат о Пресвятой Троице, сколько ни читай он Божественные Писания. Истинно верующий и не берется за это, но, приемля с верою написанное, в том одном пребывает, ничего более не пытая, и кроме написанного и того, чему научен, совершенно ничего другого не может он сказать пытливым и самонадеянно дерзающим исследовать божественное. Что такое слово мое истинно, послушай, что говорит Христос Господь: никтоже знает Сына, токмо Отец, ни Отца кто знает, токмо Сын, и емуже аще волит Сын открыти (Мф. 11, 27). Этими словами и другими подобными заграждаются бесстыжие и бездверные уста тех, которые говорят и думают, что знают сущую истину, Самого, говорю, Бога, из внешней мудрости и из писмен изучаемых, и что сими средствами они стяжавают познание сокровенных таин Божиих, которые открываются только Духом. Ибо если «никтоже знает Сына токмо Отец, ни Отца кто знает токмо Сын, и емуже аще волит Сын открыти» глубины сии и сии тайны (ибо, говорит, тайны Мои – Мне и Моим); то кто из мудрых, или риторов, или ученых (кроме тех, которые при сем очистили ум свой высшею философиею и подвижничеством, и имеют душевные чувства свои истинно обученными) может без откровения свыше от Господа одною человеческою мудростию познать сокровенные тайны Божии? Они открываются посредством умного созерцания, действуемого Божественным Духом в тех, коим дано и всегда дается познавать их божественною благодатию. Знание сих таин есть достояние тех людей, которых ум каждодневно просвещается Духом Святым ради чистоты душ их, – тех, коих умные очи добре открыты действием лучей Солнца правды, – тех, коим дано Духом Святым слово разума и слово премудрости, – тех, кои сохраняют совесть и страх Божий, посредством любви, мира, благости, милосердия, воздержания и веры. Вот чье достояние есть ведение божественного! ...

Прп. НИКИТА СТИФАТ († ~1050 г.)

Исповедание веры

...13. Я исповедую и единое крещение, ведь в нем я омылся от скверны первородного греха, и спогребся Христу, и освящен по плоти. А душа моя бесплотна и бессмертна, ибо Бог сотворил ее разумной и Божественной, сохраняющей свои свойства и после смерти вечно. Еще я верю в воскресение мертвых и исповедую бесконечное царство праведников во век веков и то, что наказание грешников и самих демонов будет длиться вечно и никогда не прекратится, и что грешники и демоны не вернутся снова в первозданное состояние, как заблуждается в помрачении Ориген.

14. Так я исповедую, так верю. А тех, кто так не верит и не думает, я почитаю врагами православной веры христиан и противниками кафолической апостольской Церкви, их гнушаюсь и предаю анафеме, как и всякую ересь

...16. Еще я лобызаю гробницы и мощи тех, кто скончался ради любви к Богу, тех, кто через исповедание и мученичество пострадал за Христа, тех, кто прославлен знамениями, тех, кто послужил словом и учением на благо Церкви верных, и ликую со всеми ими, чтобы их освящение запечатлелось на моей душе и теле. Принимаю, чту и люблю их богодухновенные писания и труды древних и современных святых учителей Церкви Христовой, согласные с Евангелием и с апостольским учением, поскольку они доставляют пользу душе и содействуют Евангелию Христову. А подложные писания безбожных еретиков как губительные и исполненные всякого вреда не только не принимаю, но вместе с написавшими их предаю анафеме.

Письма с возражениями софисту Григорию

...Не часто ли я говорил тебе? Избегай самого себя, не люби учить, будучи лаиком [75], так как апостол говорит: «Лаику же мы не позволяем учить в церкви» [76], – ибо ты еще не принял достоинства учения. Однако и Собор установил в правилах таким образом, что не подобает мирянину пред народом [77] произнести слово, или учити, и тако брати на себя учительское достоинство [78], но повиноваться преданному от Господа чину, отверзати ухо принявшим благодать учительского слова, и от них поучатися Божественному» [79]. Почему же ты, будучи лаиком, не хранишь молчание, как сказано? Почему не знаешь ты собственной меры и не соблюдаешь собственные границы, поставленный внутри них, но через ров, как говорится, ты дерзаешь переступить, уступая в этом и бессловесным животным, и бездушным тварям?

...Но если же ты послушаешься и меня и Павла, так говорящему к свадебной процессии Церкви верных: В каком звании кто призван, братия, в том каждый и оставайся (1Кор. 7, 24), ты пощадишь самою себя и сохранишь собственные границы, ничуть не забывая собственной меры, и будешь более любить внимать учителям Христовым, которым и дано знать таинства Царства Небесного. Как послушный ученик, избегай налагать на самого себя достоинство, которое ты не принял посредством Святого Духа с возложением рук священства, чтобы ты не подвергся от (своего) мнения, сверх заслуженного осмеяния всеми, и страшной опасности, я молю, чтоб этого не случилось.

...Вообще же человеку-лаику даже не позволено говорить или учить в церкви, а не то чтобы понимать страшные таинства священной жертвы, как апостол говорит: «Лаику же мы не позволяем в церкви учить» [80], и затем 6-й Собор [81] таким же самым образом, вторя апостолам, запрещает учить в церкви лайкам как мы написали тебе в письме прежде этого.

Ибо если божественные отцы закрыли вход к жертвеннику для всех лаиков – ведь одним только царям, приносящим дары, был позволен от них (отцов) вход туда [82], – как возможно вообще им (лаикам) даже и приближаться к жертвеннику, когда совершаются божественные (таинства), а не то чтобы на них бросать нечистый взор и совсем безнаказанно обдумывать совершаемое в них страшное н божественное? Одним только иереям Божиим дано видеть и совершать их, которым и даровано учительское достоинство, согласно так сказанному к Тимофею: Не неради о пребывающем в тебе даровании, которое дано тебе по пророчеству с во сложением рук священства (ср.: 1Тим. 4, 14). Знай, что место лаиков в церкви верных, когда совершается святая анафора, находится далеко от божественного жертвенника. Ибо, во-первых, все, кто находятся внутри святого алтаря, – одни только иереи и диаконы и иподиаконы, во-вторых, все, кто снаружи и вблизи алтаря, – (это) остальные чины монахов coгласно нашей иерархии, в-третьих, все, кто позади них и солеи, – (это) лаики согласно порядку для кафолической Церкви верных, переданному от апостолов Христа и записанному Дионисием и Климентом, из учеников Петра и Павла. Итак, как может понять с такого дальнего расстояния лаик, которому не позволено, таинства Божии, совершаемые со трепетом иереями Его?

Прп. ФЕОДОСИЙ ПЕЧЕРСКИЙ († 1074 г.)

Послание великому князю Изяславу о вере варяжской или латинской

Слово у меня есть к тебе, князь Боголюбивый!

Я – Феодосий, убогий раб Пресвятой Троицы, Отца и Сына и Святого Духа, в чистой и православной вере рожден, и воспитан в добром научении православными отцом и матерью, научившими меня доброму закону, к вере же латинской не приобщаться, и обычаев их не соблюдать, и от сообщества с ними удаляться, и всякого учения их убегать, и нрава их гнушаться, и соблюдать, чтобы своих дочерей не выдавать за них, ни у них брать, не брататься, не кланяться, не приветствовать, и ни с кем из них из одной посудины не кушать, не пить, и пищи у них не принимать.

У нас же просящим Бога ради есть и пить – давать им, но в их посуде; если не будет у них посуды, в своей дать; потом вымыв, сотворить молитву: потому что не право веруют, и не чисто живут: едят с псами и кошками; едят (мясо) львов и диких коней, и ослов, и удавленину, и мертвечину, и медвежатину, и бобровину, и хвост бобров, и в говенье едят мясо, опуская в воду; а в 5 неделю поста во вторник монахи у них едят масло и в субботу постятся, и, постившись, вечером едят молоко и яйца.

А согрешают, – не у Бога просят прощение; но прощают попы их за дары. А попы их не женятся законной женитьбой; но от рабынь детей имеют, и служат невозбранно; а епископы их наложниц держат, и на войну ходят, и на «оплатках» служат.

Икон не целуют, ни мощей святых; а крест целуют написав на земли, и встав попирают его ногами, мертвеца кладут на запад ногами; а крещение принимают в одно погружение, а мы в три; мы крещаемого помазываем миром и маслом, а они соль сыплют крещаемому в рот; именем же святого не нарекают, но кого позовут родители, в то имя крестят. А ещё учат, что Дух Святой исходит от Отца и от Сына.

Много у них и других злых дел – погибель полная развращенная их вера. И чего жидове не творят, то они творят. Много же и в Савску ересь вступают. Мне же сказал отец мой: чадо, береги себя от кривоверных, и всех их словес; потому что наполнилась и наша земля злой их верой; ибо если кто и спасается – спасает душу свою живя в православной вере. Ибо нет иной веры лучшей, чем наша чистая, Святая, Православная. Только этой верой живя можно от грехов очиститься, и муки вечной избежать, и жизни вечной сделаться причастником и без конца со святыми радоваться; а пребывающим в иной вере, или в латинской, или в армянской, невозможно увидеть жизни вечной.

Не подобает же, чадо, хвалить чужую веру. Если хвалит кто чужую веру, тот свою веру хулит. Если же будет хвалить и свою и чужую, то таковой является двоеверным и близок к ереси. Ты же, чадо, берегись их, и свою веру непрестанно хвали. Ни сближайся с ними, но бегай от них и подвизайся в своей вере добрыми делами; милостыней милуй не только единоверных, но и чужых. Если видишь нагого, или голодного, или замерзающего, или в беде находящегося: будет ли то жидовин, или сарацин, или болгарин, или еретик, или латинянин, или какой язычник, – ко всякому будь милосерд и от беды избавь, как можешь: и мзды от Бога лишён не будешь. Ибо Бог и Сам в нынешнем веке промышляет и о язычниках и о христианах. Язычникам же и иноверцам в сем веке попечение от Бога, а в будущем же чужды Его будут; мы же, живущие в Православной вере, и здесь получаем все блага от Бога, и в будущем веке спасаемся Господом нашим Иисусом Христом.

Говорил мне отец мой: чадо, если случится тебе и умереть за святую нашу веру и Господа ради, то умри с дерзновением за веру Христову: святые за веру умирали, да живы о Христе. Ты же, чадо, если увидишь что иноверные с верным спорят, лестью хотя увести его от православия, то ты, имея знание, не скрой в себе, но помоги православному; и если поможешь, то как овечку Христову избавил от уст львиных, если же промолчишь, то, как отняв у Христа, отдаешь её сатане.

Если скажет тебе спорящий: «и эту веру и ту Бог дал», ты же, чадо, ответь: «ты ли кривоверный мнишь Бога двоеверным? Или не слышишь, окаянный и развращенный, что Писание говорит: един Бог, едина вера, едино крещение (Еф. 4, 5); Еще сказал Господь: тако бо подобает нам исполнити всяку правду (Мф. 3, 15); и все исполнив, вознесся, и учеников послал на проповедь. Ты же по проповеданию Апостольскому столько лет держал правую веру, ныне совратился на зловерие по научению сатаны. Не слышите ли Апостола Павла говорящего: Но и аще мы, или ангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом вам, анафема да будет (Гал. 1, 8).

Вы отринули проповедание Апостольское и святых отцов постановления, и приняли неправду и веру развращенную, исполненную многой погибели; и по этой причине от нас были отвергнуты. Поэтому нам не подобает вместе с вами к Божественным тайнам приступать, – ни вам к нашим, ни нам к вашим: потому что мёртвым телом служите и мёртвого Бога призываете.

А мы служим живым телом, и самого Господа живым видим, одесную Отца сидящим: который снова придет судить живых и мертвых. Вы же есть мёртвые, мёртвую жертву приносите; а мы живую живому Богу жертву приносим, чистую, непорочную, и жизнь вечную обретаем. Ибо так написано: «воздастся комуждо по делом его», о Христе Иисусе Господе нашем.»

Ему же слава. Аминь.

Из жития преподобного АГАПИТА ПЕЧЕРСКОГО, врача безмездного († ~1095 г.)

(Печерский патерик)

...После многих трудов и богоугодных подвигов разболелся сам безмездный врач этот, блаженный старец Агапит. Узнав это, врач-армянин пришел посетить его и завел с ним разговор о врачебном искусстве, спрашивая его, каким зелием лечится такой недуг. Отвечал блаженный: «Тем, которым сам Господь, как врач души и тела, подаст здравие». Армянин понял, что он не сведущ во врачевании и сказал своим: «Ничего не умеет этот человек в нашем искусстве». Потом, взяв его за руку, сказал: «Истину говорю я: на третий день он умрет. Если же переменится мое слово, тогда я переменю свою жизнь и стану сам таким же монахом». Блаженный же с гневом сказал: «Таков ли способ твоего лечения, что больше говоришь ты о смерти, чем о помощи. Если ты искусен – дай мне жизнь. Если же это не в твоей власти, что досаждаешь мне, приговаривая меня к смерти через три дня? Бог оповестил меня, что я отойду к нему по истечении трех месяцев». Армянин снова сказал: «Ты уже весь изменился; такие, как ты, не живут никогда дольше третьего дня». Старец так изнемог, что уже сам собой не мог двигаться.

Между тем, к преподобному Агапиту, самому столь тяжко больному, принесли из Киева другого больного для исцеления. Блаженный пречудной Божией помощью встал, как будто бы не болел, и, взяв свое обычное зелие, которое употреблял в пищу, показал армянину со словами: «Вот зелие, которое служит мне лекарством. Смотри и разумей». Тот же, посмотрев, сказал святому: «Оно не из наших, но, думаю, из Александрии». Блаженный посмеялся над его невежеством, дал больному выпить того зелия, и, помолившись, сделал его здоровым. Потом он сказал армянину: «Чадо, прошу тебя, поешь этого зелия со мной, если хочешь; потому что мне нечем угостить тебя». Отвечал ему армянин: «Мы, отче, постимся четыре дня этого месяца, и теперь пост». Услыхав это, блаженный спросил: «Кто ты и какой веры?» Он отвечал: «Разве ты не слыхал обо мне, что я армянин?» Блаженный сказал ему: «Как же ты осмелился войти сюда, осквернить мою келию и держать мою грешную руку? Выйди от меня, иноверец и нечестивец!»

После этого блаженный Агапит, как предсказывал, прожил три месяца и, немного поболев, отошел к Господу месяца июня в первый день. И за то, что он был на земле безмездным врачом, получил великую мзду уже на небе, где нет болезни. Братия, опрятав его честные мощи, по обычаю, положили их с пением в пещере преподобного Антония.

По смерти святого, армянин пришел в Печерский монастырь и сказал игумену: «С этих пор я оставляю армянскую ересь и истинно верую в Господа Иисуса Христа, Которому желаю работать в иноческом святом чине. Ибо мне явился блаженный Агапит, говоря: «Ты обещался принять иноческий образ, если же солжешь, то с жизнью погубишь и душу». И я верую, что явившийся ко мне свят; потому что, если б хотел он долго жить здесь, Бог даровал бы это ему; я думал, что он не проживет и трех дней, Бог же прибавил ему три месяца, и, если б я сказал, что ему не прожить трех месяцев, он жил бы три года. И я думаю теперь, что он сам хотел уйти от нас, как святой, желая Царствия святых. И если Бог взял его из временной жизни в этой обители, Он дал ему жизнь вечную в небесных обителях. Поэтому я желаю исполнить скорее приказание этого святого мужа». Выслушав эти слова от армянина, игумен постриг его в иноческий святой чин, дав наставление врачу чужих тел быть искусным во врачевании своей души, подражая блаженному Агапиту. Он провел жизнь свою в Богоугодных подвигах, и в том же Печерском монастыре принял блаженную кончину в честь врача душ и телес, Господа нашего Иисуса Христа, Емуже слава со безначальным его Отцом, и со пресвятым, благим и животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Прп. ПЕТР ДАМАСКИН († ~1150 г.)

Книга первая

...диавол чрез неразумие и гордость лишившись ведения, дарованного Богом, по нужде сделался несмысленным и сам собою не может знать, что должно делать, но смотрит, что делает Бог для спасения нашего, и из этого научается и ухитряется делать подобное к погибели нашей. Он ненавидит Бога, не в состоянии будучи ничего сделать против Него, воюет против нас, созданных по образу Его, думая этим мстить Богу; и находит нас послушными воле своей, как говорит Златоуст. Видя, что Бог сотворил Еву на помощь Адаму, диавол сделал ее содействующею в преступлении и преслушании. Бог дал заповедь, чтобы Адам, исполняя ее, сохранил памятование о стольких дарованиях и был признателен к Благодетелю; диавол же сделал заповедь эту причиною преслушания и смерти, и вместо пророков (возбуждал) лжепророков, вместо апостолов – лжеапостолов, вместо закона – беззаконие, вместо добродетелей – зло, вместо заповедей – преступления, вместо всякой праведности – всякий грех и вместо правильных догматов – гнусные ереси.

О второй заповеди и о том, что страх рождает плач

...Если кто-либо освободит себя от всего и старается о телесных и душевных деланиях, которые отцы называют благочестием, не доверяет никакому сну и собственному разумению, не засвидетельствованному Писанием, и удаляется от всякой праздной беседы, чтобы совершенно не слышать и не читать чего-либо праздного, тем более о ереси, то умножатся у него слезы разума и радости, так что он будет пить их, по множеству их, и придет в другую молитву, чистую, приличную умозрительному.

О шестом познании

...имеющий только начало боговедения, должен со смирением знать, что́ он (еще) не знает, говоря о всяком деле «не знаю», как говорит Златоуст. Ибо он сказал: если кто скажет о высоте небес, что она такая-то, а я ответил бы – «не знаю», то я всячески сказал бы истину, хотя он и обольщается, думая, что знает то, чего он не знает как должно, по слову апостола (1Кор. 8, 2). Потому мы и должны с твердою верою и вопрошением опытных принимать догматы Церкви и рассуждения учителей о Божественном Писании и о чувственных и мысленных созданиях, чтобы, утверждаясь на собственном разуме, не пасть нам скоро, как говорит святой Дорофей. Но во всем надобно нам находить свое неведение, чтобы таким образом человек, ища и не доверяя своим помышлениям, возжелал научиться и, недоумевая, при многом знании, познал свое неведение, (неизмеримо далекое) от бесконечной премудрости Божией. Ум духовный всячески получает и духовное чувство, когда очистит себя Богу, как говорит Богослов. Однако при ведении мы должны иметь и большой страх, как бы не нашлось и одного лукавого догмата, сокрытого в душе, который может погубить ее без другого греха, как говорит Великий Василий.

...еретик и ежечасно прогневляет Бога своею хулою в уме

Изъяснение о лжеименном знании

Таково лжеименное знание, оно думает, что знает то, чего никогда не знало. И оно хуже совершенного неведения, говорит Златоуст, потому что не принимает исправления от какого-либо учителя, но наихудшее неведение считает себя хорошим. Потому отцы и говорят, что мы должны с трудом и смирением, с советом опытных, изыскивать изложенное в Писаниях и научаться более делом, нежели словом: умолчанного же Божественными Писаниями отнюдь не испытывать; ибо это безумие, как говорит Великий Антоний о тех, которые ищут предузнавать будущее, а не скорее отрицаются сего, как недостойные.

...Но так как мы удостоились узнать от святых цель таковых дел, то познаем и цель каждого предприятия настоящего слова с начала его, свыше. То, что однажды упомянуты (в нем) наименования книг и святых, сделано для того, чтобы мы всегда вспоминали слова их и соревновали их жизни, как говорит Великий Василий, и для познания неведущим. Знающий пусть вспоминает, а не знающий сего пусть поищет упомянутую книгу. Потом наименование святого или подлежащее Писание его расположены по местам, для частого напоминания, чтобы по малым изречениям мы вспоминали дела и слова каждого из них, и – к уразумению следующего в каждом изречении Божественного Писания или рассуждений учителя, и для благого совета, и в доказательство того, что не мое то, что я говорю, но из Божественных Писаний; также для того, чтобы удивляться неизреченному человеколюбию Божию и рассматривать его, как чрез бумагу и чернила Бог устроил спасение наших душ и даровал нам столько Писаний и учителей православной веры.

О Божественных Писаниях, что в них нет разногласия

И просто: вникая во всякое чтение и псалмопение, несколько просвещенный благодатию везде находит ведение и богословие, каждое Писание, – подтверждаемое другим. А у кого ум еще не просвещен, тот думает, что Божественные Писания разногласны между собою; однако нет сего в Божественных Писаниях. Никак. Но некоторые из Божественных Писаний свидетельствуются другими Писаниями, а некоторые имели поводом – время или лицо, и потому всякое изречение Писания непогрешительно. Иной же образ понимания есть дело нашего неведения. И никто не должен порицать Писания, но всею силою соблюдать их в том виде, как они находятся, а не по своему хотению, как делали еллины и иудеи. Не хотев сказать: «Не знаю, что это», по самомнению и самоугодию, они порицали Писания и естество вещей, и понимали их так, как им самим это казалось, а не по воле Божией; потому и обольстились и уклонились во все злое. Всякий ищущий смысла Писания не утверждает никогда своего разумения, ни хорошего, ни худого, но, как сказали Великий Василий и Златоуст, (само) Божественное же Писание имеет своим наставником, а не учения мира сего; ...

... Особенно же если, как говорит Златоуст, подобно татю, кто-либо принуждает Писание к иносказанию, а не дверию смиренномудрия входит, «но прелазит инуде» (Ин. 10, 1). Ибо если кто-либо искажает смысл Писания или порицает его, для того, чтобы утвердить свое знание, или, скорее, неведение, – нет на земле безумнее такого человека! Какое это понимание – представлять смысл Писания таким, каким он хочет, и осмеливаться изменять слова Писания? Тот понимает, кто видит изречения непоколебимыми и, премудростию Духа, обретает сокровенные тайны, подтверждаемые Божественными Писаниями. Таковы были в особенности три великие светила: Василий, Златоуст и Григорий. Они находили подтверждение или в том же, или в другом изречении Писания. И нечего тут сказать желающему противоречить, ибо не извне приводят они свидетельство, чтобы кто-нибудь мог сказать: это свое разумение, – но из самого предлежащего содержания или из другого Писания, изъявляющего это. И поистине: ибо от Святаго Духа получили они, как достойные, и разумение и глаголание.

Итак, всякого дела, не имеющего свидетельства, – что оно хорошо, но сомнительно, не должно делать или снисходить относительно его помыслу. Ибо какая надобность – оставлять дело, явно доброе и богоугодное, о котором есть свидетельство, что оно таково, и делать другое, может быть, хорошее, а может быть, и нет? – Разве только по страсти. И это все так.

...»Пойте разумно, говорит пророк» (Пс. 46, 8), и: «испытайте Писания, говорит Господь» (Ин. 5, 39). Кто слушается этого, тот просвещается, а кто ослушивается, тот помрачается. Ибо если кто невнимателен к тому, что он произносит, – не столько получает он плода от Божественных Писаний, хотя, может быть, и часто поет и читает. «Упразднитеся, сказано, и разумейте» (Пс. 45, 11), ибо упразднение собирает ум, и если кто-либо захочет быть несколько внимательным, то «познает от части», по слову апостола (1Кор. 13, 12), и особенно тот, кто имеет от части нравственное делание; ибо оно дает уму большую опытность от борьбы со страстьми.

... и святые познают не всякое намерение Божие относительно каждой вещи или написанного слова; но и не все вдруг пишут, что они познали. Частию потому, что Бог непостижим и премудрость Его не имеет предела, чтобы Ангел или человек мог вместить все; как Златоуст говорит о некотором ве́дении, что мы сказали о сем, сколько должно было сказать ныне, Бог же вместе с упомянутым ведает и иное непостижимое; частию же и потому, что неполезно будет, если и сами святые будут говорить все, что знают, ради немощи человеческой, и чтобы не продлилось слово и не сделалось ненавистным или неудобопонимаемым, по смущению, но чтобы говоримое было в меру, по изречению Богослова. Потому и бывает, что сегодня тот же (святой) о том же деле говорит одно, а завтра другое; и это не есть разногласие, если только слушатель имеет ведение или опытность. И опять: один говорит одно, а другой о том же самом изречении Божественного Писания – другое, ибо часто и то и другое внушила Божественная благодать, сообразно с временем и состоянием людей. То только есть искомое, чтобы соответственно Божественному намерению делалось то, что делается, или говорилось то, что говорится, и чтобы оно подтверждалось Божественным Писанием, дабы не услышало оно от апостола: анафема да будет (Гал. 1, 8), если иное благовестит вам, вне Божественного намерения или естества вещей, хотя бы то был и Ангел, как говорят: Великий Дионисий, Антоний и Максим Исповедник. Поэтому говорит Златоуст: не дети еллинов передали нам это, но Святое Писание.

... святые, если говорят о естественной вещи, то – по рассмотрению, то есть по ведению естественному, от ведения существующего, то есть творений, происходящего вследствие чистоты ума, говорят, с полнейшею точностию о намерении Божием и испытывают Писания (Ин. 5, 39), как Златоуст сказал о тех, которые в земных рудокопнях отыскивают золото, что они и тончайшие жилки разыскивают, чтобы ни одна йота или черта не пропала, как говорит Господь (Мф. 5, 18). Йота есть десятая буква, а так называемая черта есть знак, без которого нельзя правильно писать. И это сказано о вещах по естеству. Когда же превыше естества представляется чувственная или умственная вещь или написанное изречение, то святые познают его по прозрению, или по откровению, если дается им ведение о сем от Святаго Духа.

... Отцы же с намерением писали просто, соображаясь со временем и с людьми, к которым писали. Как говорит святой Григорий Нисский, восхваляя святого Ефрема за то, что он, будучи премудр, писал просто, и будучи весьма искусен в знании догматов, удивляюсь, говорит, как искусно склеил листы нечестивых книг того малоумного еретика, и как тот, по гордости, не в силах был перенести стыда и лишил себя жизни. Святое смирение превыше естества, и неверный не может его иметь и считает противоестественным, как говорит о таких Великий Дионисий в писании своем к святому Тимофею, что древним воскресение мертвых казалось противоестественным, мне же, и тебе, и истине не кажется оно противоестественным, но превысшим естества. И это по отношению к нам только, по отношению же к Богу не превышеестественным, а естественным, ибо повеление Божие есть действие Его естества. Отцы же наиболее лобызают смирение делом и словом, как написавший сказания о старчестве, хотя был и епископ и потерпел изгнание за Христа, но о рубище одной девы сказал: я взял его, чтобы получить благословение. И святые отцы Дорофей и Кассиан были премудры, но писали просто. Это сказано нами для того, чтобы не подумал кто-либо, что некоторые по гордости писали высоко или, опять, другие по неучености – просто; но сила у тех и у других одна и та же и одним и тем же Святым Духом дана, намерение же было – к пользе всех. Ибо ежели бы все писали просто, то никто из высоких (ученых) не получал бы пользы и считал бы написанное за ничто по простоте слова; но также и из простых никто не получил бы пользы, если бы все писали высоко, потому что не понимал бы силы сказанного. Кто действительно вкусил ведения Писаний, тот знает, что сила и простейшего изречения Писания и наиболее премудрого одна и та же и направлена к тому, чтобы спасти человека, а непричастный этого ведения часто соблазняется, не зная того, что обучение земной мудрости много помогает, если оно делается колесницею для премудрости свыше. Ибо одна дает светлые мысли, а другая силу слову, если имеет при себе твердое благоразумие и целомудрие, чрез которое опасается неразумия и того, чтобы не мудрствовати паче, еже подобает, но мудрствует в целомудрии, по слову апостола (Рим. 12, 3).

Страдание двадцати шести преподобномучеников Зографских

(Афонский Патерик)

Византийский император Михаил Палеолог в 1261 г. успел неожиданно отнять у латинян Константинополь, завоеванный ими, но, как бы по роковой неизбежности, от них же чаял спасения уже небольшого слабого государства своего, которое громили турки, сербы и болгары; в этом чаянии решился он соединить Церкви Восточную и Западную так, чтобы первая подчинилась второй в лице папы, как главы всего христианского мира. Ошибочно полагая, что только в этом соединении он найдет спасение, Палеолог с ревностью старался привлечь к своему безумному плану своих подданных и убеждениями, и крутыми насильственными мерами, но он встретил сильное сопротивление со стороны своего народа и клира, а наипаче монастырей св. Горы Афонской, в которых в это время спасались, кроме греков, иноки грузинские, сербские, болгарские и русские. Святогорские отцы все сообща отправили к нему свое послание, в котором основательно доказали, что ни первенство и главенство папы, ни поминовение его в церквах, ни служение евхаристии на опресноках, ни прибавление к символу веры «и от Сына», не могут быть терпимы, и, назвав Михаила еретиком, умоляли его оставить многотревожное и опасное предприятие. Они, между прочим, писали: «Мы ясно видим, что ты еретик, но умоляем тебя: оставь все это и пребывай в том учении, которое ты принял и которое вверено тебе, зная, кем ты научен. Храни добрый залог и отринь несвятые новоучения ложного ведения, прибавляющего к вере догадки, да чрез тебя, с тобою и с советом твоим и мы со всеми христианами явимся в день пришествия Господня, как православные и Богу любезные, и сподобимся вечного наследия Царствия Небесного».

Михаил Палеолог, как известно, не слушался афонских отцов. Напротив, не отступая ни перед какими мерами к утверждению унии, он особенно свирепствовал против монахов. После объявления Лионской унии в 1274 году последовали казни на осуждавших оную, а в 1278 году был издан указ вводить унию всеми мерами насилия. Рим не доверял Михаилу, ибо и там хорошо знали его двуличность и неискренность. Папы предъявляли ему требования за требованиями с целью совершенно подчинить себе Восточное православие и наконец объявили Михаила отлученным от церкви. Желая убедить папских посланцев в своей приверженности к римской Церкви, Михаил показывал им заключенных в темницу и содержимых в оковах за твердость в православии своих родственников, Андроника и Иоанна Палеологов, Мануила и Исаака Раулей. Последних он даже ослепил вместе с другими подвижниками благочестия. Жестокость Михаила усиливалась подозрением, что все противники унии готовы покуситься на низложение его с престола, на который он восшел чрез преступление. Но все его старания и зверства были напрасны: он ни в чем не успел.

Во время похода против Иоанна Дуки, князя Эпирского, Михаил заболел и умер (в декабре 1282 г.) в лагере близ города Веррии, не присоединенный к Церкви Западной и отлученный от Церкви Восточной. Общее негодование за его жестокости и отвращение были так велики, что находившийся при нем сын его Андроник не посмел совершить над ним царского погребения, а велел ночью похоронить его в близлежащем монастыре. А вдовствующая царица Феодора принуждена была обнародовать исповедание, которым обещалась пред Церковью никогда не поминать усопшего супруга своего Михаила.

Так закончились старания императора Михаила Палеолога. К этому времени относится и помещаемая ниже повесть о нашествии на Афон папистов.

* * *

В царствование греческого царя Михаила Палеолога латиняне, имея большое войско, завоевали у греков много городов и сел. В то же время болгары взимали дань с греческой империи и не жили в мире с греками из-за разных спорных вопросов. Находясь в критическом положении, греки обещали удовлетворить всем требованиям болгар, только бы те им помогли против латинян. Царь болгарский Кало-Иоанн пришел на помощь грекам, овладел Фригией и освободил греков от латинян. Эту победу оба царя отпраздновали с великим торжеством. После этого греческий император, не желая удовлетворить требованиям болгарского царя, посягнул на его жизнь, но Кало-Иоанн избегнул всех козней Палеолога и ушел в свои земли. Усмирив случившееся тогда в его царстве восстание, Иоанн ожидал благоприятного случая отмстить коварному и беззаконному царю Палеологу. Улучив время, он вторгнулся с большим войском в пределы греческой империи, разорил немало городов, жителей увел в плен и опустошил области: Пропонтиду, Фракию, Македонию, Фессалию, Элладу, даже до Пелопонесса. Греческая империя находилась тогда в жалком состоянии. Теснимый со всех сторон, Михаил Палеолог отправил послов в Италию (к папе) с весьма примечательными письмами, которые, между прочим, гласили: «во всем, сделанном вам болгарами, мы невиновны, поелику все это было сделано ими произвольно; да и мы находимся в страхе от них. Следуя Римской церкви, мы и прежде не отказывались веровать, исповедовать и мыслить так, как и вы. Просим вас, приидите на помощь к нам, единомыслящим с вами, так как мы погибаем от этих мерзких варваров – болгар. Если не поспешите к нам на помощь и не заступитесь, то имя наше истребится на земле, вы же будете наказаны от Вседержителя Бога за нашу погибель». Когда послы достигли Италии, все западные государи-католики ополчились и решились идти в Константинополь не столько на помощь, сколько на погибель «единомыслящему с ними» Михаилу Палеологу. На пути в Константинополь они устремились на Афонскую Гору, названную Святой, и стали преследовать находящихся на ней. Прежде всего они пришли в Лавру св. Афанасия и предложили находящимся в обители инокам присоединиться к их вере и войти в общение с ними. Монахи, испугавшись и ложно толкуя апостольское изречение: «дадите место гневу», согласились чрез одного из отлученных священников присоединиться к ним, чем и освободили обитель. Впоследствии они были обличены Богом и наказаны. Но мы, не желая укорять обители, умолчим об этом. Латиняне же пошли в Иверскую Лавру и просили находящихся в ней иноков соединиться с ними. Но иноки этой обители не соизволили на это и, обличив нечестивцев, предали их проклятию, по Апостолу, за нововведения. Беззаконные же, услышав это, пришли в ярость, вывели всех с бесчестием из обители и, посадив старейших на монастырский корабль, вместе с ним потопили их. Так эти блаженные иноки за неповиновение беззаконникам приняли венец исповедания и мученичества. Более же молодых иноков, родом иверян (т. е. грузин), вместе с монастырским имуществом они, достойные иудовой участи и подобные ему нравом, – отослали в плен в Италию, где совлекли с них иноческую одежду и продали иудеям. Уйдя из Иверской лавры, латиняне пришли к Ватопедской обители. В ней они нашли только больных и престарелых, которые, будучи спрошены ими о прочих иноках, отвечали:

 – В дебрях и чащах укрываются, чтобы сохранить веру и не оскверниться с богомерзкими.

Умертвив этих святых исповедников, латиняне тотчас устремились в окрестности монастыря и, найдя настоятеля и остальных иноков, ласково убеждали сделаться единомысленными с ними. Но настоятель сказал им:

 – Лучше Христу угодить, чем антихристу.

Они же спросили:

 – Разве мы не Христовы, а антихристовы?

Святой отвечал:

 – Да, потому что всякий, сопротивляющийся Евангелию Христову, есть антихрист, и ныне он-то и помогает вам. Какое может быть отношение света к тьме? Вовек мы не присоединимся к ней.

Духоборцы, слыша все это, затыкали свои уши и не только не убедились в истине православной веры, но даже простерли свои беззаконные руки на хранителей закона и повесили всех их на том месте, где нашли. С тех пор и поныне это место называется «Фурковуни», т. е. Виселичная гора. Затем латиняне перешли на другую сторону Горы и достигли обители св. Великомученика Георгия, именуемой Зограф. Иноки этой обители были наставляемы в это время преподобнейшим игуменом Фомой, который несколькими днями раньше узнал как о нашествии на Святую Гору мерзких еретиков, так и о происшедших от этого нашествия несчастиях из следующего чудесного случая. – Один добродетельный старец жил в винограднике вышеназванной обители на расстоянии получаса ходу от нее, по направлению к юго-западу. Этот старец имел у себя для келейных молитв икону Пресвятой Богородицы, пред которой, совершая ежедневное каждение, читал акафист (называемый греками «херетизмы», отчего и место это называется «Херово»). И вот, когда богомерзкие римляне напали на Святую Гору со злодейской целью и уже вышли из кораблей на берег, – этот богоугодный старец, стоя на обычной молитве пред иконой Пресвятой Богородицы и произнося: «радуйся», услышал от святой иконы следующее:

 – Радуйся и ты, старче! Поскорее беги отсюда, чтобы не постигло тебя несчастие. Возвести братиям обители, чтоб заперлись, потому что богопротивные римляне напали на это Мною избранное место и уже находятся близко.

Старец же, упав пред иконою Богоматери на землю, сказал Ей:

 – Как я могу, Владычице, оставить здесь Тебя, мою Заступницу?

На это голос от иконы отвечал ему:

 – Не заботься обо Мне, но иди поскорей.

Когда он пошел к монастырю возвестить слышанное им, тотчас двинулась со своего места неисповедимой силой и неизвестным образом святая икона и, обогнав старца, прежде пришла в монастырь и стала над монастырскими воротами. Старец, когда пришел в монастырь и увидел св. икону над монастырскими воротами, то ужаснулся и рассказал всем о бывшем ему откровении. Иноки, увидев икону Пресвятой Богородицы и услышав о таком преславном чуде, прославили Бога и Его Пресвятую Матерь.

Игумен, узнав из этого откровения об ожидающем их несчастии, начал учить своих иноков, чтобы они были тверды и не боялись, говоря:

 – Отцы и братия! Которые Духом Божиим водятся, те сыны Божии. Поелику вы не приняли духа рабства в боязнь, то приняли Духа сыноположения. Если мы чада, то и наследники, наследники Бога, сонаследники Христа; если за Него пострадаем, то и прославимся с Ним, ибо уповаю, что нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас. Это же, согласно с Апостолом, и я говорю вам: те, которые из вас неустрашимы и готовы к мученичеству, пусть остаются со мною в обители; те же из вас, которые боятся мучения, пусть возьмут церковные сосуды и удалятся с ними, пока не пройдет гнев еретиков, чтобы не впасть в грех хулы чрез отречение от своей веры.

Итак, боявшиеся мук скрылись в дебрях, пещерах и ущельях гор. Святой же игумен с прочими иноками вошел в пирг (башню) не из боязни, но чтобы воспользоваться временем для обличения беззаконной ереси. Мучители, окружив со всех сторон обитель, стали кричать находящимся в пирге:

 – Отворите нам, отворите!

Но преподобный отвечал им:

 – Мы не знаем вас – откуда вы.

Мучители ответили:

 – Мы – Христовы рабы и пришли обратить соблазненных на путь истинный.

Святой же опять сказал:

 – Отступите от нас делающие беззакония, потому что Апостол говорит: «если бы и Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема». Кто другого учителя ищет? – Никто, кроме тех, которые явно безумствуют. Вы скажите нам о своем учении и, если оно будет от Бога, мы присоединимся к вам и примем вас, как братию; если же не от Бога – то уходите от нас.

Тогда еретики отвечали:

 – Мы от Бога, и в Господа Иисуса Христа веруем и святое Евангелие Его учим; посланы же мы от блаженнейшего папы римского, который есть глава церкви, сказать вам, безумным, непонятное для вас, чтобы вы поумнели и поняли уставы церковные и верно читали в св. Символе, т. е. в «Верую во единого Бога Отца»…, что Пресвятой Дух исходит от Отца и Сына, и на св. проскомидии приносили пресный, а не квасной хлеб, чтобы священники ваши брили бороды, дабы и этим не согрешали в службе Божией, так как они – женихи Церкви. Если все это исполните, то получите от Вседержителя очищение и мы ради вашего покаяния умилосердимся, если же нет, то беспощадно погубим вас, чтобы вы не занимали напрасно места на земле.

Это и многое другое в этом роде говорили еретики. Преподобные же ответили им следующее:

 – Мы хотим найти истину и не обращаем внимания на ваши соблазны и безумие, поелику не боимся и не страшимся ваших угроз, потому что написано, что бояться нужно одного Бога, а человека нечего страшиться, и смело говорим: никого нет против нас, если с нами Бог, Который праведен и правду возлюбил. Сам Господь наш Иисус Христос в св. Евангелии говорит: «когда приидет Утешитель, Которого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Который от Отца исходит, тот будет свидетельствовать о Мне» (Ин. 15, 26); и опять: «и Я упрошу Отца и другого Утешителя даст вам, чтобы был с вами во веки Дух истины»; и еще: «Сие сказал Я вам, находясь с вами. Утешитель же, Дух Святый, Которого пошлет Отец во имя Мое, научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам» (Ин. 14, 25-26).

Эти слова преподобные повторяли несколько раз для доказательства истины и чтобы заградить уста тем, которые говорят, что Дух Святой исходит и от Сына. Ко всему этому преподобные присоединили еще и следующее:

 – Если же и этому не верите, духоборцы, то научитесь у Крестителя и Предтечи Иоанна, который видел Св. Духа, сходящего в виде голубя с неба и пребывающего на Сыне; видите, что от Отца только Дух исходит. Это учение содержит наша мать – св. Вселенская и Апостольская Церковь и напояет всех своих чад тем, что истекает не из Эдема, а из Божественных уст Христа, сказавшего следующее: возвестите Евангелие всякой твари; и кто имеет веру и крестится, будет спасен, а кто не имеет веры, будет осужден, и еще: ради этого говорю вам, всякий грех и хула простятся людям, а хула на Духа не простится; и если кто скажет слово на Сына человеческого, простится ему, а кто скажет на Духа Святаго, не простится ему ни в сей век, ни в будущий. Поелику Св. Духом все пророки, апостолы и учители, будучи научены проповеди, крестили и научили православной вере в разных концах вселенной и передали правоверным признавать четырех евангелистов: Матфея, Марка, Луку и Иоанна. Кто же присоединяет пятого евангелиста, тот да будет проклят. Кто соблазняет одного из братий, говорит Спаситель, достоин мучения, а кто всю вселенную соблазняет, как вы, какое оправдание тот найдет, чтобы избежать достойного мучения? Который из семи богоизбранных Соборов говорит, что Дух Святой исходит от Отца и Сына, или который из них постановил правилом, чтобы мы приносили опресноки и стригли волосы на бороде, как вы утверждаете? Будучи исполнен семи лукавых духов других (в противоположность семи соборам), в какого Христа ты учишь веровать, духоборец, и преподаешь не Евангельское, а антихристово учение? Но пятого евангелиста мы не находим, кроме Магомета Сарацинского, предтечи антихриста, который раньше вашей гибельной ереси произвел плевелы. А что касается ваших опресночных мертвых жертв, то это иудейский обычай. Но вы скажете: разве Христос не ел пасхи, будучи опоясан и держа посох в руках, по Писанию? Да, скажем мы, Он ел пасху, но упразднил ее, как обрезание и многое другое, и потом, сидя с двенадцатью учениками, установил Свою пасху. Во время вечери Он, взявши хлеб и благословив, преломил и дал Своим ученикам, говоря: приимите, ядите, сие есть тело Мое и проч. Вот истинное таинство. Сказано: взял хлеб, т. е. квасной, а не пресный, как вы противозаконно делаете и служите, и держитесь аполлинариевой ереси. Брить же волосы на бороде мы не научились ни из Ветхого Завета, ни из Нового, потому что в Ветхом Завете от первосозданного человека, праведников и пророков и до Самого Господа нашего Иисуса Христа нет об этом никакого постановления: в Новом же ни Сам Христос, ни апостолы об этом ничего не говорили, а также ни одним из св. Соборов не было постановлено, ни правилами указано, что можно видеть и слепому. Тебе же, окаянный духоборец, лучше бы не браду, а язык отрезать, чтобы он не изрекал хулы и соблазна и не приводил бы других вместе с тобою к погибели; лучше пусть сгниет худой член, дабы не повредил хороших. Не вредят волосы на бороде, но то, что исходит изнутри и из лукавого сердца, а именно: злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, воровство, лжесвидетельство и хулы, находящиеся в вашем помраченном уме, – это, а не волосы на бороде, оскверняет всякого человека, а тем более священника.

Женихов церкви не много, а Един, Который придет в полуночи судить живых и мертвых: живых – православных, мертвых – еретиков, каждого по его делам. Просим, однако, вас, други, познайте истинную православную веру, которая есть жизнь и просвещение наших душ и следуйте ей так, как св. Отцы и священные Соборы, приняв эту веру от св. апостолов, нам передали и узаконили в св. Символе, присовокупив: «если кто отнимет или приложит к нему, да будет проклят». А от этого греха (нарушения Символа) никто не может разрешить преступников и освободить от приготовленных им мучений. Послушайте, возлюбленные, и перейдите от зла к добру, дабы не подвергнуть своих душ мукам вечным.

Но для беззаконных католиков эти слова блаженных мужей были так же неприятны, как для волков камни из пращи; они бросились к ним и зажгли со всех сторон св. обитель. Причиной всех этих несчастий был нарушитель закона нечестивый Палеолог, новый этот Навуходоносор. Преподобные и богоносные Отцы наши, подобно трем отрокам окруженные пламенем, стоя на башне (пирге), воссылали молитвы ко Христу, говоря:

 – Владыко, Господи Иисусе Христе Боже наш, Единородный Сыне и Слове Божий, давый Себе яко Агнца непорочного на заклание за род человеческий! Ты, Господи, излиявый пречестную кровь Свою ради Церкви Твоея и рекий, яко врата адова не одолеют ей, сохрани Церковь Твою от волков губящих ю. Умножи, Господи, достояние Твое по всей вселенней от конец и до последних земли; ересь сию низложи силою Пресвятаго Твоего Духа; Жребий Пречистыя Твоея Матери соблюди непреклонен и нерушим во веки; пребывающия же в нем освяти и прослави с Тобою, милующия их помилуй; кровы святых Твоих воздвигни во славу Твою и в память нашу; и сию молитву от уст наших приими, яко кадило благоухания, и призри на ны, якоже призрел еси на жертву Авраамову и на всесожжение Иефаево, и восприими ны, яко благ и человеколюбец.

По окончании молитвы был свыше голос:

 – Радуйтеся и веселитеся, яко мзда ваша многа на небеси.

Мучители, услышав этот внезапный голос, ужаснулись, но мрак, лежащий на их умственных очах, помешал им понять случившееся, так как Дух Святой, Которого они хулили, не пришел разогнать этот мрак.

Блаженные отцы предали души свои в руки Божии, умерли от огня в 1276 году по Рождестве Христовом, а по греческой рукописи, находящейся в протате , в Иверской и Ватопедской обителях – 10 октября 1280 года. Всех святых числом было 26, из них монахов было 22 и 4 мирянина. Имена последних нигде не записаны, имена же монахов следующие: Фома, Варсонофий, Кирилл, Михей, Симон, Иларион, Иаков, Иов, Киприан, Савва, Иаков, Мартиниан, Косма, Сергий, Мина, Иосиф, Иоанникий, Павел, Антоний, Евфимий, Дометиан и Парфений. Из них первый, т. е. Фома, был, как сказано выше, игуменом и вел главным образом спор с богомерзкими латинянами, последний же, т. е. Парфений – экклесиархом, который был снесен огненным пламенем с башни на землю и не тотчас умер, но прожив еще тридцать дней и рассказав о всем происшедшем скрывшимся на время и теперь возвратившимся братиям. Он предал душу свою в руки Божии в десятый день ноября, получив венец мученический с прежде пострадавшими братиями.

После этого беззаконные латиняне рассеялись по всей Святой Горе, и не скрылись от них ни обитель, ни башня, ни келья и никакое другое монашеское жилище, но все было разрушено или предано огню, а имущество разграблено. Протатом они не в состоянии были тотчас овладеть и, сделав несколько попыток, должны были с большим ущербом для себя отступить на время. После же, нечаянно напав на стражу, взяли и протат, при чем было ужасное кровопролитие. Но враги победили многочисленностью и все разрушили и сожгли, не оставив никого в живых. Всепреподобнейшего же прота после многих истязаний повесили пред протатом по направлению к морю, на месте называемом «Халкос».

Отсюда беззаконные латиняне перешли на другую сторону Горы – на юг, где встретили их иноки из Ксиропотамской обители с ветвями в руках и приветствовали их:

 – Да будет мир Христов с вами!

Те отвечали:

 – Есть и будет! – И тотчас вместе с иноками вошли в обитель и подарили монастырю часть награбленных богатств, назвавши себя ктиторами этой обители. Монахи (о какой соблазн!) соединяются с еретиками, но Бог призирает с неба на преступников и, во время молитвы при возгласе «о архиепископе нашем, иже в Риме и о благочестивом царе», потрясает землю и то место, где стояли недостойные, так что стены монастырские с находящимися в них зданиями распались наподобие иерихонских стен при Иисусе Навине. Только одна часть стены, и та наклоненная, осталась для доказательства совершившегося последующим поколениям. Жертвой этого землетрясения были многие из латинян, которые были убиты павшими стенами. Из оставшихся же в живых одни, видя такое знаменательное чудо, со страхом и стыдом удалились на свои суда, а другие из них покаялись, остались в горах и сделались хорошими иноками. Пристыженные Богом, иноки вышеназванной обители, сознав свое преступление, горько рыдали и, как птицы без гнезд, бродили по горам, не имея, где и голову склонить, поелику обитель была разрушена за их преступление. Вместе с тем прекратилось прежде бывшее в этой обители чудо в честь и славу 40 мучеников. Чудо это следующее.

Когда был устроен и прилично украшен храм приснопоминаемым и блаженным царем Романом, призван был святитель для освящения его. Во время освящения, когда архиерей произнес: «во имя св. 40 мучеников», тогда – о чудо! – у подножия св. жертвенника выросло большое растение «губа» со стеблями и головами, в виде яблок, числом 40, соответственно 40 мученикам. Эта губа, поднявшись в гору, обвилась вокруг престола. За такое преславное чудо все воссылали славу Богу и Его св. 40 мученикам. Все больные, находящиеся тогда в обители, исцелились, вкушая от этого растения. Известие об этом чуде распространилось по всей вселенной. Больные, приходящие за исцелением, получали его, а те из них, которые не могли придти, присылали дары в обитель, и им отсылалась частица от этого Богом дарованного растения, съедая которое, они получали исцеление. От множества народа это растение все было истребляемо в течение года, но в честь и славу 40 мучеников оно опять вырастало в 9-й день марта, когда св. Церковь празднует память их. Чудо этого благодатного растения превосходило чудо овчей купели. Та (купель) исцеляла одного только входившего в нее, а это растение исцеляло всех и везде, кто только вкушал от него. Таково и столь благодетельно было это чудо. Но издревле ненавидящему добро и врагу христианского православного рода – диаволу – прискорбно было видеть это чудо, и он стал злоумышлять, пока не привел в исполнение свое злое намерение. Он увлек окаянных иноков соединиться с духоборцами, из-за которых и чудо прекратилось. Так Бог наказывает тех, кто ненавидит истину. Этим-то беззаконные духоборцы и опресночники воздали богомерзким инокам за соединение их с ними, потому что всякая жертва нечестивых неприятна Богу. Если они думают, что будут в числе избранных, то Бог доказывает им противное, чтобы эти беззаконники не превозносились, но посрамились ныне, как и во второе пришествие Христово. Православные же, если и страдают в нынешнем веке, но надеются восприять от Мздовоздаятеля Христа уготованные блага, что действительно и будет.

Беззаконный царь Палеолог, хотя и намеревался придти на Святую Гору и уничтожить на ней православие, но не успел ничего в этом, потому что царствование его скоро прекратилось. Иноки, скрывшиеся от страха пред духоборцами, выходили из своих убежищ, и всякий приходил на свое прежнее место, но, находя свои жилища сожженными и разрушенными, а сожителей убитыми, горько плакали. Тогда Афонская Гора, подобно Рахили, рыдала о детях своих. Да и кто бы, смотря на все тогда бывшее, не заплакал? До небес доходил вопль и рыдание плачущих, которые вместе с Давидом произносили следующее: «Боже, пришли иноплеменники (иноверцы) на место, принадлежащее Пречистой Твоей Матери, и осквернили Твои святые храмы, положили трупы рабов Твоих в пищу птицам и зверям, пролили кровь их, как воду, вокруг жилищ их, и не было кому погребать. Пролей гнев Твой на людей, хулящих Тебя, и на государства, отступившие от православной веры. Пусть скоро посетят нас щедроты Твои, Господи, поелику мы очень обнищали; помоги нам, Боже, Спасителю наш, ради славы Твоего имени, Господи, избави нас и ради Своего имени очисти грехи наши, чтобы не сказали когда-нибудь иноверцы: где Бог их? И чтобы пред нашими глазами постигла иноверцев кара за пролитую ими кровь рабов Твоих. Мы же, Твои рабы, будем исповедовать Тебя, Боже, во век и передавать из рода в род славные исповедания и предания наших отцов». Так плача и горько рыдая, погребали по всей Святой Горе святых, где кого находили.

Память пострадавших тогда преподобномучеников празднуется вместе со всеми святыми, подвизавшимися на Святой Горе, – в неделю, следующую по неделе Всех Святых. Но празднуется и отдельно память преподобномучеников Иверских – в Ивере (13 мая), ватопедских – в Ватопеде (4 января), посему справедливо и прилично, чтобы память и наших преподобномучеников была празднуема в нашей обители отдельно (говорит автор этой повести – инок Зографской обители). Ибо, если память одного преподобного отца нашего Космы, жившего после них, празднуется надлежащим образом, то тем более следует праздновать память многих живших раньше него. И если на Синае и в Лавре св. Саввы Церковь празднует память св. отцов, пострадавших не по собственной воле и не за православие, а от сарацин, то тем более прилично особо праздновать в нашей обители память наших св. отцов, пострадавших от еретиков-латинян по собственному изволению и за православие. Это и сами братия обители нашей издавна чувствовали и этого желали, да и не могли не желать этого, умильно смотря на оставшиеся частицы сожженных костей их, целуя эти останки, ежедневно проходя мимо пирга, на котором эти св. отцы наши, как на жертвеннике, принесли себя во всесожжение ради исповедания и защиты православных догматов св. Восточной Церкви нашей и, наконец, по временам обоняя неизреченное благоухание, исходящее от места, где они были сожжены. Ради всего этого все братия, говорю, издревле желали, чтобы память этих святых была празднуема в нашей обители, и желание их исполнилось. Когда волей Божией сверх всякого ожидания наша обитель преобразовалась из идиорифма в общежительную, тогда началось празднование памяти этих святых, сообразно с желанием их, которое они высказали в молитве ко Господу, при последнем издыхании в пламени: «Воздвигни, Господи, жилища святых Твоих в славу Твою и нашу память».

Припадем с сокрушенным сердцем к теплым предстателям и заступникам нашим, сего дня празднуемым нами 26-ти преподобномученикам, и обратимся умильно к ним со следующей молитвою: «О святые и блаженные отцы наши, вы, иже от великия любве к нам, недостойным чадом вашим, и в пламени сгораемы, не забываете нас, но теплыя молитвы воссылаете к Богу о нашем и милующих нас спасении, освящении, прославлении и о благосостоянии сея св. обители вашея; вы и ныне – предстояще престолу Творца всея твари, Господа и Бога нашего Иисуса Христа, и наслаждающеся неизреченныя Его славы, красоты и лицезрения, – помяните нас, чад ваших, память вашу творящих, и умолите неизреченную Его благость, да умилосердится над слабостью и окаянством нашим, да презрит вся вольныя и невольныя грехи наши, да вселит в нас Божественный страх Свой, и укрепит нас Своею благодатию в исполнении иноческих наших обетов и в творении святых и животворящих Его заповедей и повелений, да утолит праведный Свой гнев, на ны движимый; да рассеет покрывающий обитель нашу темный и мрачный облак скорбей; да покрыет, заступит и избавит нас, в ней живущих, и вся повсюду православныя христианы от всех видимых и невидимых врагов, от всяких зол, бед и напастей нашедших, чаемых и нечаемых; да сохранит ны в мире и тишине и безмятежии; да дарует нам всякое довольство и изобилие, яко да теплыми молитвами вашими и сильным предстательством вашим и заступлением покрываеми и избавляеми от всяких бед и искушений, в мире и тишине, и довольстве, преизобилующе во всяком деле блазе, светло празднуем летнюю память вашу, славяще прославившаго вас Господа вечною славою, еяже и мы, смиренныя чада ваша, молим вас, о достоблаженнейшие отцы наши, – да сподобимся с вами, в добром покаянии и благоугождении предел жизни дошедше. Аще и велико есть прошение наше, но надеемся на благость и неизреченное человеколюбие Того Самого Господа, Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Емуже буди честь, слава и поклонение со безначальным Его Отцем и Пресвятым и Благим и Животворящим Его Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь».

Из жития преподобного МЕЛЕТИЯ ГАЛЛИСИОТСКОГО († ~1290 г.)

(Новый Эклогион Никодима Святогорца)

...Когда царь Михаил Опресночник открыто начал проповедовать латинское учение во Вселенской Церкви и потребовал соединить Церковь Восточную с Западной, тогдашний Православный патриарх был изгнан с престола, а на престол возвели защитника лжи Иоанна Векка. Православных после этого стали заключать в темницы, творя над ними насилие, и мучить различными наказаниями. Тогда святой Мелетий, по совету божественного Галактиона, пришел вместе с ним в Константинополь. Подвизаясь на Галлисийской горе вместе с преподобным Мелетием, иеромонах Галактион весьма преуспел в слове и добродетели, за что его и почитали. В столице оба они предстали перед латиномудрствующим царем Михаилом и с дерзновением заявили: «Мы – защитники Православия и не приобщимся латинской ереси, которая, еще прежде чем появилась, была обличена божественными отцами Вселенских Соборов, которые постановили в Символе веры, что Святый Дух исходит от Отца, а тех, кто дерзнет прибавить или убавить что-либо, хотя бы самое малое следует предавать анафеме. Так почему же ты, царь, презрел слова Самого Христа, с которыми Он обращается в Святом Евангелии к Своим апостолам, и свидетельства божественных отцов, и священные каноны Кафолической Церкви предавшись этому заблуждению? Мало этого, ты хочешь, чтобы и мы последовали ереси и отвергли предания апостолов? Этому не бывать, не пытайся сдвинуть то, что нельзя сдвинуть, потому что мы скорее предпочтем сойти с ума, чем утратить свою православную веру».

Сочтя эти слова личным оскорблением, царь заключил их в тюрьму, где эти мужественные воины Христовы с радостью претерпели множество других страданий. Через несколько дней заключения царь приказал привести их из темницы, надеясь, что после мучений святые станут более сговорчивыми. Однако святые, которые от мучений не стали более мягкими, подобно воску, но как железо закалились, и с еще более горячей верой и еще острее стали обличать злоречие царя. Поскольку они выказали еще большее дерзновение, то разожгли гнев царя еще сильнее. Он приказал сослать их на Скирос, остров, находившийся в подчинении Афинской митрополии. Со Скироса божественного Мелетия отправили в Рим для бесед о вере с мудрецами папы Римского, там его снова заключили в темницу и держали в оковах семь лет. Затем, по приказу царя, его отослали обратно на Скирос и поместили в одной темнице с Галактионом.

Конечно, тюремное заключение таит в себе множество опасностей и зол, которые возрастают еще более, если жители того места злы нравом. Темница, в которой пребывал святые, была весьма суровой и мрачной, как сень смертная, голод, на который обрекли преподобных, продолжался много дней, ибо властитель Скироса решил уморить их голодной смертью. Преподобные же, а особенно божественный Мелетий, вспомнили о древней и привычной стезе многодневного поста и насильное мучение голодом заменили добровольным делом, рассматривая его как лествицу к Богу, и сорок дней пребывали без пищи. Темничный страж был так удивлен, что повторил своей жене слова, сказанные в древности Маноем: «Верно мы умрем, ибо видели мы Бога» (Суд. 13, 22). Заключенные настолько святы, что кажется, они не люди, а намного выше людей». После этого он рассказал жене об их многодневном посте, о частых молитвах с коленопреклонением, о всенощных бдениях, приведя тем самым свою жену в изумление. На рассвете женщина со своей единственной дочерью посетила святых в тюрьме, и, припав к их ногам, обе получили благословение.

Испытывая тяжелейшие страдания, святые радовались и постоянно славили Бога, царь же прилагал множество усилий, чтобы распространить латинство, стараясь привлечь одних запугиванием и мучениями, других – чинами и званиями, третьих – другими всевозможными способами, которые позволяли скрыть правду и истину. Многие стали его друзьями, приняв латинство, а тех православных, кого царь не уговорил, он подвергал опале, отбирал имения, ссылал и предавал смерти. Искореняя таким тираническим способом всех, несогласных с латинством, монарх был уверен, что уже победил всех православных. Однажды, беседуя со своими вельможами, он со смехом произнес: «Как мне кажется, великий мир настал сейчас в Церкви, и Патриарх обязан этим мне, поскольку нет больше тех, кто возмущает народ». Эти слова царя многие одобрили, но один из вельмож заметил:

 – Ссыльные на острове Скиросе еще продолжают спорить, утверждая, что они самые знающие из всех, и тем самым противятся твоей власти.

 – Кто же это такие?

 – Мелетий и Галактион Галлисиотские. Слова эти ранили царя в самое сердце, потому что мужи эти были известны и знамениты своей добродетелью. Тотчас же было подготовлено судно, для царского гонца. Святых привезли в Константинополь и поместили в тюрьму, называемую Номерной. Прошло много дней, но царь, ссылаясь на другие срочные дела, все отказывался рассмотреть дело святых. Все это время архиереи и особенно патриарх (о суд и долготерпение Божие!) усердно клеветали на святых перед царем, и старались изо всех сил заставить их принять или латинство, или смерть. Наконец мужественные преподобные предстали перед царем, но исповедали свою веру с еще большим дерзновением и мужеством, за что были подвергнуты и большим наказаниям. Их били в течение многих часов, до тех пор, пока бездыханные тела их не остались лежать на земле. Как только они немного пришли в себя, Галактиона бросили в темницу, а божественного Мелетия веревками подвесили на высоком столбе. И – о чудо! – этот сухой столб тотчас же ожил и покрылся листьями.

Услышав о таком чуде, царь переменил мысли и через посредничество других стал беседовать с преподобным снова и снова, уговаривая его принять латинство. Святой, презрев просьбу царя, был подобен орлу, парящему в облаках, по выражению притчи, неуловимый и непобедимый никаким искусством и средствами человеческими. Не зная, что делать дальше, так как не смог переубедить их, царь решил победить их тела с помощью мучений. Священного Галактиона он жестоко ослепил, а святому Мелетию вырвал язык, чтобы Галактион не мог больше служить, а божественный Мелетий богословствовать о Святой Троице. Однако все вышло не так, как хотел царь. Ибо после того, как царем ромеев стал Андроник дерзновенно проповедавший православную веру, божественный Мелетий ясно говорил и без языка, а добрый Галактион по-прежнему приносил Бескровную Жертву.

Как только царь был возведен на трон, он сразу же укрепил Православие, потому что считал, что нет ничего, более необходимого. Первым его делом было восстановление на Патриаршем престоле Иосифа, непоколебимого столпа Православия, и изгнание блудника и узурпатора Иоанна Века, растлителя словесных овец Христовых. Затем царь с великой честью призвал из заключения святых. Тогда многие из тех кто не приняли латинство, получили высокие звания.

Свт. ГРИГОРИЙ ПАЛАМА († 1360 г.)

Омилия VIII. О вере

«Покажи мне, говорится, веру твою от дел твоих, и кто премудр, да покажет от добраго жития дела своя» (Иак. 2, 18; 3, 13). Итак, то, что мы истинно веруем Богу, т. е. иными словами – сознаем как истинные и незыблемые, и еще только не находящиеся в наличии, Его обещания в отношении нас или угрозы, пусть будет явленным на основании наших добрых дел и соблюдении Божиих заповедей. А то, что мы православно веруем в Бога, т. е. прекрасно, утвержденно и благочестиво мыслим относительно Него, каким образом это явит нам? – Тем, что мы единодушны, единомысленны и единоисповедны с богоносными Отцами нашими. Как неложно веровать Богу проявляется не только в противлении плотским страстям и лукавым тенетам, но и – в противлении одержимым страстями людям, обольщающим и соувлекающим в неблагородные услаждения; так и православно веровать в единого истинного Бога проявляется не только в противлении невежеству и внушениям супостата, но и – в противлении нечестивым людям, тайком похищающим и соувлекающим в свою погибель. Величайшая же помощь имеется в наличии по отношению и к той и к другой вере; не только от Бога и от данной нам от Него силы разума, но и – от добрых Ангелов и от богочестивых и живущих но Богу людей.

Посему духовная и общая Мать и Кормилица наша – Христова Церковь – днесь еще явнее, еще более всемирно возвещает о просиявших в благочестии и в добродетели. Возвещая же о их Всесвященных Соборах и вынесенных на них божественных догматах, Она вместе с этим отвергает в основных чертах приверженцев нечестия (ересей) и их злостные построения и мнения, дабы мы истинно отвращались их.

...Да будет вам известно, братие, что дурные страсти и нечестивые учения взаимнотесно связаны, являясь источником друг другу и бывают причиной того, что Бог справедливо оставляет такого рода людей.

...Тот факт, что многочисленный рой грехов происходит от нечестия, явил нам великий Павел, писав о эллинах: «Якоже не искусиша имети Бога в разуме, но разумевше Бога, не яко Бога прославиша или благодариша, предаде их Бог в неискусен ум, творити неподобная; исполненных всякия неправды, блужения, лихоимства и прочему» (Рим. 1, 28). А тот факт, что греховностью, в свою очередь, вводится нечестие, возможно представить на основании многих несчастным образом потерпевших это. Так, Соломон оный, отдавшись плотским услаждениям, поскользнулся в идолопоклонничество. Так, Иеровоам, побежденный крайним любоначалием, принес жертвы золотым тельцам. Так, Иуда предатель, болезновав сребролюбием, впал в богоубийство.

...Итак, и вера без дел мертва и призрачна, и дела без веры – напрасны и бесполезны. Поэтому благодать Духа соединила днесь, в это святое время Поста и упражнения в добродетели, как – восхваление правоучащих Слово Благочестия (т. е. Православное Вероисповедание), так и – публичное отвержение тех, которые учили неправославно, – дабы мы и в вере и в делах проявили тщательность: и веру чрез дела явили, и чрез веру приобрели пользу от трудов.

Дурные страсти же и нечестие не только вводятся друг другом, но они и подобны друг другу, что вкратце я и поясню вашей любви, говоря о тех, которые находясь в нашей среде, уклонились от Православия. Как Адам, получив от Бога власть вкушать от всякого дерева, находящегося в раю, однако не удовольствовался всеми сими, но убежденный советом началозлобного змия, ел и от дерева, единственно которого получил заповедь не касаться, так можно сказать и относительно оных дарований Божиих, благих и воистину соответствующих Его любви, которые Он предоставил для желающих. Эти дарования, как некто сказал, такого суть характера: «Всем тем, что есть Бог, будет по благодати и удостоенный человек, за исключением лишь тождественности с Богом в отношении естества». Однако, есть такие люди, которые учат, что мы должны будем участвовать и в самом сверхсущественном естестве Божием, и при этом заявляют, что возможно – соответствующим образом и наименовать оное; и подражая началозлобному змию, – как тот слова Божии, – так они слова Святых злостно истолковывают и извращают. Но мы, прияв от Господа силу наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражию, легко разрушим всякое его ухищрение и в данном случае, направленное против благочестия и образа жизни, отвечающего благочестию, и явившись победителями во всем, улучим небесные и чистые венцы праведности, в Самом Христе, неподкупном Судье и Даятеле воздаяний, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцом и Пресвятым и Благим и Животворящим Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Омилия XXVII. И эта омилия была произнесена во время жатвы; в ней же говорится и о имеющей для нас быть духовной жатве

... Господь наш Иисус Христос, как Бог является Владыкою всего и Царем неба и земли и тех, которые – на небе; а как человек, ставший им ради нас, чрез крест низложивший поработившего, путем обмана, наш род, искупив же нас Собою, и приведя Своему Родителю, Своим царством имеет человеческий род, особенно же – собранную из всех народов – Священную Церковь. Итак, пошлет Он Ангелов Своих, и соберут из царства Его все соблазны и делающих беззаконие, т. е. еретиков и тех, которые не отступили от грехов и не покаялись; потому что всякий грех является беззаконием; итак, собрав их, ввергнут их в пещь огненную, идеже будет плач и скрежет зубов. Видите ли, братие, жатву и отделение воистину весьма, весьма страшное и ужасное?!

Омилия XXXIV. На святое Преображение Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа

Рассматривая сие великое дело Божие, я имею в виду – все видимое творение, мы хвалим его и восхищаемся им; но и еллинские (языческие) мудрецы также хвалят его и восхищаются им; но мы это делаем во славу Создавшего, а они – противно славе Создателя. Потому что несчастным образом они «послужиша твари паче Творца» (Рим. 1, 25). Так и мы растолковываем пророческие и апостольские и отеческие слова, но делаем это на пользу людям и во славу Духа, вещавшего чрез Пророков и Апостолов и Отцев. Берутся растолковывать их и вожаки ересей, появляющихся в дурные времена, но делают это во вред убежденных ими и в отклонение от Истины, сущей в Благочестии (Православии), пользуясь словами Духа против Духа. И самое, вот, слово Евангельской благодати, которое – возвышено и отвечает старческому слуху и разумению, богоносные Отцы наши своими устами сглаживают трудности понимания его, и делают доступным и для нас, несовершенных. Как чадолюбивые матери, разминая зубами более твердую пищу, делают ее пригодной и легко-приемлемой для еще грудных младенцев, поскольку и влага, находящаяся в устах матерей по плоти, становится пищей для детей; так и мысли, сущия в сердцах богоносных Отцев, становятся пригодной пищей для душ слушающих и верующих людей; уста же дурных и злочестивых людей исполнены – смертоносного яда, который, когда примешивается к жизненосным словам Св. Писания, делает и их смертоносными для тех людей, которые безрассудно слушают еретиков. Потому станем бежать от тех, которые не принимают святоотеческих толкований, но пытаются сами от себя вводить противоположное, и притворствуя, что почитают слова Св. Писания, на самом деле отвергают благочестивое понимание; да, будем бежать от них больше, чем кто бежит от змеи; потому что змея, укусив тело, предает смерти то, что – временное, отделив бессмертную душу; а эти (еретики), захватив зубами самую душу, отделяют ее от Бога, в чем и состоит вечная смерть бессмертной души. Итак, всеми силами будем бежать от таковых людей, и притецем к советующим то, что – благочестиво (православно) и спасительно, как созвучное Отеческим преданиям.

Триады в защиту священно-безмолвствующих

3-я часть ТРИАДЫ I

О свете, Божием просвещении, священном блаженстве и совершенстве во Христе.

1. Поистине не только пороки льнут к добродетелям, но и нечестивые рассуждения оказываются так близки к благочестивым, что от малейшего добавления или изъятия легко превращаются одно в другое и смысл слов изменяется на обратный; оттого любое лжеучение носит личину истины для людей неспособных заметить это небольшое изъятие или прибавление. Здесь – хитрая уловка лукавого с его великим искусством обмана. Ведь ложь, недалеко отстоящая от истины, создает двойное заблуждение: поскольку крошечное различие ускользает от большинства, либо ложь принимают за истину, либо истину, по ее близкому соседству с ложью, – за ложь, в обоих случаях совершенно отпадая от истины. Посвященные в это искусство сторонники Ария выставили свой символ веры в городе Нике против Никейского, подрывая «прямое слово истины». Применив сходный обман, сам Арий еще немного и стал бы приобщаться и служить литургию вместе с теми, кто обличил его перед Церковью, если бы константинопольский архиепископ Александр, который сумел заметить уловку, хотя и не мог ясно опровергнуть ее, не обратился к Господу с молитвой и ее силой не предал этого нечестивца и поистине бесноватого бесчестной смерти.

1-я часть ТРИАДЫ III

1. Нет, если его книга, как озаглавлено, написана против мессалиан, то в каком ослеплении вперемешку с их лжеучениями он приводит воззрения божественных наших отцов, а затем пространно разглагольствует против них, оставив их последователей? Если же он почел за должное пойти войной против прославившихся от начала века святых и против нас, обязавшихся быть им верными, то к чему здесь мессалиане, влахерниты и подобные нарицания? Не ясно ли, что все – сцена и личина, все для обмана толпы и для великого и разнообразного, вернее всяческого оскорбления всех нас сообща, чтобы отцы, которых нет уже в сонме живых, вместе со всеми, кто обличил обман и не дал себя переубедить, были задеты тем, что причислены к еретикам, а затем оспорены и среди мнимых опровержений бесстыдно и чудовищно обижены, причем поддавшиеся убеждениям неизбежно пострадают от одного из двух: либо ошибутся ныне, либо окажутся в числе явно ошибавшихся прежде, ибо теперь им, очевидно, придется считать лжеучителями тех, кого прежде они почитали за святых, – словом, чтобы и всех нас и почти все почитаемые нами святыни представить потехой, позорищем и шутовством? Но если, шутя в нешуточном деле, он громоздит пустые, излишние и лукавые новшества, словопрения и противоположения, желая считаться славным и великим в софистическом искусстве, и безудержно поносит – увы! – вещи достойные трепета и благоговения, то почему мы не отвратимся от него или не отвратим с подобающей твердостью его самого от столь великого зла?

2. Впрочем, он настолько остерегается дерзко объявить свои намерения, что в начале своих рассуждений обещает не только не измышлять никаких новшеств, но даже защищать Церковь Божию, изображая подобающую истинному философу ревность против сторонников извращенных учений; так он внушил иным мнение, будто выступает хранителем истины, хотя на деле под видом борьбы против инославных борется с мужами благочестивой жизни. Поэтому никто не сможет по справедливости упрекнуть нас, если мы, оправдывая последних, в меру наших сил разберем и проверим, что говорит против них философ; ибо представляется, что в своих сочинениях он идет войной не просто против них, не в человеческих слабостях их обвиняет и не в отступлении от благостной жизни: нет, философ явно идет против самого исповедуемого ими благочестия, вернее же сказать, как показано выше, против самой божественной Церкви Господней, против ее догматов, против хранимых ею издревле преданий и писаний святых, за которые мы готовы отдать не одни лишь труды, на какие только окажемся способны, но при необходимости и самые наши души, не ища ни за эти наши речи, ни за эту нашу готовность награды ни от людей, потому что люди способны воздать нам разве ненужную нам похвалу, ни от Бога, потому что возвращающим долг мзда не причитается. Но настоятельность долга и заставляет нас поневоле писать. При этом, давно уж оставив честолюбивую заботу о словах, я буду только доволен, если напишу свою книгу совсем безыскусно, не сделав ее ни цветистым садом, ни лирой, ни трубою, чтобы тут восклицать благозвучно и громогласно, там в размеренном сопряжении и чередовании фигур разнообразить мелодические сочетания, устраивая единую слаженную гармонию и повсюду украшая свою речь. Аттические прелести, лепота и согласие имен наподобие цветов заставляют блистать словесный луг; если я не сумею воспользоваться ими, несмотря на естественное желание говорить красиво, то пусть и это покажет, что говорить нам велит нужда, а не желание показать себя. Да и у смысла, влагаемого в слова, первою красотою я назвал бы то же, что и у души, – посильное устремление взора к Богу и к Истине; ибо отсюда все прочие красоты, хотя есть нечто гораздо более важное.

Антирретики против Акиндина

61. ... это не пустяк – сообщаться с защитниками тьмы; не пустяк – подавать им какой-либо повод к дерзновению против безначального и невечернего света, общего упования благочестивых; не малый это вред – таковых и приветствовать официально, да к тому же и по такому поводу, отлученных и провозглашенных вне Церкви, подвергнутых епитимии и отверженных от Бога и Его Кафолической Церкви, по сказанному: «Кто приходит к вам и не приносит сего учения, того не принимайте в дом и не приветствуйте его. Ибо приветствующий его участвует в злых делах его» (2Ин. 1, 10-11). «Не приобщайтеся делом неплодным тмы», – глаголет апостол, – «паче же обличайте» (Еф. 5, 11). А слова против благочестия еще опаснее для приобщения, нежели дела тьмы. «Вси бо согрешиша», – говорит он же, – «и лишени суть славы Божия, оправдаеми туне благодатью Его» (Рим. 3, 23). Ибо наш недостаток деяния в делании божественных заповедей восполняет преизбыток божественного человеколюбия. О тех же, кто не горячо придерживается истины православия, но как бы немного охладел в общении с еретиками, Господь сказал в Апокалипсисе: ни студен еси, ни тепл; и яко обуморен еси, изблевати тя имам от уст Моих (Откр. 3, 15-16). Но не пустяк и то, в чем искажают благочестивые догматы новоявленные учителя, как сами они себя называют, догматической акривии. Вы слышали, какие хулы происходят из того, что они защищают и предлагают: не является ли их зломудрие сведением воедино всякой лукавой ереси?

62. И кажется, что вовремя поднял своих союзников против божественной благодати Божией первый отступник и таковых еретиков лукавый застрельщик. Ибо когда Отец был проповедан Моисеем, диавол воспользовался язычниками в качестве союзников для его устранения. А после них Ария, Аэтия и Евномия привел в неистовство против явившейся божественности Сына; затем – против божественного Духа – Македония. Теперь же последовательно, после войны против Троицы, идет войной против общей трем Лицам энергии обожения и благодати. Ибо он знает, что если сумеет сделать так, что не будут верить в нее, то вместе с этим он снова исполнит все свое намерение, не оставив нам никакой возможности извлекать для себя пользу из прежнего многоразличного Божьего о нас промысла. Но мы, подражая святым отцам, да встанем доблестно и да «воспротивимся [диаволу], и бежит», – по апостольскому речению, – «от нас» (Иак. 4, 7), и нехотя как пример бегства со стыдом покажет сражающимся вместе с ним свое бегство.

63. И если предстатели новой ереси упорствуют в том, чтобы выкинуть из вероисповедных определений слова, в точности опровергающие их и словно стеной отделяющие всякое их нечестивое измышление, точно так же, как некогда ариане стремились выкинуть выражения «единосущный» и «из сущности», называя их непривычными и несвойственными Писанию, то мы приведем им слова великого Василия, что «если кто и скажет, что эти слова не свойственны Писанию, то нет никакой разницы, поскольку они имеют благочестивый смысл; тогда как еретики, хотя бы они и употребляли слова из Писаний, ничуть не менее подозрительны и растленны умом».

Второе слово возражения к Акиндину

О том, что общим местом для всех еретиков является под предлогом простоты Бога называть православных двубожниками или троебожниками, коим еретикам поревновал и Акиндин, оклеветав Паламу в двубожии.

1. Из трех, говоря обобщенно, средств которыми впадшие после явления во плоти Слова Божия в лукавые ереси, обманом побудили себя самих и своих последователей держаться, словно истины, лжи, ни одна, как можно увидеть, не отсутствует у наших противников. Каковы же эти средства? – Притворное благоговение к божественному, неправильно толкуемые ими речения пророков, апостолов и отцов, и к тому же Божие единство и простота, под предлогом которых они повсюду трубят, будто православные – двубожники, якобы как не блюдущие божественную простоту.

Так Савеллий Ливиец называл троебожниками почитающих единого Бога в трех совершенных ипостасях, сам сводя Их к единой ипостаси под предлогом простоты. Так Арий и Евномий и иже с ними якобы ради единства Бога, полагая только Отца нетварным Богом, утверждали, что троебожниками являются учащие, что не один лишь Отец, но и Сын и Дух Божий – нетварны, так что и великого Василия вынудили написать апологию к обвинявшим его в троебожии. В качестве же доказательства своего учения каждый приводил подборку подтверждающих оное, как ему казалось, мест из богодухновенного Писания, и, изображая крайнее к ним благоговение, они не принимали прибавления, допускавшиеся благочестиво мудрствующими для яснейшего выявления истины.

...3. Так же вот и теперь в подражание оным те, кто ныне под предлогом божественной простоты Духа благодати, говоря апостольскими словами, укоряет и невечерний свет низводит до уровня твари, и отвергает ниспосылаемое на достойных божественнейшее воссияние ложно обвиняют нас, ведущих благодать и славу, и светлость божественной природы, поскольку мы говорим о различии сущности и энергии и показываем в чем оно состоит, в двубожии. И лицемерно изображая благоговение к точности правого исповедания, они иным святым отказывают в убедительности, а у тех, коих они сами провозглашают признанными богословами, есть слова, о которых они говорят, что принимают буквально (что и каждый еретик мог бы сказать, и даже по временам они это говорили, но были изобличаемы тогдашними поборниками Духа истины), и которые перетолковывают и извращают. Не принимая же их писания, проясняющие истину, они оказались совершенно поглощены заблуждением.

...6. «Горе пишущим лукавство: пишущии бо лукавство пишут, и что сотворят в день посещения» (Ис. 10, 1-3): не только посещения, то есть, суда ожидающего их, когда «Господь отмщений» (Пс. 93, 1) придет, – по слову неложных богословов, – Таков, Каким был виден ученикам или Каким показался, когда божественность победила плоть, но и теперь суда от нас, согласно почтенным и отеческим указаниям и уделенному нам от Божией благодати познанию истины?

Первое Слово о том, что Святой Дух исходит только от Отца, а не и от Сына

Снова лютый и началозлобный змий, поднимая на нас свою главу, нашептывает противное истине. Лучше же сказать, пораженный в голову Христовым крестом, каждого из тех, кто в разных поколениях послушен его губительным советам, делает своей головой, и таким образом, – вместо одной вытянув наподобие гидры многие головы, – не ослабевает, «неправду» ими «в высоту глаголя» (Пс. 72, 8). Так, приспособив для сего ариев, аполлинариев, евномиев и македониев, и многих других, выросших на его туловище, посредством их языков излил свой яд против святых церквей, вместо своих зубов пользуясь их словами и вонзая их в основание благочестия, словно в некий корень по процветшего красотой растения и отягощенного прекраснейшими плодами, и не возмог этим повредить им. Но наоборот, от погрызенного сокрушились его [собственные] зубы, от тех, кто истинно соделал своей главою Христа.

Сей, стало быть, мысленный и оттого еще более проклятый змий, – первое и среднее, и последнее зло, – лукавый и вечно питающийся низменным и земным лукавством, неусыпный блюститель «пяты» (Быт. 3, 14-15), то есть заблуждения, на всякое богомерзкое учение находчивый изобретатель и неискусный искусник, никогда не забывающий своего злохудожества, через послушных ему латинян привносит новые речи о Боге, кажущиеся содержащими лишь малое изменение, но служащие предлогом для великих зол и несущие для благочестия ужасные последствия, весьма неуместные и неестественные, и всем ясно показывающие, что и малейшее из относящегося к Богу не является малым. Ибо если в отношении каждого из сущих у нас предметов будет положено неправильное начало, и получается много неуместного, то насколько больше нелепостей произойдет, если в отношении общего для всех Начала и соответствующих ему как бы недоказуемых начал будет неблагочестиво привнесено нечто необычное? К этим несообразностям род латинский явно ниспал бы, если бы мы, говоря против их догматического новшества, не упразднили значительную часть злославия. Ибо они настолько бывают припираемы нами к стене, что говорят, будто мыслят одинаково с нами, хотя они и противоречат в словах, от безвыходности прибегая ко лжи о самих себе.

Ведь если мы говорим, что не и от ипостаси Сына бытие Святого Духа, а они – что оно и от Сына, то невозможно оба мнения свести к одному, так как один только есть Единородный и одно бытие Духа. Ведь отрицание всегда противостоит утверждению, и всегда одно ложно, если другое истинно, и утверждать и одновременно отрицать одно и то же в отношении одного и того же несовместимо с истиной.

Но что они не только говорят, но и мыслят противно нам, никто, я думаю, из благоразумных и не единомысленных с ними не возьмется оспаривать. Так как они догматствуют не только противно нам, но и самому слову истины, которое сохранено нами без прибавления или убавления совершенно неизменным, что вы все (я имею в виду полноту благочестивых) точно знаете и без всякого силлогистического доказательства. Однако будет показано, Бог даст, и через сие слово, так что и «всякая противоглаголющая уста заградятся» (Рим. 3, 19), и клонящееся на обе стороны утвердится в едином исповедании.

...мы, наученные богопремудростью отцов «не неразумевати умышлений его» (2Кор. 2, 11) (т.е. сатаны), являющихся обычно неявным началом для многих зол, никогда вас не примем в общение, пока вы говорите, что Дух исходит от Сына.

Ибо разве, говоря так, не являетесь вы прежде всего откровенно прилагающими нечто к изъявляющему истину о Святом и поклоняемом Духе богословию Самоистины – Христа, Который, Бог сый превечный, ради нас стал и Богословом, Который, на самом деле будучи Истиной, явился для нас проповедником истины, Который «на сие прииде в мир, да свидетельствует истину», Коего «всяк, иже есть от истины» и воистину взыскует ее, «послушает истинного гласа» (Ин. 18, 37)?

Итак, разве вы не противоречите прежде всего Ему, Первому из всех богословствовавшему таковым образом, ибо Он говорит: Дух Истины, иже от Отца исходит (Ин. 15, 26), затем – самовидцам и самослышателям, ставшим Его учениками и апостолами, прежде же всего – и самому Святому Духу, Который и пришел согласно дарованному им Спасителем обетованию, и Который «научил их всему» (Ин. 14, 27), Который не научил их тому, что не от одного «Отца Светов» (Иак. 1, 17) Он исходит, но и от Сына? Если же так научил их Он, то и нас они научили подобным же образом.

Затем, наученные и просвещенные, они были посланы для того, чтобы научить так, как были научены; и чтобы просветить так, как были просвещены, чтобы они проповедывали в дерзновении, «еже во уши слышаша», то есть – не во всеуслышание; чтобы «рещи во свете» то, что «глаголано бысть во тьме» (Мф. 10, 27), – как бы я сказал, чрез откровение в пресветлом мраке, хотя бы и притчами, – и что, подобно «темному слову» (Притч. 1, 16) у Соломона, проясняется причастившемуся премудрости. Если угодно, тьма раскрывается наедине и сокровенно, и никогда – явно для многих.

Но обратимся к тому, о чем у нас сейчас речь, что не было сказано дерзновенно изрекшими истину, что не возвестил Дух, возвестивший «всяку истину» (Ин. 16,13), о чем не засвидетельствовал и не известил Тот, Кто обо всем, «яже слыша от Отца» (Ин. 8, 26) известил возлюбленных учеников, Кто «прииде, да свидетельствует истину» (Ин. 18, 37). Как вы смеете говорить это, вводя таким образом чуждое прибавление в определение веры, которое избранные отцы, собравшиеся для сего, будучи движимы Духом, вместе, написали и предали всем предъизбранным «право править слово истины» (2Тим. 2, 15) в качестве символа неложной веры в Отца и Сына и Святого Духа, и как пробный камень беспримесного богопознания, и как твердое исповедание?

...Итак, не оправдано и не благочестиво вы вводите таковое прибавление в определение веры, которое собравшиеся вместе избранные отцы написали и предали нам, будучи движимы Духом, и к которому вовсе не дозволяется прилагать что-либо, или отнимать от него, после Собора, последовавшего во времени Собору этих святых, которым дерзнувший на сие подвергается проклятиям и извергается из Церкви, и также – дерзнувший приложить прибавление, не изреченную, как говорится, Словом, ни открытую Духом, и не обретаемую в записанных словах святых апостолов.

С ними же в согласии изложили и изложившие сие божественное определение веры, и те, что были после них, присоединились, пусть даже они и не составляли его вместе с ними. Ведь вы не можете сказать, что одни не так составили Символ, а другие – не согласились с теми, кто в начале составил его, будучи обличаемы написавшими по порядку деяния всех святых Соборов, – и этого самого их Собора, и последующих, даже до сего дня. Более того, вы обличаетесь всегдашним согласием четырех патриарших престолов и самих многих и различных народов и языков, несущих неразличающееся и непреложное изначальное изложение веры.

Итак, общие для всех изъясняющие голоса богоносных богословов, евангелистов, апостолов и предшествовавших им от века пророков таким образом согласно говорят о Духе и так исповедуют согласно с Богочеловеком Словом. К тому же – и все Соборы, собранные по разным причинам и в разные времена в защиту благочестия, и, – что почти то же самое, – всякий богоносный язык, ибо ни на одном из этих Соборов не богословствовали, что Дух происходит и от Сына.

...4. Было бы самым справедливым и вовсе не удостаивать вас слова, пока вы не прекратите делать прибавление к священному Символу. А когда ваше прибавление вами же будет прежде убрано, тогда уже обсуждать, и от Сына ли, или не и от Сына Дух Святой, и обнаруженное подтверждать согласием с богоносцами.

Из жития преподобного отца нашего МАКСИМА КАВСОКАЛИВИТА

(Афонский Патерик)

... божественный Максим, как истинно смиренный и послушный воле старческой, избрал себе постоянным жилищем пещеру в соседстве знаменитого старца Кир Исаии, окружил ее легкой загородкой на одну сажень в ширину и на одну в длину – но не из камней или дерева, а из ветвей и трав, по своему обыкновению, – и с той поры, действительно, провел там остаток жизни своей, в обычной своей нестяжательности, восходя от силы в силу и день от дня преуспевая в подвижничестве, так что наконец достиг высоты ангельского бесстрастия. При пещере своей он выкопал себе могилу и, каждодневно удаляясь туда во время утрени, плакал над могилой и плачевным старческим гласом пел надгробные песни, составленные им самим. Таким образом тихо текла жизнь его. Демоны, конечно, не преставали тревожить его жестокими своими нападениями, но, ставши выше всех их козней, он низлагал их; врачевал приходивших к нему и источал всем и каждому струи вещественных и духовных целений, убеждая всех к исправлению своей нравственности и к строгому хранению церковных законоположений и запечатлевая такие убеждения конечным советом, по очищении совести, приобщаться пречистых Таин Христовых, в известные праздники, во исцеление души и тела. Из числа многих чудес преподобного Максима представим следующие – чтобы показать, какую силу и власть приял он от Господа над демонами и каким даром предведения и прозорливости украсил его Господь. Заметим предварительно, что он получал иногда и хлеб насущный от Бога чрез Ангела.

Однажды пришли к преподобному некоторые из лаврской братии для получения от него назидания душевного. Пришел с ними и мирянин. Преподобный, как только увидел последнего, строго закричал на него и прогнал его далеко, приговаривая: «Это окаянный Акиндин!» Между тем, пришедшие с мирянином не знали, что он питал неприязненные чувства и мысли в своем сердце в отношении к пустынному подвижничеству. Когда мирянин таким образом был выгнан, преподобный начал объяснять братии заблуждения Акиндина, называя его еретиком, слугой антихриста и приятелищем демонских скверн. Так преподобный Максим был строг в отношении и к другим еретикам и противникам восточного православия: он проклинал их. Точно таким же образом в другой раз выгнал он от себя и вольнодумца.

Свт. СИМЕОН СОЛУНСКИЙ († 1429 г.)

Послание догматическое и увещательное к одному из православных Крита

... Златоглаголивый (Иоанн Златоуст) это чаще всего разясняет, а именно что Бог непознаваем и то, что мы думаем о Нем как о Боге – мы имеем это знание из откровения Отца и Сына и Духа, который открывается достойным в определенное время как Один. Ибо Отец открыл Петру Сына, Отца же ученикам и миру дал познать Сын и Святой Дух, Один воплотившись и открыв Его, Другой же вселившись в учеников и засвидетельствовав силами; когда говорит: «никто не знает Сына только Отец, ни Отца никто не знает, только Сын» (Мф. 11, 27) и «никто не знает Бога, кроме Духа сущего в Нем» (1Кор. 2, 11); и об откровении Отца говорит, что «не плоть и кровь открыли тебе, но Отец Мой сущий на небесах» (Мф. 16, 17), об откровении же Сына: «и ему же аще хочет Сын открыти» (Мф. 11, 27), об откровении же Святого Духа: «нам Бог открыл это Духом Своим» (1Кор. 2, 10), сказал Павел, потому что общее и единое действие и движение и желание и воля и энергия Святой Троицы и один дар нам, и Сын имеет все, что имеет Отец и Дух, кроме особенности Каждого, и Сын знает все, что знает Отец и Дух, проницающий и глубины Божии, Который открыл апостолам и святым знание и благодать пресущественной Троицы.

14. Итак, именно это открыто и поручено нам сохранять, и не должно быть чуждым для святых открытое. Следовательно, каково же открытое святым, как не совершенное знание Евангелий, апостольской проповеди, знание, которое объемлет святейший Символ божественных отцов? Ибо они – преемники апостолов, и они сей Символ единогласно составили, и, евангельские апостольские божественные глаголы поняв и истолковав, составили для того, чтобы в Символе было изложено и таким образом проповедано. И об этом Символе они состязались и в нем усовершенствовались и были прославлены от Бога знамениями и чудесами. Итак, не достаточно ли тебе с ними исповедовать веру, которую они исповедали, и согласиться с ними и через них надеяться спастись с ними? Для чего ты колеблешь постановления тех, человече? Для чего ты находишь другого истолкователя сих постановлений, нежели их самих [т. е. свв. отцов]?

Но, – говорит – именно так это они и понимали.

А откуда тебе это ясно, если Символ тех [отцов] не имел прибавки?

Я нахожу это, – говорит, – в сочинениях тех.

Но что ты говоришь, вопреки истине говоришь, и возводишь клевету как на отцов, так и на Самого Спасителя. Ибо не иначе они понимали веру, чем изложено, но как изложено. Или ты говоришь, что нет учителей истины? В многих речах их есть, – говорит, – и можно это найти. Как ты думаешь, человече, а не как на самом деле. Ибо каждый из них не подразумевал бы чего-то иного или не написал бы по-своему что-нибудь из составленного сообща. Но на что ты ссылаешься – или противозаконно истолковано у них тобой, или было понято подобными тебе, и прельщенный гордостью и падающий с высоты превознесенного, а не смиренного твоего знания, ты сам вводишь новое, Церковь же раскалываешь, будучи посредником соблазнов, и многих из овец Христовых ты уводишь от Христа. Итак, если соблазнить одного из малейших Христовых является такой большой опасностью, то сколь велика она при соблазнении стольких!? А у тебя только одна забота: от стольких изложенное и подтвержденное и отовсюду полностью подкрепленное стараться опровергнуть, и выставить твое (мнение) и представить твои (дела). Разве первоначальные мученики Троицы, все носящие на себе язвы Христовы, вместе с триста восемнадцатью (Первый Вс. Собор) не были способны изложить верные определения? Или после тех недостаточно тебе ста пятидесяти духоносцев, всех исповеданием и знамениями украшенных, так именно они и учение о Духе, Божественной силой Духа против духоборцев изложили? Что же, Кирилл, на которого ты, конечно, ссылаешься, какие-нибудь изречения не понимает? Сей, присутствовав на Третьем Соборе двухсот отцов и будучи главой тех, ничего к божественному сему Символу не пытался от себя прибавить или удалить, но удовольствовался им вместе с ними, и совершенно невредимыми выражения сохранил, и те, о которых спор, изложил и передал в своём определении. Так и триста шестьдесят отцов в Халкидоне с одобрения Льва Римского сами свой собственный Символ определением запечатлели; как и сто шестьдесят отцов Пятого Собора, имея главой Агапита Римского; и Шестого Собора сто семьдесят отцов имея Мартина Римского через местоблюстителей сотрудником, именно они и сей божественный Символ, письменно своим определением изложив, ясно исповедали. Наконец Седьмого Собора триста шестьдесят пять отцов, которым и остальной хор святых последует, сами ясно изложили сей Символ своим собственным определением, провозгласили и запечатлели, а прибавившие к нему или убавившие, епископы и любые клирики подвергаются извержению, а монашествующие или народ – анафеме. Следовательно, какой теперь священник из нововводящих и прибавляющих, кто из самих монашествующих или народа не подлежит анафеме?

15. Но дерзкие против Божества почти все церковные постановления уничтожили нововведениями: и на все сии не соглашаются и не краснеют, брате, и еще более устремляются против ревнителей Православия. Не только же в сем они пали, – я говорю о нововведении в вере, – но и в весьма многом другом, о чём не говорим теперь. Наихудшее же, как они распаляются счастьями своими собственными и жизнь в мiре по неверным и языческим постановлениям признают заменой веры, и что о нас говорят нечестиво гордые безбожные агаряне, эти не отказываются думать и говорить и ставят нам в упрек, и это так называемые христиане; и считают, что отделиться от нас и начать теснить нас есть нечто божественное и принятое ими от Бога, совершенно не зная силы и знания божественного Евангелия. И они видят распятого Господа, расспрашивают апостолов Господних страдающих и узнают возвещающих о том, чтобы мы страдали за Иисуса Христа и были ненавидимы язычниками. Христа же никак не почитают, принимая дела плоти за нечто великое, и почитая даром от Бога изобилие земли и пищи, не довольствуясь словами возлюбленного ученика, вопиющего: Не любите мира ни того, что в мире (1Ин. 2, 15), и Павла учителя миру. И жизнь проводят не евангельскую, ибо всякая пища и блуд у них не порицаемы, ни что-нибудь из запрещенного христианам. И образ монашеский у них различен и не один, и священство отдельно от жертвенника и мvропомазанием по Закону Моисееву совершаемое, против свыше преданного божественного чина и предания, как изложил сие учащий Дионисий, будучи рукоположен Павлом. И всякое нововведение, то что у них. И крещение вопреки апостольскому преданию обливанием и без мѵра, о чем вновь пишет Дионисий; и мvропомазание не преподается в тот момент крещаемым, ни совершается по апостольскому примеру; ни напутственное причастие в молчании умирающим не дается (ибо говорят, что они не понимают, что приемлют, – а, впрочем, зачем ты крестишь непонимающего новорожденного?); и священнодействие же иначе совершаемо, вопреки тому, что отцы писали, или лучше сказать, вопреки чему священнодействовал Спаситель, Сам сделав и ученикам предав; при причащении Св.Тайнам людям дается только опреснок без чаши, вопреки чину Господа, повелевшего ясти Его плоть и пить Кровь, и говорящего, что не ядущие и не пиющие не имеют жизни вечной, сие также и Павел засвидетельствовал. И в браках же кровосмешиваются: ибо отец и сын с матерью и дочерью заключают брак, и два брата с двумя сестрами, и весьма многое тому подобное. И ещё храмы у них как общие дома, и жертвенники со стороны народа и от женщин и безбожных часто видимы и попираемы, и когда был жив их святой Амвросий Медиоланский на Западе – напрасно учил царя Феодосия и указывал на благоговение к Божиим храмам и святым жертвенникам и на причащение страшных Тайн, как мы совершаем. В составе же пищи всё у них неприемлемое и нечистое, в постах же другой образ и не отцов наших. И просто во всём церковном вопреки принятому свыше делают, и не по отеческому уставу, всё же новое у них и измененное.

16. И о священной жертве нет древнего согласия. Ибо приносимое не совершенно, как говорят, опресноки же по-иудейски. И литургия не полностью согласна с литургией Спасителя изначальной с учениками Своими, в которой Он священнодействовав таинство и преломив, разделил весь хлеб сим апостолам и причастил из чаши; как и образ священнодействия самих апостолов и отцов: вместе священнодействующие таинства и «преломляющие хлеб», как написано, вместе ему причащались, и из чаши приобщались, как Павел говорит: «Хлеб, – говоря, – который мы преломляем и чашу, которую мы пьем», и снова: «Я принял от Господа, что и предал вам, что Господь Иисус в ночь, в нюже предаяшеся, приим хлеб и благодарив преломил и рече: приимите, ядите, сие есть тело Мое, еже за вы ломимое, сие творите в Мое воспоминание, подобным же образом и чашу по вечери, глаголя: сия чаша есть Новый Завет в Моей крови; сие творите елижды аще пиете в Мое воспоминание, ибо всякий раз, когда едите или пиете от Чаши сей, смерть Господню воспоминаете, дондеже приидет» (1Кор. 11, 23-26). Итак, необходимо и преломлять хлеб, как принято, именно то, чего не делают латиняне, и чашу себе преподавать; и это они не делают. И как в самом деле они возвещают смерть Господа, распятого за нас и излиявшего Свою кровь? Ибо это для них невозможно, даже если они и хотят это сделать. Ибо они имеют обыкновение приносить опреснок, не могущий ни ломаться, ни разделяться; поэтому у них всегда один и единственный Римский первосвященник есть священнодействователь; и предстоят многие и сопоют, но на самом деле никто не сослужит или соучаствует, и далеко сие от апостольского и отеческого завещания. Поэтому нет у них и хиротоний епископов по божественному преданию от большинства епископов, сослужащих вместе и вместе совершающих хиротонию рукополагаемого, как через Климента говорит апостольское правило, по которому Петр сделал это с остальными над Матфеем, но одним из самих епископов совершается хиротония; если же и присутствует большинство, то не сослужит ему, ибо не могут; и Дионисий назвал святое причастие все усовершающим совершенством. И посты у них иные вопреки, всем очевидно, апостольскому правилу, – я имею ввиду пост субботний, – и уничтожение постных дней из установленных обычаем среды и пятницы и изначала постов в честь святых и остальных. И ещё блуд ни у них, ни у их священнодействующих совершенно не наказывается, но беспрепятственно можно иметь наложниц и детей для блуда, и после каждого священнодействовать.

17. И чего более нужно говорить о всем вам, подробно знающим? Удовольствуйтесь сказанным к позору нововводящих отклонение без меры, и так, чтобы возвестить братьям от сих остерегаться, чтобы не были скрыты неведением соучастники от несоучаствуемых, которым даже в доме апостольское правило запрещает молиться вместе, поэтому и должно обращать внимание на то, какова сила. Ты же, имея ревность Божию в духе рассуждения и мудрости, занимайся собой; и братьев утверди, предлагая им образ спасения и в самом деле более всего, что основание всякого дела Божия – правая вера и сохранение благочестивых божественных догматов и обычаев, и не оставляй непоколебимо всё соблюдать, стараясь в этом их сохранить и словом, и делом, соблюдая с остальными братьями в Духе прекрасный залог православной веры; и обрящешь многую награду от Христа, и «получишь неувядающий венец», возвещает тебе Павел, с нами смиренными рабами Христовыми. Хитрословия же и «глупых состязаний» уклоняйся и спора удаляйся, ибо и это сказал Павел.

Послание в поддержку благочестия, против Агарян

... Теперь почти некому и встать за благочестие и веру Христа Бога нашего и нет смелого ни бороться, ни выдержать мучение или какие-либо плотские скорби, как изначально истинные и настоящие христиане, преследуемые, «скорбяще, озлоблени», как Павел сказал, гладом снедаеми и, терпяще ежедневно и почти убиваемые, радовались будучи гонимы за Христа. Но вот теперь все возлюбили земное богатство и пищу плотскую, осквернения и мерзости, проклятую и гнушающуюся чистотой языческую жизнь, а ещё преходящее и мимотекущее благоденствие и сладость неверных. А хуже всего то, что ради этого послабления разрушающемуся и смертному телу, лучше же сказать, свирепому и тленному, они, о, безумие, совершенно безумные ублажают язычников, безбожников, скверных, и любят их нечисую жизнь и почитают самым наилучшим вкушать скотский их корм, и, о, горе! оказываются друзьями их, рабами и помощниками. И против единоплеменников действуют, наиболее же против самого благочестия, и Христа гонят называемые христианами, и не стыдятся, зовясь христианами, выступать против братьев-христиан, и устремляться против святых Христовых, и больше неверных беззаконновать, и богоненавистное делать, и священное и относящееся к вере оскорблять более, чем враги Христовы.

5. Поэтому мы умалились во всех и есмы несчастнейшие днесь на земле ради беззаконных наших дел и грехов сих и остальных прегрешений. И если бы не долготерпел всегда медлящий Бог, погибли бы совершенно и стали бы как Содом и Гоморра. Однако ещё ради одного правильного исповедания нашего соединяет нас Господь и ради нас сохраняет первосвященство и Царство благочестивое, ожидая ради одной нашей правой веры и некоего плода. Ибо не одна вера спасает, как нас учит Брат Божий, говоря, что «вера без дел мертва есть» (Иак. 2, 26).

...6. ... Откуда тысячи несчастий пришли нам, от того враги наши от нас удалились, непрерывные нападения их и голод и болезни, стенания, заключения и мириады других несчастий попустил Бог, что мы благого Бога раздражаем и неблагодарны и благодетелю, превозносясь дарами и во зло употребляя данное нам Владыкой всяческих. Впрочем, братья мои, я прошу вас показать твердость нашу и крепость в вере, и выдержать болезни и тесноты нужды и любое оскорбление за Христа, как и первые христиане терпели за Него «разграбление имений ваших с радостью» (Евр. 10, 34), как свидетельствует Павел. Поэтому и теперь с радостью терпите, ожидая, как опять Павел говорит, «иметь себе имение на небесех пребывающее и лучшее» божественных даров и харизм. «Не отлагайте убо дерзновения вашего» (35) и похвалу во Христе и в нынешнем и в будущем. Ведь вы много раз на опыте перенесли непоколебимо многие скорби за благочестие и казались неподвижными, и доныне, я надеюсь, вы таковы силою Христовою.

7. Итак, все вы оставайтесь в той же мысли и будьте готовы, я прошу, в удобное время, если возможно, излить и кровь за благочестие наше и не попасть в рабство нечестивым врагам. И никто из вас не будет, я полагаюсь на Христа, думать что-нибудь другое кроме этого. Если же находятся некоторые, имеющие другое мнение, когда враг и клеветник воюет поношением – как я молюсь – и лукаво принимающие и считающие благом рабство христиан врагам Христа и Бога нашего, и сие множество столь великое и град столь великий и многолюдный, в котором столько священных храмов, столько же святых жилищ священников и монахов и христиан – мужей и женщин и младенцев неудобоисчислимое собрание, через который города и многие из порабощенных нечестивым освобождаются через мучение и дар приносятся Христу, многие от неверия к вере приходят и познают истинную веру и Христа признают Богом.

Однако некоторые предательство сего града ещё и добром почитают и поработить град сей нечестивым желают и совершенно стремятся. Они не суть христиане, но отступники от Бога, хуже нечестивых и сквернее и лукавее самого предателя Иуды. Ведь Иуда телесно предал Спасителя, а страсть Господня и смерть стали нам спасением, и еще более прославился Спаситель и возвысился, в страдании победив за нас и дав нам воскресение; а предающие христиан нечестивым и безбожным врагам, души предают в погибель и нечестие, поступая хуже и Иуды. Ибо они из-за преданных братьев часто предают Христа и еще более опечаливают Его, не желающего погибнуть ни одному из малых. И они хуже всех безбожных тиранов, убивающих святых, потому что тираны мстят святым, не смогше склонить их к нечестию, и убивая мучеников исполняли должное; эти же христиан предают в рабство, а души порабощают безбожию и повинны в погубленных душах. А если предающий одного и соблазняющий одного столь важному наказанию повинен, то предающий город и столько душ нечестию, какого возмездия не достоин? Поэтому виновные в этом Христа отвергают и поступают против святых Его таинств и поносят всё христианское.

8. Поэтому и мерность наша, помышляя о благочестии и спасении христиан, и имея неизбежную заботу о граде сем и душах в нем, и горячо возревновав о всех святых его, призывает всех благородно переносить пришедшие мучения во славу Христову, и чтобы не обнаружился бы среди вас душепагубный предатель, бороться за каждого из вас самих и за свободу домов и за всех братьев по любви Христовой. Если же кто-нибудь будет найден предавшим себя врагу и ставшим его орудием, замыслив или замышляя в пользу нечестивых, власть и господство их почитая благом и желая град сей и верных в нем предать нечестивым, стараясь о сем или желая или способствуя, во граде сем ли найдется, или и вне, если и в каком-нибудь чине будет или положении или почетной степени, да будет анафема, и часть его да будет с предателем Иудой и распявшими Господа, и свыше да придет на него гнев и скорбь, ярость и возмездие великое и телесный бич и род его всегда презираем. Но и мерность наша во Святом Духе напоминает ему, кем бы он ни был, что он будет под бесконечным и ужасным отлучением от святой и единосущной Троицы как предатель душ, убийца и злоумышленник; и никогда не найдет сей избавление, если прежде не откажется от столь богомерзкой попытки.

9. Теперь мерность наша ради осторожности и внимания письменно все это изложила для священного сего Христова стада и повсюду верных, которых я призываю и прошу встать и быть стойкими за истину и единственную нашу христианскую веру защищать до смерти ради душ своих и домов чад и ради славы Христа, Который, я надеюсь, примет вас как мучеников и борцов Своих, и с исповедниками Своими увенчает и царства Своего наследниками покажет с боровшимися за Него, благодатью Его и милостью.

Премудрость нашего спасения

30. О том, что восприемник крещаемого должен быть православным и благочестивым

Необходимо обращать внимание на то, что в восприемники должны быть выбираемы люди благочестивые и способные в некоторой мере быть наставниками в вере. Но мне приходилось слышать нечто весьма странное и тяжёлое для чувства: некоторые (по каким-то расчётам) приглашают в восприемники – страшно сказать – врагов и поносителей веры, безбожников и еретиков. Такие отметают само Таинство. Они и детей не просвещают светом его, а, скорее, омрачают, и священнодействующего иерея делают сообщником чуждых Богу.



И каким же образом дерзающий богохульствовать мог бы научить благочестию? Сказано: Что общего у света с тьмою? Или какое соучастие верного с неверным? (2Кор. 6, 14-15) Тот, кто так поступает, достоин осуждения, равно как и тот, кто воспринимает детей у нечестивых. Однако, если последние прежде исповедуют, что крещение свято, божественно, очищает от греха и возрождает во Христе, что принимающий крещение станет христианином, то дело меняется. В этом случае, если отец даст обещание, что младенец будет верным Христу, хотя сам-то и уклоняется, то можно воспринимать младенца и приводить его к освящению, дабы не отнять его у Бога, отказавшись быть восприемником.

54. Почему приносится хлеб квасной

Хлеб же берётся квасной, как бы в некотором смысле одушевленный посредством закваски и истинно совершенный. Этим означается, что совершенным было то, что приняло на Себя ради нас Слово Божие, воплотившееся без пременения (изменения) и пребывавшее с душой словесной и разумной, то есть что Христос принял истинное человеческое естество. Здесь свидетельствуется, что Христос есть и был и совершенный Бог, и совершенный человек, чтобы воссоздать всего человека. Три вещи содержит этот хлеб, в соответствии с трехчастностью души и в честь Троицы: муку с закваской, которая служит образцом души; воду, означающую крещение, и соль, знаменующую ум и учение Слова, Которое сказало ученикам: Вы – соль земли (Мф. 5, 13), именно – как учители, а также: Имейте в себе соль (Мк. 9, 50) – ведение и любовь вместе. Хлеб указывает и на то, что Воплотившийся есть Один от Троицы. Будучи испечен на огне, он знаменует, что Христос, будучи Богом, весь соединился с нами и предал нам свою мощь и силу, или, лучше сказать, весь соединился со всем нашим первобытным естеством.

55. Почему приносимый для священнодействия хлеб четырёхчастен

Хлеб потому бывает четырёхчастный, а не круглый и опресночный (какой употребляют для жертвы латиняне), что, как сказали мы, и он должен быть совершенен. Ибо Бог воспринял всего совершенного человека, состоящего из души и четырех стихий, и потому что весь мир четырёхсторонен, а Само Слово есть Зиждитель мира. Хлеб четырёхчастен и потому, что Христос принял тело, включающее четыре стихии, и потому, что воплотившееся Слово освятило все пределы мира, и небесные, и земные. А также потому, что самый вид этого хлеба образует Крест Христов, чрез который, будучи пригвождён к нему и умерев, Бог исправил нас и весь мир.

56. О том, что латиняне поступают неправильно, принося опресноки и притом округлые, ибо Христос воплотился, сама же плоть – от стихий

Латиняне говорят, что округлость и отсутствие оконечностей у опресноков означают бесконечность Божества. Что на это скажем мы, православно мыслящие? Здесь речь не о богословии, но проповедуется таинство воплощения и страдания. Здесь изображаются обстоятельства вочеловечения и распятия. Однако же и образ бесконечности Божества не отвергается и не оставляется у нас, но зримо передаётся через печать на хлебе. Здесьто ему в первую очередь и должно быть.

То, что касается домостроительства Спасителя, в совершенном виде созерцается в хлебе и четырёхчастном виде его; а свойства Божества – в печати хлеба, которая имеет вид круга с крестом посредине. Или же изображается Сам Спаситель. Все это вместе указывает на безначальное и бесконечное воплощенное Слово, Которое одновременно и пребывало Богом, и явилось подобным нам, в человеческом облике, Которое истинно воплотилось и пострадало, пребывало в образе Божием и явилось в образе человеческом.

Посему следует изображать не только то, что принадлежит Божеству, но и свойства человеческие (во Христе), чтобы не подумали, подобно некоторым еретикам, что человеческие качества при воплощении уничтожились и что Христос был исключительно только Богом, подобно тому, как говорят те, которые признают в Нём одно лишь человеческое естество.

Но не так было, и мы не такое учение приняли. Он пребывает совершенным по тому и другому естеству – в крайнем соединении Божества с человечеством Его. Ибо Он всецело обожил человеческое естество и единобожный соделал в крайнем соединении; но сохранил и Своё, и есть совершенный человек – в определенном месте видимый, равно как и совершенный Бог, везде сый (пребывающий) и превысший всего, и сохраняющий свойства телесной природы.

Поэтому и по воскресении, и нетлении Он был видим и осязаем, и «вошёл дверем затворенным» (Ин. 20, 19).

Видишь ли теперь, что Христос и нетленен был, и сохранил Свои Божественные свойства, что Он вместе есть и несозданный, и созданный, что Он имеет две природы, хотя и един по совершенной Ипостаси? Держись же православия, не приноси мёртвых и бездушных опресноков, не возобновляй обрядов иудейских, не вводи снова (деревянного) закона, не твори празднества на бесквасном хлебе.

57. Против латинян, приносящих опресноки

Скажет латинянин: но что Павел говорит? Что, мол, должно приносить опресноки, имея в виду, следующие слова апостола: Посему станем праздновать не со старою закваскою, не с закваскою порока и лукавства, но с опресноками чистоты и истины (1Кор. 5, 8).

О, неразумие! – скажем мы, правомыслящие. Так-то ты разумеешь то, что говорит богопроповедник? О, человек! Эти слова говорит он, уничтожая корень и причину греха. Не со старой закваской порока и лукавства, – говорит совершенно справедливо. И ты отвергни эту закваску: блуд блудодействовавших в Коринфе и всякую другую нечистоту, потому что в этом вся цель и об этом апостольское слово. «Извергните, – говорит, – развращенного из среды вас» (1Кор. 5, 13). «Разве не знаете, что малая закваска квасит все тесто?» (1Кор. 5, 6)

Порок, как разрушительная болезнь, начавшись от кого-нибудь одного, переходит и к прочим. Вот почему сказано: Очистите старую закваску, чтобы быть вам новым тестом (1Кор. 5, 7). Да будете новым тестом во Христе, как новые и безгрешные, подобно Христу, потому что и Христос есть новый человек – Адам, и вы через Него бесквасны, то есть непричастны греху – крещением и миром.

«Ибо Пасха наша, Христос, заклан за нас» (1Кор. 5, 7), изведший нас из Египта греховного. Вот мысль и слово Павла. Руководись ими, отвергай и удаляй от себя закваску греха и весь будь непричастен ему.

58. Что значит: подобно Царство Небесное квасу

Но не убегай закваски нетления, которой уподоблено Царство Небесное (См.: Мф. 13, 33; Лк. 13, 21), собирающее, соединяющее собою и преобразующее в себе уверовавших в Божественную проповедь. Сию-то закваску «жена», т. е. Церковь пренебесного Жениха, «взяв, положила в три меры муки» – в трёх разрядах спасаемых: рабов, наёмников и сынов; целомудренных в браке и девственников, «доколе не вскисло все» (Мф. 13, 33), всё, что удостоено в воскресении Царства Божия, – Церковь, собравшая и праведных, бывших прежде закона, и тех, которые были во время установления закона, и праведных в благодати, что и совершила благодать Евангелия.

Ибо Сам Спаситель – истинно Божественная и чистейшая закваска, Хлеб жизни и Царь вечный; Он, воплотившись и придя в мир, спас живших прежде закона и в законе, освободил их от уз и соединил с уверовавшими в Него. И с другой ещё целью пребывает Он сокровенным, как чистая и живая закваска – в меру приемлемости (тварью) как бы разделяется тройственно по разумным созданиям, каковы: Ангелы, святые, отшедшие на Небо, и мы, живущие и верующие в Него.

Доколе не вскисло все – когда всё воскреснет через Него и всё будет едино, когда и наше естество будет участвовать в славе Его и Его Ангелов.

59. Почему в законе хлебы опресночные, а в благодати – квасные

Будь же и сам ты заквашен о Господе, и старайся быть закваской Царства Небесного, и не спеши приобщаться опресночных хлебов Ветхого закона.

Ибо закон есть тень и образ бездушный, чуждый жизни, почему он и имел опресночные хлебы, как мертвые и соответствующие ему тени, которые и назывались не просто хлебами, но опресноками, имея с хлебом только нечто общее и нося только имя хлеба.

Будь причастником великой жертвы Мелхиседека, которой хлеб квасной (а не опресночный) и вино были предвестием новой жертвы Мелхиседека, вечного и истинного Мелхиседека и единого Архиерея Иисуса Христа, о Котором написано: Ты священник вовек по чину Мелхиседека (Евр. 5, 6). Если же не хочешь, то, может быть, вместе с опресноками будешь и жертву приносить, и приобщаться бессловесного Агнца по-иудейски, будешь совершать их празднества и принимать опресноки как дары, что запретили нам делать отцы наши, может быть, ты примешь обрезание, будешь субботствовать? Это уже станет естественно для тебя, так как для тебя не будет ничего в иудаизме недостойного, и ты часто и в трапезе начнёшь общаться с иудеями. Таким образом, будет и мало различия между тобою и этими богоубийцами и безбожниками; но у нас нет ничего общего с ними.

«Древнее прошло, теперь все новое», говорит Павел (2Кор. 5, 17). И как вместо обрезания существует у нас крещение, так вместо бессловесной жертвы – Агнец Божий, и вместо опресночных хлебов – квасной (хлеб) Царства Христова, который есть Хлеб жизни. «Ядущий сей хлеб, не умрет» (Ин. 6, 50-51), сказал Господь.

Если же ты ещё споришь, по своему обыкновению, и настойчиво доказываешь на примере Тайной вечери, и говоришь, что на ней предложен был опреснок, ведь законная (иудейская) пасха совершалась на опресноках, то весьма многие и совершенно истинные изречения величайших и божественных мужей низлагают твою дерзость и неразумие. Они показывают, что не был ещё возбранён к употреблению хлеб квасной, когда Спаситель преподал Таинство. Свидетельствует об этом и Евангелие, проповедуя, что не был тогда день опресноков, когда Христос священнодействовал Свои Тело и Кровь. Но это было прежде дня опресноков: перед праздником пасхи (Ин. 13, 1), сказано. Он преподал Жертву, когда сотворил вечерю.

Тогда же совершил Он и то, что относится к умовению, и это было прежде пасхи иудейской. Смотри, что сказано и про день страдания: и они не вошли в преторию, чтобы не оскверниться, но чтобы можно было есть пасху (Ин. 18, 28). И о времени распятия опять сказано: тогда была пятница... та суббота была день великий (Ин. 19, 31).

И из того, что Евангелие тотчас же прибавляет: Иисус взял хлеб (Мф. 26, 26), и не прибавляет: бесквасный, равно как из того, что сказал Господь: Очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания (Лк. 22, 15), совершенно ясно видно о чём речь. То есть, что Христос, конечно, желал не иудейской пасхи, которую часто совершал, но что Он пришел уничтожить тень истины.

Впрочем, если Он совершил и законную пасху, то совершил прежде, а потом передал ученикам Свою. И Он желал передать её прежде страдания для того, чтобы пребывать с нами. Дабы истинно было то, что сказал Он: Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем (Ин. 6, 56). Поэтому Он сделал не только требуемое законом на этой вечери, но и совершил умовение, и возлежал, поэтому же там было не только печёное мясо, но и солило, в которое омочил руку Иуда. Следовательно, та вечеря не была временем иудейской пасхи, и Спаситель совершил тогда не иудейскую только, но, главным образом, Свою пасху, о которой и говорил: Сие творите в Мое воспоминание (Лк. 22, 19), и: Плоть Моя истинно есть пища, и Кровь Моя истинно есть питие (Ин. 6, 55).

А о том, что древнее прекратилось, Он Сам опять свидетельствует, говоря: ибо все пророки и закон прорекли до Иоанна (Мф. 11, 13). Справедливо, значит, что Он возжелал тогда не иудейской пасхи из бессловесного агнца и крови животного, но желал передать ученикам и передал Свою собственную, которую Сам совершил тогда единственный раз и заповедал совершать вовеки.

Хотя бы всё это, а также свидетельства отцов ты и отвергал по неразумию, однако даже и в том случае, если бы Спаситель, по обстоятельствам времени, принёс тогда опресноки, тебе надлежало бы делать совершеннейшее т. е. соблюдать Новый Завет, подобно тому, как приняли это мы, чтобы и прочее делать, превышая закон, и чтобы праведность наша преизбыточествовала праведность книжников и фарисеев (Мф. 5, 20).

Потому что мы свободны от закона кровию Иисуса Христа, ибо «Христос искупил нас от клятвы закона» (Гал. 3, 13), говорит Павел, и нет нам никакой пользы в служении закону, так как если снова поступаем по нему, то «не будет вам никакой пользы от Христа» (Гал. 5, 2), опять говорит Павел. Так, исполнив всё за нас, Христос освободил нас. Поэтому Он был и обрезан, а мы не обрезаемся, но крещаемся Духом и вкушаем не плоть и кровь мёртвых животных, но Плоть и Кровь Его.

Итак, слишком очевидно, что преподана Им жертва Его страшного Хлеба и Чаши, а не пасха подзаконная, поскольку Он говорит: сия чаша есть Новый Завет в Моей крови (Лк. 22, 20), и: сие есть Кровь Моя Нового Завета (Мф. 26, 28), подобно тому, как и пред этим, давая нам в пищу Тело Своё, говорил: приимите, ядите: сие есть Тело мое (Мф. 26, 26).

Но ты не можешь подражать этому, настолько ты привязан к опресноку, не можешь разделять и преподавать Тело, равно как и Кровь Его, хотя Он и говорит: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета (Мф. 26, 27-28). Ты не делаешь и этого, и приходящим к тебе причаститься не преподаешь Чаши: столько во всем допустил ты нововведений.

Мы же во Христе священнодействуем по образу Его, и преломляем хлеб, как Он преломил, и едим, как Он сказал, и даём верным, и приносим хлеб совершенный, поелику и Он совершенный человек. И делаем это также в знак прекращения жертвы ветхозаветной, так как время её закончилось, когда явилась Истина.

Между тем мы веруем также, что и Спаситель освятил хлеб квасной, совершенный, в пасху, которой возжелал, хотя прежде Он и совершил законную пасху. Когда Он возлежал и имел солило, в которое омочил руку Иуда, тогда, очевидно, Он совершал не пасху подзаконную, ибо в ней, как предписывал закон, всё было печёное на огне, а не варёное в воде.

Итак, справедливо то, что подзаконную пасху Он совершил в другое время, а тогда совершил Свою пасху, которой и возжелал. И я говорю это часто, желая и Сам в Нём, по милости Его, вкушать сию живую пасху всегда, ныне и в будущем веке. Об этом молюсь я во всякое время за себя и за всех братий.

И освящая священную чашу в Нём, Христе Боге нашем, давшем нам Себя, мы, как заповедано, даём в любви пить от неё и всем братиям, становясь едино, как молился Он (См.: Ин. 17, 11), и будучи едино с Ним и с Отцем и Духом, как Он сказал (См.: Ин. 17, 21).

Но довольно этого. Увлекаясь словом, мы сказали больше, чем предполагали говорить в кратком очерке.

61. Против армян

Кровь же излилась с водою, как говорит Евангелие, и мы пьем от ребра сего. Об этом часто говорит и Златоуст, которого отметают армяне, об этом говорят и вселенские отцы. И всего того, что истекло из ребра Спасителя, должно причащаться, так как это истекло из тела Господня, и именно из него, а не из другого, хотя одно называется кровью, а другое – водою. И это поистине, как засвидетельствовано, суть кровь и вода. Ибо поскольку надлежало явиться двум источникам, которыми мы возрождаемся и живем Духом, то они истекли для нас из самой Жизни.

Поэтому всегда необходимо, чтобы в составе Таинства, в страшной Чаше, были и вино, и вода, а не одна вода, как говорит нечестивая ересь гидропарастатов, ниспровергающая предание Таинств.

Подобно безбожию и нечестию язычников, ересь армян отвергает вино как нечто злое и не отвергает пьянства. Это происходит по навету возбуждающего их лукавейшего демона, раздражающего их против нас, христиан, к отвержению, очевидно, священнейшей Жертвы, или, лучше сказать, к их стыду и удалению.

И не одно вино отрицают еретики-армяне, желающие, очевидно, опровергнуть одну «ересь» и впадающие в худшую, как случилось это с ними и в других отношениях, когда они уклонились от истины. Так, желая опровергнуть Нестория, который проповедовал разделение во Христе и учил отдельно о Слове, а отдельно о человечестве, они пришли к тому, что стали говорить, что будто бы во Христе – одна природа. Этим они, несчастные, отвергли воплощение Его. Ибо как же Бог Слово воплотился, если в Нём одна природа? И какая это природа – Божеская или человеческая? Ведь они исключают одну из природ.

Таким образом, они идут против Божественных догматов. Против ереси гидропарастатов восстаёт и Златоуст, приводя сказанное Господом: не буду пить от плода виноградного (Лк. 22, 18); виноград же даёт вино, а не воду. Златоуст отвергает ересь, но не отвергает воды, ибо не сказал он: одно вино без воды, но – виноград даёт вино, а не воду. Поэтому должно быть и вино, но и вода должна быть с ним, так как и то и другое истекло из Божественного ребра. Однако козни обольстителя многих совратили с пути истины.

Мы же идем царским путем: как научены, что из животворящего ребра истекли кровь и вода, так и вливаем в чашу вино с водою и приносим Святой Троице вместе с квасным хлебом. Всё это воспринято нами от Христа Бога нашего, и Его апостолов, и отцов наших. Так издревле передано нам приносить хлеб квасной и чашу – вино и воду. Об этом свидетельствуют и священные молитвы, и древнее предание, и обычай.

На это указывает Божественная литургия Златоуста и еще яснее – литургия богоявленного Василия. Ибо после слов: и приим хлеб во святыя, и пречистыя, и непорочныя Свои руце, и показав Тебе, Богу и Отцу, благодарив, благословив, освятив, преломив, даде, прибавляет: такожде и чашу от плода лознаго приим, растворив, благодарив, благословив, освятив, даде.

Видишь ли? Приим, сказано, от плода лозного и растворив, то есть смешав с водой, что обозначается словом «растворив».

Да и божественный Иаков в священной литургии, называемой его именем, а она служится во многих местах, говорит так: и приим чашу, и растворив из вина и воды. И все отцы наши приносили так во Вселенских Церквах и апостольских престолах, и от них издревле перешло к нам самое предание животворящей Жертвы. Мы приняли её по преданию не от каких-нибудь частных лиц, не в углу, но издревле от всех преемников апостольских и исповедников-отцов, просиявших чудесами. От отцов, собиравшихся вместе в наших пределах, и особенно в христолюбивом городе Константинополе, который во Христе и основан, и распространяется, и сохраняется Всесвятой Его Матерью. Именно в Константинополе утверждён был Вторым божественным Вселенским Собором составленный в Никее Символ веры.

Часто из всех пределов собираясь вместе, тогда и после, и часто священнодействуя вместе, все отцы старательно передали нам то, что относится к тайноводству. И Церковь, особенно Константинопольская, весьма точным образом содержит чистую, правую и неповрежденную веру во Христа и непреложные от начала Божественные догматы. Ибо в ней и благочестие было всегдашнее, и явились равноапостольные пастыри, и она имела основанием верховного и первозванного в апостолах. Ибо она была устроена и сохраняется христианскими царями – Константином и прочими, ревновавшими о Христе. И во время споров о Божественных догматах и других священных преданиях не только один кто-нибудь первосвятительствующий в ней издавал законы, но повелением и старанием благочестивых царей собираемы были архиереи, наблюдавшие за благочестием во всей вселенной.

И римский первосвятитель присутствовал на этих собраниях или сам лично, как некогда Агапит и потом Мартин, или присылал местоблюстителей. Присутствовали и епископы: Александрийский, Антиохийский и епископ божественного града Иерусалима, а кроме того, со всех стран собранные и избранные, которые, единодушно разрешая сомнения, ограждали и должным образом утверждали чистое и истинное учение. И они приняли это от апостолов.

Так, когда некоторые завели речь об обрезании, тогда Павел и Варнава не решились сами положить закон, но предоставили это собору апостолов, от которого и получили в письменном виде то, что надобно делать. Тогда держали слово не только Пётр, но и Иаков, и Иоанн, и прочие. И таким образом изложили своё мнение в послании к ним Павлу и Варнаве.

И ещё прежде того Пётр, когда потребовалось избрать апостола для восполнения числа двенадцати учеников, не решился на это сам, но совещался со многими и с ними совершил это дело. И когда – после откровения, [принятого от Бога] – выбрал Корнилия, тогда весьма многими словами и с помощью бывших при этом свидетелей уверил прочих апостолов, что это от Бога, а не от него, дабы апостолы и приняли Корнилия.

Подобным образом и Павел начинал свою проповедь и совещался о ней, чтобы не напрасно ходить, – Павел, носивший в себе Христа, всегда движимый Святым Духом.

Итак, кто дерзнул бы выставить себя, не будучи поставлен Богом и рабами Божиими? И кого бы мог кто-нибудь провозгласить учителем своим, противопоставив отцам: одного, двух или многих, учреждающих ложные догматы и не воспринятые от апостолов и отцов тайны? Ибо таковых следует скорее назвать лжеучителями, которые учат иному и устанавливают новое, вопреки тому, что всеми принято и утверждено, и в общих собраниях и повсюду распространено всеми отцами.

Свт. МАРК ЭФЕССКИЙ († 1457 г.)

Изложение о том, каким образом он принял архиерейское достоинство, и разъяснение о соборе, бывшем во Флоренции

1. По повелению и нужде Христовой Церкви восприяв архиерейское служение, которое выше и моего достоинства и силы, я последовал за Вселенским Патриархом и за Богоданным Царем и Самодержцем на Собор в Италии, не взирая ни на мою немощь, ни на трудность и огромность дела, но надеясь на Бога и на общих тех Предстателей, я верил, что все у нас будет хорошо и мы совершим нечто великое и достойное нашего труда и надежд. Но едва, прибыв туда, мы немедленно на опыте узнали, что отношение к нам латинян иное, нежели надеялись, и немедленно нам пришлось отчаяться в благополучном конце; так что не́кто из нас, видя это, сказал другому, близ находящемуся: «Едва ли будут готовы изменить что-либо в своих обрядах и учении эти мужи, которые до такой степени возвещают нам об их превосходстве над нашими обрядами и учением».

Между тем, согласно приказанию, мы ожидали и терпели долгие отлагательства, дабы собрался и был назначен Собор. Но, вот, пришел конец отлагательству, и, после того как прошло много дней, не без затруднений мы сошлись в одно место – греки и латиняне – имея прежде всего дискуссию о прибавлении в символ.

2. И, затем, будучи подвигнут быть во главе диспута, я сначала старался приписать им причину разделения и обвинить в недружественности и презрительности к нам, в то время как они защищались и бросали вину на нас, оправдывая самих себя, как это – в их обычае. Затем, на последующих собраниях, имея под рукой деяния Вселенских Соборов, я прочел из них те определения, в которых божественные Отцы запрещают изменение Символа даже в слове и слоге и санкционируют страшные прещения против тех, которые когда-либо дерзнуть это сделать: так, чтобы на основании сего прещения тем епископам и тем клирикам – быть несвященными и чуждыми данной им благодати, а мирянам – подлежать анафеме, т.е. отлучению от Бога. К тому же чрез неопровержимые силлогизмы я представил логическую необходимость моих слов и что невозможно иначе разуметь те определения, нежели я их истолковал и разумел.

Но поскольку мы убедились, что латиняне с тех пор благоразумно сбросили маски в прениях с нами: ибо предмет прений был не в отношении к Истине, они и не ставили себе целью со тщанием найти ее, но только для того предпринимали дискуссии, чтобы казалось, что они не́что говорят и занимают свой слух, ибо для них было необходимо свести на нет заседания, дабы после казалось, судя по их словам, что они свели на нет все то, что говорилось нами, – то, с тех пор уже оставив дискутировать, мы просили их (что же еще мы могли сказать, чтобы привлечь их каменные души?) придти к доброму тому соглашению, которое мы имели раньше и в отношении нас самих и наших Отцов, когда одно мы говорили и когда не было между нами раскола.

Но, говорить им это, казалось, все равно как, петь глухим, или кипятить камень, или сеять на камне, или писать на воде или другое подобное, что в пословицах говорится в отношении невозможного. Они, принуждаемые аргументами и, однако, совершенно не допуская никакого внесения исправления, по причине, как кажется, неисцельности, просили нас перейти к рассмотрению догматического учения, ибо уже достаточно (как они говорили) было сказано о прибавлении, надеясь этими, словами прикрыть их дерзость в отношении Символа, если было бы доказано, что их догматическое учение здраво. Но наши не уступали и были непреклонны, не желая иметь суждение о догматическом учении, если сначала не будет исправлено прибавление; и они держались бы до конца в этом сопротивлении, и так разошлись бы, правильно поступая, если бы потом не были принуждены никоторыми лицами, говорившими, что не уместно было бы отбыть, ничего не говорив о догмате; тогда они согласились перейти на другое: т.е. от дискуссии о прибавлении в символ к дискуссии о учении, и это же – из Феррары во Флоренцию.

3. Прибыв туда, мы приступили к прениям об учении, в то время как латиняне представляли изречения, некоторые из каких то апокрифических и неизвестных книг, а некоторые из подложных и испорченных, в которые насильно было внесено их собственное учение. Итак, я, опять вступив с ними в борьбу и совершенно показав нелепость их учения и доказав, что профанационным образом книги являются подложными – ничего не достиг и никого не убедил, кроме того, что бесполезно и бесцельно потерял время. Ибо одни слова сменялись другими, и речь рождала речь, как это в их обыкновении; и ничем сколь-нибудь большим их истина не доказала свою силу, хотя они много излили чернил ради себя и многословиями прикрывали ее, пока, наконец, снова потеряв терпение, как от того, что был измучен присущей мне немощью, так и от того, что видел бесплодность слов, я, как мог, простер к ним очень длинное слово, в котором неопровержимыми свидетельствами представил истину нашего догмата: что только от Отца, а не от Сына, исходить Дух Святый; начав от евангельских слов, затем от Апостолов и последовавших им и дойдя даже до Третьего Вселенского Собора, по порядку обрабатывая все из сказанного и суммируя и делая вывод, что находящийся в распоряжении материал доказывает, что везде осуждается новшеский догмат латинян.

4. На этом я закончил к ним речь, решив или больше не сходиться с ними на собрания, или, по крайней мире, молчать. Но они вызывали нас, приятно это нам или нет, на возражения против того, что было сказано. И делая это, в то время как я по немощи отсутствовал, два последующих заседания только они говорили, между тем как никто не взял на себя защиту; на первом заседании они приводили слова своих Учителей, в которых говорилось, что Дух Святый исходит от Сына, так же как и от Отца; на втором заседании, возражая на то, что было мною сказано, они больше извращали, нежели опровергали наших Учителей, приводя противоположные, как им казалось, мнения. Но так как я молчал и не видно было, чтобы кто-нибудь из наших возражал им, как потому, что власти судили, что так лучше, так и потому, что все не решались на борьбу и боялись, чтобы не впасть в ссоры и неприятности, то они, наше молчание принимая за удачу, и как бы неких бегущих призывая на борьбу, и так как никто из нас не соглашался, аплодировали себе, как победителям и как обладателям истины. Это же намеревались они и всегда делать, чтобы, раз и навсегда приготовившись говорить противоположное всему тому, что нами говорилось, затем приписывать себе победу.

5. Затем начались речи о примирении и компромиссе, и некто из наших выступил, сказав, что хорошо облобызать мир и достичь святого соглашения между нами, так чтобы и не являлось, что Западные (св. Отцы) противоречат Восточным (св. Отцам); и уже некто начал философствовать о том, что «чрез» у наших Учителей находится равнозначащим «от, из», и что оно («чрез») делает Сына Виновником Духа. Таким образом постепенно возникло латинствование, а затем начали работать над способом, как заключить Унию и выработать некоторые изречения, которыми могли бы обеспечить соединение, представляющие серединное положение и могущие быть воспринятыми согласно и тому и другому учению, как бы некий сапог, годящийся и на ту и на другую ногу [83]. И по этой причине им сие казалось весьма соответствующим для той цели, что-бы таким образом и наши легче были бы привлечены, и можно было надеяться, что сие будет беспрекословно принято противной стороной. И составив некую грамоту, содержащую сие, а также ясно излагающую их суждение, они направили ее им, чтобы благодаря сему заключить Унию. Но те ни в коем случае не пожелали принять эту грамоту беспрекословно, но или вызывали тех на защиту и разрешение того, что было в грамоте из относившегося к предмету спора, или же требовали принятая своего, что они предварительно послали, а это было полное соглашение в отношении учения латинян и греков и исповедание, что Дух Святый исходить также и от Сына.

6. Много же было потрачено времени, и наши тяжело переносили отлагательства и страдали в нужде и были изведены голодом, ибо и этим им приходилось бедствовать: ничего никому не давалось из уговоренных расходов, дабы принудить тем постепенно покориться им. Но к чему много говорить? – Не успокоились предатели своего спасения и Православия («Благочестия») оставить ни один камень неперевернутым, до тех пор, пока не добились, собравшись на Собрание, на котором председательствовал Император и Патриарх и сидел с ними Деспот (Димитрий Палеолог), публично объявить «латинствование». Когда они привели изречения, которые казались угодными для латинян, как из учителей тех, так и из великого Кирилла, то прежде чем вступить в борьбу со мной и в то же время дерзко мне нанести ряд оскорблений, они так запросили Собор: каково его мнение относительно этих изречений и готов ли он признать Сына Виновником Святого Духа? В отношении приведенных изречений участники Собора заявили, что, поскольку они являются подлинными словами Учителей, так как это удостоверяется из послания божественного Максима [84], то они не подлежать сомнению; но приписать Сыну вину Духа большинство совершенно воспротивилось, ибо это и мудрый Максим определил говоря, что Западные Отцы не делают Сына Виновником Святого Духа. Но те, кто были дерзко упорны в нечестии, и те, которые от начала последовали за ними, обольщенные радужными обещаниями и дарами, с «непокрытой головой» возвестили Сына Виновником Духа, что даже в изречениях латинян нигде не находится открыто выраженным. К ним причислился и Патриарх, будучи обольщен уже и сам, несчастный, жаждущий как можно скорее отбыть оттуда, хотя судьба его гнала к смерти.

Я же мое мнение, а вместе и Исповедание Веры, имея написанным (ибо раньше было так установлено, чтобы каждый подал свое мнение в написанном вид), так как увидел, что они уже лихорадочно стремятся к заключение Унии и что те, которые ранее были со мной, теперь находятся с ними, а о докладных записках и не поминают, и сам удержал мое писание, чтобы разжегши их к борьбе, не подвергнуть себя явной опасности. Однако устно я безбоязненно объявил свое мнение, говоря, что иначе невозможно согласовать изречения Западных и Восточных Отцов, как только согласно толкованию в послании преподобного Максима, которому следуя, мы утверждаем, что Сын не есть Виновник Святого Духа; я неодобрительно присовокупил и в отношении прибавления, сказав, что и в этом я не уступаю латинянам, и согласно приведенным словам, оно не хорошо и не благословенно сделано. После этого они занялись своими делами и обратились к составлению Соборного Определения (Акта Унии) и всего прочего для Унии; я же, с тех пор отмежевавшись от них, ушел в самого себя, для того, чтобы непрестанно согласуясь со святыми моими Отцами и Учителями, всем сделать известным мое воззрение чрез это мое писание, дабы (всякому) желающему было бы возможно взвесить: любя ли здравое учение, или же какое-нибудь извращение, я не принял заключенную Унию.

Исповедание Правой Веры, изложенное на соборе, бывшем с латинянами во Флоренции

1. По благодати Божией, наставленный благочестивыми догматами и во всем последуя Святой и Кафолической Церкви, я верую и исповедую, что Бот Отец – единый безначальный и безвиновный, и – Источник и Вина Сына и Духа: ибо от Него рождается Сын и от Него исходит Дух; как ни Сын не участвует в исхождении Св. Духа от Отца, так и Дух – не участвует в рождении Сына от Отца; или иными словами, – Оба являются «Происхождениями» и то – совместными Друг с Другом, как учат Отцы богословы.

...2. Что касается изречений Западных Отцев и Учителей, которыми приписывается Сыну Вина Духа, то я их и не знаю (ибо они и не были когда-либо переведены и не были одобрены Вселенскими Соборами) и не приемлю, замечая, что они – испорчены и имеют много вставок, как повсюду во многих иных книгах, так и в той, которая была представлена латинянами вчера и третьего дня – в книге Деяний Седьмого Вселенского Собора, в которой Символ Веры, находящийся в Соборном Определении, имел в себе прибавление (Filioque), которое когда читалось, какой стыд объял тех, знают присутствовавшие тогда. Но те (Западные Отцы) не писали ничего противного Вселенским Соборам и общим их догматам и, отнюдь, ничего не созвучного Восточным Учителям, и ничего – не соответствующего, о чем свидетельствуют многие изречения их. Поэтому подобного рода опасные изречения об исхождении Святого Духа я отвергаю и, согласуясь со Святым Дамаскином, не говорю, что Дух происходит от Сына, хотя бы кто-нибудь иной и говорил это; и не говорю, что Сын – Виновник и Изводитель Духа, чтобы этим не ввести в Троицу Иного Виновника, и от этого разумелось бы наличие двух Виновников и двух Начал. Ибо здесь быть Виной не является свойством существа, так чтобы оно было общим и одним для Трех Лиц; и посему никак и никоим образом латиняне не избегнут двух начал до тех пор, пока будут утверждать, что Сын – Начало Духа; Начало – это личное свойство и им различаются Лица (между Собой).

3. Итак, во всем последуя Святым и Вселенским Седьми Соборам и просиявшим на них богомудрым Отцам, я – «Верую во единого Бога Отца Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым. И во единого Господа Иисусa Христа Сына Божия, Единородного, Иже от Отца рожденного прежде всех век: Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рожденна, несотворенна, единосущна Отцу, Имже вся быша. Нас ради человек и нашего ради спасения сшедшого с небес, и воплотившегося от Духа Свята и Mapии Девы, и вочеловечшася. Распятого же за ны при Понтийстем Пилате, и страдавша, и погребенна. И воскресшого в третий день по Писанием. И возшедшого на небеса, и седяща одесную Отца, и паки грядущего со славою судити живым и мертвым, Егоже Царствию не будет конца. И в Духа Святого, Господа Животворящего, Иже от Отца исходящего, Иже со Отцем и Сыном спокланяема и сславима, глоголавшего пророки. Во едину Святую, Соборную и Апостольскую Церковь. Исповедую едино крещение во оставление грехов. Чаю воскресения мертвых. И жизни будущего века. Аминь».

4. Это священное учение и Символ Веры, возвещенный Первым и Вторым (Вселенскими) Соборами и санкционированный и подтвержденный прочими Соборами, – всей душею приемля и храня, я приемлю и целую с реченными Семью Соборами и тот Собор, который был собран после них во время царствования Блогочестивого Царя Василия Ромейского и Святейшего Патриарха Фотия, и который был называем «Восьмым Вселенским», который в присутствии легатов Иоанна, блаженного папы Ветхого Рима, – Павла и Евгения епископов и Петра пресвитера и кардинала, санкционировал и подтвердил Седьмой Вселенский Собор и постановил сочислить его к бывшим прежде него Соборам, восстановил Святейшего Фотия на его престоле, а также осудил и анафематствовал, как это делали и прежде него Вселенские Соборы, тех, которые дерзают делать какое-нибудь новшеское прибавление или изъятие или вообще вносить какое-либо изменение в преждереченном Символе. «Если кто», говорит он, «помимо этого Священного Символ дерзнет иной писать или прибавлять или убавлять и дерзко отзываться об этом постановлении, да будет осужден и извержен из всего христианского общества». Это же самое касательно оного прибавления в Символе говорит еще более широко и очевидно и папа Иоанн в послании к Святейшему Фотию. Этот Собор издал также каноны, которые находятся во всех сборниках канонов.

5. Итак, согласно постановлению, как сего, так и до него бывших Соборов, полагая необходимым сохранить Священный Символ Веры ненарушенным – так, как он был издан – и приемля то, что они приняли, и отвергая то, что они отвергают, я никогда не прииму в общение дерзнувших прибавлять в Символ новшество относительно исхождения Святого Духа, до тех пор, пока они пребудут в таковом новшестве. «Ибо бывающий в общении с отлученными от общения», говорится, «и сам да будет отлучен» [85].

И божественный Златоуст, толкуя слова (Апостола): «Аще кто вам блоговестит паче, еже приясте, анафема да будет» (Гал. 1, 9) – говорит так: «Он не сказал: если бы они возвестили вам нечто противное или совершенно извратили бы, но если и нечто малое блоговестили бы помимо того, что вы приняли, или, быть может, что-нибудь изменили, – анафема да будет». И там же он говорит: «Необходима – умеренность, дабы не оказалось преступить закон».

И Василий Великий в «Подвижнических Наставлениях» так говорит: «Отвергать нечто из написанного или вводить нечто из ненаписанного – явное отпадение от веры и знак дерзости; ибо Господь наш Иисус Христос говорит: «Овцы Моя гласа Моего слушают»; а перед этим Он говорит: «По чуждем же не идут, яко бежать от чуждого гласа». И в «Послании к монашествующим» он так говорит: «Если некоторые претендуют, что исповедывают здравую веру, имеют же, тем не менее, общение с инакомыслящими, если и после увещания не перестанут так поступать, то надлежит иметь и их самих не только отлученными, но даже и братией не называть».

И прежде него, Игнатий Богоносец в послании к божественному Поликарпу Смирнскому так говорит: «Всякий говорящий паче, еже установлено, хотя бы и был достойным по вере, хотя бы и постился, хотя бы и девство соблюдал, хотя бы и знамения творил, хотя бы и пророчествовал, пусть будет для тебя как волк в овечьей шкуре, действующий на погибель овец».

Да и какая нужда много говорить?! – Все Учители Церкви, все Соборы и все Божественныя Писания увещевают нас бежать от инакомыслящих и отступить от общения с ними. Итак, неужели же, всех их презрев, я последую за теми, которые под личиной ложного примирения призывают заключить Унию с теми, которые нарушили священный и божественный Символ и вводят Сына, как второго Виновника Святого Духа? Ибо прочие из нелепостей, из которых и одной только было бы достаточно для того, чтобы разойтись с ними, я оставляю в настоящее время не упомянутыми. Да не приключится мне когда сего, – о, Утешителю Благий! – да не отступлю до такой степени от себя самого и от здравых суждений, но имея от Твоего учения и Тобою одухотворенных мужей, да приложусь к Отцам моим, вынося отсюда, если не иное что, так – Православие!

Латинянин или о прибавлении в Символе

Латинянин: Удивляюсь, почему вы нас обвиняете за прибавление в Символе, когда, вот, и Второй Вселенский Собор передал Символ Веры, совершенно изменив Символ Первого Собора, прибавлениями увеличив, а остальное пояснив для большей ясности. Итак, если сохраняется ненарушенность догмата, ничего не нарушается изменением в словах.

Грек: С этим мы соглашаемся и нам не неизвестно, что в отношении слов Символ Веры Второго Вселенского Собора в сравнении с Символом Перого Вселенского Собора, явился измененным. Но то, что допускалось изменять тем Отцам, не значит тем самым, мы говорим, что и тебе это разрешается.

Латинянин: Почему же нет?

Грек: Прежде всего потому, что те Отцы – это был Вселенский Собор, тебе же это – не присуще, как бы ты ни гордился папой и его приматом. Затем, тогда это было дозволено, ибо до тех пор не было запрещено вносить изменения в Символ Веры. К тебе же, дерзнувшему после запрещения сделать прибавление, это никак не относится, разве лишь – подлежать тем проклятиям, которые изрекли Отцы на тех, которые дерзнут вносить изменения в Символ Веры.

Латинянин: Но когда же это было запрещено и по какой причине?

Грек: Я тебе все точно расскажу. После того, как Символ Веры был изложен Первым Вселенским Собором, многие и различные изложения веры (т.е. Символы Веры) были составлены различными Соборами с целью выделить Единосущие. Но они не были санкционированы. Второй Собор, который также был Вселенским Собором, и мысль Первого Собора сохранил и сделал свое собственное изложение, именно – то, которое мы употребляем без прибавления, а вы – с прибавлением; однако, ни тот, ни другой из этих двух Соборов не внес решения о каком-либо запрещении изменения Символа. Поэтому-то на Третьем Вселенском Соборе был принесен Символ Веры, составленный единомышленниками Нестория и заключавший в себе еретическое учение, при посредстве которого (Символа) они и крестить дерзали некоторых в Лидии. Прослушав его и судив, что более недопустимо, чтобы всякий желающий изменял Символ, Отцы немедленно вынесли постановление, чтобы с тех пор никто не дерзал изменять веру, изложенную Отцами, то есть Символ Веры. Поэтому и блаженный Кирилл Александрийский, зная постановления Собора (так как он сам был председателем того великого Собора), в послании к Иоанну Антиохийскому так говорит: «Никоим образом мы не допускаем нарушать веру, изложенную Отцами нашими, то есть Символ Веры; ни нам самим, ни иным мы не допускаем изменять ни единого слова его содержания, ни единого даже слога нарушить, памятуя говорящего: «Не прелагай предел вечных, яже положиша Отцы твои» (Притч. 12, 28), ибо это не они говорили, но через них говорил Дух Бога и Отца, Который от Него исходит, но не чужд же – Сыну, согласно понятию естества».

Слышишь ли, что не только мысль, но и слово и даже слог он запрещает изменять и нарушать? – «Не допускаем, ни нам самим ни иным», говорит он как бы от лица всего Собора. И хотя это был Вселенский Собор, однако, они вынесли постановление о запрещении и изрекли те страшные прещения нарушителям Символа. Итак, если они не допускают себе самим, то как допустят тебе? Это же обнаруживается и самым делом: ибо они не дерзнули прибавить в Символе слово «Богородица», о котором и велась вся борьба, но и они, как и до того, как и мы доселе, говорили: «От Духа Святаго и Марии Девы».

Приведенные слова великого Кирилла представляют для меня точное и весьма очевидное свидетельство его мнения, которое он имел касательно божественного Символа и исхождения Святаго Духа, ибо, с одной стороны, он выражает желание, чтобы Символ был ненарушимым и в отношении слова и слога, и, с другой стороны, богословствует, что Дух Святый исходит от Отца, а Сыну – свойствен, как единосущный с Ним. Может ли быть что-нибудь более ясным и более очевидным, чем это? Удивительно же, что он и то и друтое представил в одно, как бы предвидя пророческим духом, что вы, итальянцы, будете нарушителями и того и другого. Так Святые знали и будущее предвидеть и последующее зло предупреждать! Восприяв эти слова, и все Восточные епископы на том сошлись и облобызали мир. Так, по крайней мере, они говорят через Феодорита, пишущего это: «Прочтя в собрании граматы Египтян и тщательно изучив их смысл, мы нашли, что они согласуются со словами послания, посланного оттуда. Ибо они украшены евангельским благородством: в них Господь наш Иисус Христос возвещается совершенным Богом и совершенным Человеком, а о Духе Святом говорится, что не от Сына или через Сына Он имеет бытие, но что Он от Отца исходит, свойствен же Сыну, как именуемый единосущный с Ним».

Видишь ли, как они разумели слова: «не чужд Сыну, согласно понятию естества»? Но и когда Несторий говорил в своем Символе: «Дух Святый не есть Сын, и не чрез Сына имеет бытие», великий тот Собор принял сказанное, и ничего не возразил и не порицал, из чего явствует, что ему было угодно принять это, как свой догмат. Ибо если бы было иначе, разве они молчали бы? Итак, знай, что Третий Вселенский Собор является первым Собором, вынесшим постановление о запрещении внесения изменений в Символ, и первым осудившим ваш догмат, чрез то изречение Нестория, которое принял и признал как свое. Не ищи иного собора, который это одобрил: ибо это совершенно запрещено тем великим Собором, а допускающий это, впрочем, никак не является Собором, но – лжесобором.

Но, хорошо, пойдем дальше! Да и после того Собора, был собран Четвертый Вселенский Собор, который, прочтя сначала собственное постановление и оба Символа, принял оба Символа (Никейский и Царьградский) как бы один, и после прочтения немедленно подтвердил: «Довлеет для полного познания благочестия и утверждения – святой сей и блаженный Божественной благодати Символ». Слышишь ли: «святой Символ»? Итак, оба Символа – один Символ: ибо второй содержит в себе первый. И третий Вселенский Собор сказал о двух Символах, как об одном. Но послушай, что следует за сим: – «Ибо он совершенно учит об Отце и Сыне и Святом Духе». Слышишь ли: «он совершенно учит»? Итак, в нем ничего нет несовершенного относительно Святаго Духа, и Символ Веры не нуждается в прибавлении. Но каким образом долженствует сохранять этот Символ, они говорят при конце: «Итак, чрез те постановления и определения, которые нам было угодно вынести, Святой и Вселенский сей Собор постановил, что никому не допускается вносить иную веру, т.е. писать, или составлять, или учить, или вносить. Дерзнувших же писать, или составлять иную веру, таковых – если они епископы или клирики, – отчуждать епископов от епископства и клириков от клира, – а если – миряне, – анафематствовать их». А то, что здесь «верой» называется Символ Веры, ясно, полагаю, для имущих разум; ибо Собор говорит, отнюдь, не о постановлении, поскольку и после сего были различные постановления. Эту же «веру» делают «иной» не только многие слова, но и одно только прибавление или отъятие или изменение. Ибо «писать, «составлять» и «вносить» явно указывают на составления слов, а это – запрещается.

Латинянин: Нет, говорится «иная» вера в смысле «противоположная» – содержащая чуждые Церкви догматы, ибо вера, имеющая в себе объяснение и разъяснение, отнюдь не есть «иная» вера, хотя бы различалась от основного Символа Веры одним или многими словами.

Грек: Удивляюсь, что ты не исследуешь смысла приведенных слов, но еще более тянешь в свою сторону те (приведенные) изречения. Ведь, полагать, что «иное» означает то же, что и «противоположное», – свойственно мужу не мудрому и не знающему в природе вещей усвоивать каждой вещи присущее ей наименование. Ибо, несомненно, «иное» – шире, чем – «противоположное», и не все «иное» в отношении чего-то уже тем самым и «противоположное» ему: например, человек по форме является нечто «иное», нежели лошадь, но никак не «противоположное», ибо в общем понятии естества он ей ничем не противоположен. Итак, чрез «иную веру» они не имели в виду обозначить «противоположную»: никто не обозначает определенного человека общим термином «живое существо». А что они обозначают словом «иная», явствует из слов «писать» и «составлять», как это было сказано выше. Затем, просто было бы смешно, что составляющий противоположную и еретическую веру (т.е. Символ Веры) – если он епископ или клирик, только низлагался бы, а если – мирянин, предавался бы анафеме, поскольку предаются анафеме в равной степени все еретики, будь то епископ или мирянин. Но не еретиков они имели в виду этим устрашить или отвратить, ибо и после сего было много еретиков, но Символ никто не дерзнул изменить, кроме вас одних. Итак, запрещение относится к тексту, а не только к смыслу, как вы считаете. И, следовательно, поскольку вы нарушили это запрещение, ваши епископы и клирики уже – не епископы и не клирики, будучи низложены такими великими и древними Соборами, а миряне – подлежат анафеме и отлучению. Этими же почти словами определяют и последующие Соборы, Пятый и Шестой, и после них – Седьмой, который и восклицает великим гласом: «Мы держимся законов Церкви; мы соблюдаем определения Отцев; мы прибавляющих или убавляющих нечто от Церкви анафематствуем». И засим: «Если кто все предание церковное писанное и не писанное презрит, да будет анафема».

Разве вы не нарушаете писанное предание Отцев тем, что вносите новшество? Как вы не краснеете, произнося в остальном весь Символ так, как его составили те Отцы, а одно единственное слово вставляя отсебятины? Ибо прибавлять или изымать слова, это – дело еретиков, которые желают благодаря сему укрепить свою ересь. Разве вы поступили бы так в отношении Евангелия или Апостола, или кого-нибудь из ваших Учителей? Разве вы бы не потребовали наказания дерзнувшему на это, если бы он был схвачен? Даже если бы и не было таких постановлений и страшных прещений и множества запрещений, разве не стыдно в чужии писания, уже изданные и господствующие во всей вселенной, вставлять свои собственные слова, и этим возбуждать такой соблазн в Церквах? Бесчувственные и огрубелые вы, «у вас железная душа в сердце»: вы презираете братьев, терпящих соблазн и разделенных с вами, только бы вам не отказаться от своей воли и новшеств!

Что еще? – После Седьмого Вселенскаго Собора собирается иной Собор снова, во время Василия, императора Ромеев, созванный Святейшим Патриархом Фотием. Этот Собор был назван Восьмым Вселенским и имел легатов Иоанна, блаженного Папы Ветхого Рима, – Павла и Евгения епископов, и Петра, пресвитера и кардинала. Этот Собор санкционировал Седьмой (Вселенский) Собор, утвердил блаженного Фотия на его престоле и дерзающих с тех пор говорить оное прибавление в Символе предал анафеме. «Если кто», говорит он, «помимо этого священного Символа дерзнет иной писать или прибавлять или убавлять и дерзко отзываться об этом постановлении, да будет осужден и извержен из всего христианского общества». Это же самое касательно оного прибавления в Символе говорит еще более широко и очевидно и папа Иоанн в послании к святейшему Фотию. Этот Собор издал также каноны, которые находятся во всех сборниках канонов. Итак, не несправедливо мы отделяем себя от вас, которые ни во что ставите таких великих Отцев и Вселенские и многочисленные Соборы.

Окружное Послание против греколатинян и постановлений Флорентийского Собора

Всем, находящимся на материке и на островах православным христианам, - Марк, епископ Ефесской митрополии, - радоватися о Христе

1. Пленившие нас злым пленением и пожелавшие отвести в Вавилон латинских обрядов и догматов, конечно, не смогли привести это в конечное исполнение, сразу же увидев, что на это мало шансов, да и просто – невозможно, но где-то остановившись на середине, как сами, так и те, которые последовали за ними, они – ни тем, чем были, уже не остались, ни иными не стали: ибо, покинув Иерусалим – который, воистину, был как бы «Видением мира» (Ис. 28, 16; 1Пет. 2, 6) и Гору Сион – утвержденную и непоколебимую веру, но (с другой стороны) не в состоянии и не желая стать и наименоваться Вавилонянами, они назвали себя посему, как будто бы и справедливо, «греко-латинянами», а в народе называются «латинствующими». Итак, эти половинчатые люди, подобные мифическим кентаврам, вместе с латинянами исповедуют, что Дух Святый исходит от Сына, и имеют Сына Виновником Его бытия [ибо эти слова заключаются в их Соборном Определении (Акте) Унии], а вместе с нами исповедуют, что Он исходит от Отца; и вместе с ними говорят, что прибавление в Символе было сделано законно и благословенно, а вместе с нами – не допускают, чтобы оно произносилось в Символе (между тем, кто бы стал уклоняться от того, что – законно и благословенно?!); и вместе с ними говорят, что безквасный хлеб – Тело Христово, а вместе с нами – не дерзают его принимать. Разве не достаточно – сего, чтобы явить их дух, и что не в поисках Истины, которую, имея в руках, они предали, они сошлись с латинянами, но из желания обогатиться и заключить не истинную, но ложную Унию.

2. Но надлежит рассмотреть, каким образом они объединились с ними: ибо все то, что объединяется с чем-то иным, конечно, объединяется посредством чего-то среднего между ними. Итак, они задумали объединиться с ними посредством суждения относительно Святого Духа, вместе с ними выражая мнение, что Он и от Сына имеет бытие; но все остальное у них – различно, и ничего у них нет ни среднего ни общего, и по прежнему произносятся два различных друг от друга Символа, как это и было до того; совершаются также различные и несогласующиеся друг с другом Литургии: одна чрез квасный хлеб, другая – чрез безквасный хлеб; различны – и крещения: одно совершается чрез троекратное погружение, другое – чрез поливание сверху на голову, и одно – нуждается в мире, другое – совершенно не имеет в нем нужды; и все обряды во всем – различны и не согласуются друг с другом, то же – и посты и церковные последования и иное что подобное. Какое же это единство, когда нет очевидного и ясного знака его?! И каким образом они объединившсь с ними – желая и свое сохранить (ибо в этом-то они были единодушны) и в то же время не последуя преданиям Отцев?

...

4. «Никогда», – говорят греколатиняне – «мы не считали латинян еретиками, но только схизматиками». – Но это-то они взяли от тех самих (т.е. латинян), ибо те, не имея в чем обвинить нас за наше догматическое учение, называют нас схизматиками за то, что мы уклонились от покорности им, которую должны иметь, как тем думается. Но пусть будет рассмотрено: будет ли справедливым и нам оказать тем любезность и ничего не ставить им в вину относительно Веры. – Причину для раскола они дали, открыто сделав прибавление (Filioque), которое до того говорили в тайне; мы же откололись от них первые, лучше же сказать, отделили их и отсекли от общего Тела Церкви. Почему? – скажи мне. – Потому ли, что они имеют правую Веру или православно сделали прибавление (в Символе)? – Но кто бы так стал говорить, разве уж весьма поврежденный в голове. – Но потому (мы откололись от них), что они имеют нелепое и нечестивое суждение и нежданно-негаданно сделали прибавление. Итак, мы отвратились от них, как от еретиков, и поэтому отмежевались от них. Что же еще нужно? – Ведь блогочестивые законы говорят так: «Является еретиком и подлежит законам против еретиков, тот, кто хотя бы и немногим отклоняется от Православной Веры» [86]. Если же латиняне ничем не отклоняются от правой Веры, то, повидимому, мы напрасно их отсекаем; но если они совершенно отклонились, и то в отношении богословия о Святом Духе, хула в отношении Которого – величайшая из всех опасностей, то ясно – что они еретики, и мы отсекаем их как еретиков.

Почему же и миром мы помазываем их, которые от них приходят к нам? – Не ясно ли – как еретиков? Ибо 7-й канон Второго Вселенского Собора говорит: «Присоединяющихся к Православию, и к части спасаемых из еретиков приемлем по следующему чиноположению и обычаю. Ариан, македониан, савватиан, новациан, именующих себя чистыми и лучшими, четыредесятодневников, или тетрадитов, и аполлинаристов, когда они дают рукописания и проклинают всякую ересь, не мудрствующую, как мудрствует святая Божия Кафолическая и Апостольская Церковь, приемлем, запечатлевая, то есть помазуя святым миром во-первых чело, потом очи, и ноздри, и уста, и уши, и запечатлевая их, глаголем: печать дара Духа Святого». Видишь ли, к кому причисляем мы тех, которые приходят от латинян? Если же все те (помянутые в каноне) являются еретиками, то ясно, что и – эти (т.е. латиняне).

Что же и мудрейший Патриарх Антиохийский Феодор Вальсамон в ответах Марку, Святейшему Патриарху Александрийскому, пишет о сем? – «Пленные латиняне и иные, приходя в Кафолические наши церкви, просят причастия Божественных Святынь. Мы желаем знать: допустимо ли это? – (Ответ:) «Иже несть со Мною, на Мя есть: и иже не собирает со Мною, расточает» (Мф. 12, 30; Лк. 11, 23). Поскольку много лет тому назад знаменитый удел Западной Церкви, именно – Римский, был отделен от общения с прочими четырьмя Святейшими Патриархами, отступив в обычаи и догматы чуждые Кафолической Церкви и православным (по этой-то причине Папа не был удостоен общего возношения имен Патриархов в Божественных священнодействиях), то не должно латинский род освящать чрез Божественные и пречистые Дары подаемые из руки священнической, если сначала он (латинянин) не положит отступить от латинских догматов и обычаев, и будет оглашен и причислен к православным». Слышал ли, что они уклонились не только в обычаи, но и в догматы, чуждые православным (а то, что чуждо православным, конечно, – еретическое учение), и что, по канонам, они должны быть оглашены и присоединены к Православию? Если же надлежит огласить, то, ясно, что – и миром помазать. Откуда же они внезапно представились нам православными, те, которые в течение столького времени и по суждению таковых великих Отцев и Учителей считались еретиками? Кто их так легко «сделал» православными? – Золото, если пожелаешь признать правду, и твоя жажда наживы; лучше же сказать – не их сделала православными, а тебя сделала подобным им и отвела в удел еретиков.

5. «Но если бы мы измыслили», говорят греколатиняне, «некую середину (компромисс) между догматами, то блогодаря сему и с ними (латинянами) соединились бы и наше дело прекрасно сделали бы, отнюдь не принуждаемые говорить нечто помимо того, что соответствует обычаю и передано Отцами». – Это-то как раз то, что многих издавна обмануло и убедило следовать за теми, которые отвели их к крутому наклону нечестия; ибо поверив, что есть некая середина между двумя учениями, которая может примирить известные противоречия, они подверглись опасности. Но хотя, быть может, и возможно найти известное среднее суждение между двумя мнениями, которое бы в равной мере выражало и то и другое; однако для противоположных мнений об одном и том же предмете – невозможно найти среднее суждение. Если же это не так, то существует некая середина между правдой и кривдой, утверждением и отрицанием. Но это, конечно, не так: ибо в данном случае может быть только или подтверждение или отрицание. Итак, если истинен латинский догмат, что Дух Святый исходит и от Сына, то тогда ложен наш, говорящий, что Дух Святый исходит только от Отца (а ведь это-то и было причиной того, что мы отделились от них); если же истинен – наш, то, несомненно, тогда ложен – их. Какая же может быть середина между тем и другим суждением?! – Никакой не может быть, разве лишь какое-нибудь суждение, подходящее и к тому и к другому, как сапог, годный и на ту и на другую ногу. Итак, оно ли объединит нас? И что нам останется делать, когда будем друг друга подвергать строгому исследованию ради сравнения мышлений и суждений (каждой из сторон)? Или же, быть может, и тех и других, противоположно друг другу мыслящих, вместе назвать нам православными? Мне, конечно, это не представляется так, это – дело твоего ума, который смешиваешь и легко все переименовываешь.

Желаешь ли научиться от Григория Богослова, что он сам пишет о середине: – «Образ, видимый на все стороны для всех мимо проходящих, сапог на обе ноги, веяние при всяком ветре (Сир. 5, 11), основывающий свои права на новописанном злоухищрении и на клевете против истины – ибо слова «подобен, по Писаниям», – по внешности православные, служили приманкой, покрывающей уду нечестия». Итак, это тогда писал он об измышлении «середины» (компромисса). О самом же соборе, измыслившем ее, еще, так он говорит: «То ли Халанский столб, блоговременно разделивший языки (о, если бы разделил и их языки; потому что согласие у них на зло) – то ли Каиафино соборище, на котором осуждается Христос, – или как иначе назвать сей собор, все извративший и приведший в замешательство. Он разрушил древнее и блогочестивое исповедание Троицы, подкопав и как бы стенобитными орудиями потрясши Единосущие, а вместе отверз дверь нечестью чрез середину написанного и говоренного – «Мудри быша еже творити злая, благо же творити не познаша» (Иер. 4, 22).» Этого нам достаточно о середине, ибо он в достаточной мере показал, что середине совершенно нет места, и что искать нечто подобное нечестиво и чуждо Церкви.

6. Но как нам относиться, скажет кто, к тем умеренным греко-латинянам, которые, держась середины, нечто из латинских обрядов и догматов открыто одобряют, иное же, хотя и одобряют, но сами не приняли бы, а иное – вовсе не одобряют? – Надо бежать от них, как бегут от змеи, как от тех самых (т.е. латинян), или, быть может, и гораздо худших, чем они, – как от христопродавцев и христокупцев. Ибо они, как говорит Апостол, «непщующие приобретение быти блогочестие» (Тим. 6, 5), о которых он присовокупляет, говоря: «Отступай от таковых» (ст. 15); ибо они перебегают к тем (т.е. к латинянам) не для того, чтобы научиться чему-нибудь от них, но – чтобы получить. «Кое общение свету ко тьме? Кое же согласие Христови с велиаром? или кая часть верну с неверным?» (2Кор. 6, 14).

Мы, вот, вместе с Иоанном Дамаскиным и всеми Отцами, не говорим, что Дух происходит от Сына; а они – вместе с латинянами говорят, что Дух происходит от Сына. И мы, вот, вместе с божественным Дионисием говорим, что Отец – единый Источник преестественного Божества; а они вместе с латинянами говорят, что и Сын – Источник Святого Духа, очевидно, что этим исключая Духа из Божества. И мы, вот, вместе с Григорием Богословом, различаем Отца от Сына понятием свойства быть Виновником; а они вместе с латинянами, соединяют Их в одно понятием свойства быть Виновником. И мы, вот, вместе с преподобным Максимом и римлянами того времени и Западными Отцами, «не делаем Сына Виною Духа»; а они, в Соборном Определении (Акте Унии) возвещают Сына – «по-гречески – Виною, по-латински же – Началом» – Духа. И мы, вот, вместе с философом и мучеником Иустином утверждаем – «Как Сын – от Отца, так и Дух – от Отца»; а они, вместе с латинянами, говорят, что Сын происходит от Отца непосредственно, а Дух посредственно от Отца. И мы, вот вместе с Дамаскиным и всеми Отцами исповедуем, что нам – неизвестно, в чем заключается различие между рождением и исхождением; а они вместе с Фомою (Аквинатом) и латинянами говорят, что различие заключается в том, что рождение происходит непосредственно, а исхождение – посредственно. И мы, вот, утверждаем, согласно Отцам, что воля и энергия несотворенного и Божественного естества – несотворенны; а они, вместе с латинянами и Фомой, говорят, что воля – тождественна с естеством, а Божественная энергия – тварна, и то будет ли оно названа Божеством, или Божественным и невещественным Светом, или – Духом Святым, или – чем-нибудь иным такого рода; и таким-то образом эти низкие твари «чтут» сотворенное Божество и сотворенный Божественный Свет и сотворенного Духа Святого. И мы, вот, говорим, что ни Святые не воспринимают еще уготованное им Царство и неизреченные блага, ни грешники еще не посланы в геенну, но и те и другие каждые ожидают свой удел, который будет воспринят в будущем веке после воскресения и суда; а они, вместе с латинянами, желают, чтобы они сразу же после смерти восприняли согласно заслугам, а промежуточным, т.е. тем, которые скончались в покаянии, создавая, они даруют очистительный огонь, (который не тождествен с гееннским), дабы, как они говорят, очистив им души после смерти, и они вместе с праведниками наслаждались в Царстве (Небесном); это же заключается и в их Соборном Определении (Акте Унии). И мы, вот, послушествуя заповедающих Апостолов, отвращаемся от иудейского безквасного хлеба; а они, в том же Акте Унии, возвещают, что то, что священнодействуется латинянами, является Телом Христовым. И мы, вот, говорим, что прибавление в Символе возникло беззаконно и противозаконно и противно Отцам; а они утверждают, что оно – законно и блогословенно; до такой степени они мало знают согласоваться с Истиной и с самими собой! Для нас Папа представляется как один из Патриархов, и то – если бы он был православным, а они с большею важностью объявляют его – Викарием Христа, Отцем и Учителем всех христиан. Да будут они счастливее Отца, впрочем же, подобны ему: ибо и он не очень блогоденствует, имея антипапу, причиняющего достаточно неприятностей; и они не рады подражать Отцу и Учителю.

7. Итак, братие, бегите от них и от общения с ними; ибо они – «лживи апостоли, делатели нечестивии, преобразующеся во Апостолы Христовы. И не дивно: сам бо сатана преобразуется во Ангела Света: не велие убо, аще и служителие его преобразуются яко служители правды, имже кончина будет по делом их» (2Кор. 11, 13-15). И еще в ином месте о них этот же Апостол говорит: «Таковии бо Господеви нашему Иисусу не работают, но своему чреву: иже благими словесы и блогословением прельщают сердца незлобивых; Твердое убо основание стоит, имущее печать сию» (Рим. 16, 18; 2Тим. 2, 19). И в другом месте: «Блюдитеся от псов, блюдитеся от злых делателей, блюдитеся от сечения» (Флп. 3, 2). И затем, в ином месте: «И аще мы, или Ангел с небесе блоговестит вам паче, еже блоговестихом вам, анафема да будет» (Гал. 1, 8). Видите ли сказанное пророчески, что – «если и Ангел с небес» – дабы кто не приводил в свое оправдание особо высокое положение. И возлюбленный Ученик говорит так: «Аще кто приходит к вам и сего учения не приносит, не приемлите его в дом и радоватися ему не глаголите: глаголяй бо ему радоватися сообщается делом его злым» (2Ин. 10, 11). Итак, поскольку это – то, что было заповедано вам Святыми Апостолами, – стойте, крепко держитесь преданий, которые приняли, как писанных, так и устных, дабы не лишиться вам своей крепости, если станете отведенными заблуждением беззаконных. Бог же – все могущий, да сотворит и их познать свое заблуждение, и нас, освободив от них, как от злых плевелов, да соберет в Свои житницы, как чистую и годную пшеницу, во Христе Иисусe Господе нашем, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение со Безначалышм Его Отцем и Всесвятым и Благим и Животворящим Его Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь».

Ответ греков на доклад латинян об очистительном огне

Слово принадлежит Виссариону Никейскому, однако, отражает мысли Святителя и были написаны Виссарионом в согласии с его мнением.

Если бы в отношении тех предметов, о которых мы между собой ведем дискуссии, достопочтеннейшие владыки и отцы, только победа была целью и мы составили слово не для иного чего, как только для того, чтобы всеми силами искать победы, то мы и поступали бы не так, как достоит, и друг от друга, несомненно, не получили бы справедливой помощи.

...2. Очистительный огонь и наказание чрез временный и имущий конец огонь мы вообще не приняли от наших Учителей и знаем, что Восточная Церковь так не мыслит, как и о ином, о чем мы сказали. Впрочем, что молитвы Церкви об умерших в службах о них Богу могут им нечто помочь, с этим мы совершенно соглашаемся, веруя постановившим о сем Отцам. Что души святых и не связавших себя ни с каким злом являются достойными вечной жизни, и что души злоупотребивших настоящей жизнью для услаждения плоти и удовлетворения ее и не имевших никакого понятия морального добра достойны вечного мучения, – это мы и признаем и говорим, и вас, разделяющих то же мнение, восхваляем и восхищаемся вами, и воздаем Богу благодарение, осуждая то, что слышали о вас раньше, как несправедливо говоренное теми, которые так (неправильно) утверждали. Но что касается того, что те души, которые неким промежуточным образом находятся между добродетелью и злом и, как облеченные в страстное тело, совершили некоторые не смертные грехи, не будут подлежать ни вечному мучению (ибо это не было бы достойно божественного человеколюбия – что и нам мыслится) ни божественной славы не сделаются участниками, прежде чем не понесут известное наказание за то, что не совершили того, что подобало делать, и не снимут с себя там загрязнения в оном очистительном огне, как вы изложили о сем в вашем докладе, – то тут-то, именно, разница между нашим и вашим взглядами, и это, именно, есть то, в чем мы с вами не соглашаемся. Ибо то, что такия души не являются достойными вечного мучения, это – правильно сказано и на это невозможно возразить, но то, что есть еще нужда в очистительном огне – здесь является камнем преткновения, и в этом мы расходимся друг с другом.

3. Итак, об этом долженствует сотворить слово, разделив его таким образом: вопрос разделяется на два отдела; каждый из этих двух отделов, в свою очередь, можно разделить на две части. Так, во-первых, должно быть исследовано: каких грехов отпущение после смерти даруется людям от Творца; во-вторых: даруется ли это отпущение чрез наказание или просто по божественному человеколюбию, умилостившемуся молениями Церкви; если чрез наказание: то иным ли каким очищением, как напр. заключением или мраком и неведением, или, по необходимости, – и огнем, и то огнем вещественным, как вы утверждаете.

4. Разделив вопрос таким образом, мы, наконец, в третьем пункте, т.е. что душам, для того, чтобы войти в вечную жизнь, необходимо пройти наказание чрез очистительный огонь, не соглашаемся, как потому, что не приняли сего от наших Учителей, так и потому, что не малый страх охватывает нас при мысли, что, рискнув ввести временный, преходящий и очистительный огонь, мы нанесем зло всему церковному исполнению. Ибо когда Бог и Спаситель возвещает, что грешники пойдут в «огонь вечный» (Мф. 25, 41), то долженствует разуметь именно такой огонь; только такой огонь известен верным и они привыкли слышать о нем с детского возраста, и имея его ввиду и больше всего его боясь, они направляют свои мысли и дела. Если же теперь опять мы введем понятие временного огня, то страшно, чтобы верные, предполагая, что это-то и есть тот вечный огонь, уже будут считать, что и всякий огонь именно таков, и тогда заболеют оригеновским заблуждением и вычеркнут из души и самую память о вечном огне, положившись на конец мучения. Отсюда, воистину, нет такого, кто бы не знал, что, благодаря сему, как многие нелепости последуют, так и люди проявят большую беспечность о своем образе жизни, и тем самым представят большую пищу для вечного мучения. По этой причине, мы до ныне никоим образом не возвещали сего и, конечно, не будем возвещать.

5. Что споткнувшимся в прощаемых вещах дается от Бога отпущение грехов также и после разрешения от тела, что и было первым предметом изучаемого вопроса, – это мы слышим и из изречений Учителей так, как они об этом учат. Остается сказать о среднем и втором отделе вопроса, т.е. чрез некое ли наказание, и если чрез наказание, то какого вида – темницу ли или некий мрак, или же просто по человеколюбию Бога и по молитвам Церкви мы умилостивляем Его отпустить те согрешения. Но об этом не пришло еще время говорить. Но слово должно обратиться к приведенным вами аргументам, и долженствует показать, что Учители нашей Церкви в своих сочинениях отнюдь не упоминали об очистительном огне, а те изречения, которые вы нам привели как примеры, с Божией помощью, долженствует немедленно, по силе, растолковать.

6. Что касается приведенного вами свидетельства из Маккавейских книг и из божественного Евангелия от Матфея, то об этом, как было сказано нами выше, мы не будем пространно говорить. Ибо и всякому ясно и очевидно, что эти свидетельства говорят о том, что после смерти некоторым даруется отпущение некоторых грехов; но каким образом даруется это отпущение, и чрез наказание ли, и то – огнем, они совершенно не дают почвы для такого предположения. То что они (эти свидетельства из Мак.12,46 и Мф.12,32) отнюдь не вводят понятие очистительного огня, это – яснее солнца: ибо что общего между отпущением и очищением чрез огонь и наказание? ибо необходимо признать, что есть одно из двух: или отпущение или наказание, но нет нужды и в том и в другом одновременно. Христос сказал: «Хулящему на Духа Святаго не отпустится ни в нынешнем веке, ни в будущем» (Мф. 12, 32), и ничего больше не прибавил. Ничего также в том смысле не сказало и то изречение из Маккавейских книг: «Добро есть и спасительно молиться за мертвых, дабы они были разрешены от грехов» (2Мак. 12, 46); здесь отнюдь не упоминается о каком бы то ни было наказании и не названо оно, но мы находим только увещание молиться Богу за умерших в надежде на то, что они получат отпущение грехов.

7. Итак, дело обстоит таким образом. Перейдем теперь к широко-использованному изречению блаженного Павла и изучим, что оно обозначает, в особенности следуя толкованиям и размышлениям наших Учителей, а и сами также, не менее уразумевшие, насколько это возможно, значение всего того, что сказал Апостол, точно последуем словам его до тех пор, пока не сможем проникнуть в истинный смысл его возвещения. «Основания», говорит он, «никто не может положить другого, кроме положенного, которое есть Иисус Христос. Строит ли кто на этом основании из золота, серебра, драгоценных камней, дерева, сена, соломы, – каждого дело обнаружится, ибо день покажет, потому что в огне открывается, и огонь испытает дело каждого, каково оно есть. У кого дело, которое он строил, устоит, тот получит награду. А у кого дело сгорит, тот потерпит урон; впрочем сам спасется, но так, как бы из огня» («оντоς δε ως δια πυρός» «чрез Огонь», «огнем») (1Кор. 3, 11-15).

8. Во-первых, мы желаем поставить вас в известность, что блаженный Иоанн, золотой и душею и устами, воспринял на себя дело растолкования Посланий божественного Глашатая Апостола Павла, как и всего иного Писания Ветхаго и Нового Заветов. Повествуется же о нем и имеется записанным в его житии, и мы веруем сему, как совершенно истинному, что, желая взяться за преждереченное дело, он испытывал как бы большое головокружение: с одной стороны, взирая на глубину мыслей Апостола, а с другой стороны, весьма боясь в своем толковании отступить от учения его; поэтому обратившись к молитве и много молившись, чтобы Павел помог ему в предлежащем деле, он таким образом приступил к труду. Блаженный же Павел, с одной стороны, чтобы одобрить смирение его духа, а с другой стороны, желая явить, что ему по духу, чтобы Иоанн был толкователем его псаний, явился предстоя ему сидящему и уже принявшемуся за труд и шепча ему на ухо; явился же он Проклу, ученику Иоанна и преемнику Константинопольского престола.

Каким же образом это произошло? – Некто из князей, подвергшись злой судьбе и вызвавши царский гнев, пришел ночью к Великому, чтобы молить его умилостивить царя; Прокл же, отворив двери келлии учителя, дабы войти и возвестить о прищельце, увидел некоего мужа, стоявшего позади Иоанна и немного наклонившегося и шепчущего па ухо ему. Итак, полагая, что у него находится некто неизвестный ему, он вернулся и сказал несчастному князю, чтобы он ушел и вернулся позже. И это происходило последовательно в течение трех ночей, и предстоящий муж не отходил от Иоанна, тогда уже углубившегося в работу и писавшего толкование Павловых писаний, и когда бы Прокл ни входил везвестить об опальном князе, в это время он видел и того мужа предстоящим Златоусту. Когда же после трех дней чудный Иоанн вспомнил про того князя, (ибо он знал уже раньше о нем и было договорено, что тот придет к нему), он удивился, что тот до сих пор не приходил, и допросил Прокла. Но он сказал: «Ну, конечно, он приходил, и то – часто, но видя тебя занятым с другим, когда бы я ни входил, я удивлялся и боялся тебя побезпокоить». Когда же Златоуст уразумел сказанное, он немедленно спросил об одежде и виде того мужа, и узнав, что он имел лысину и был похож на образ Павла, который тут висел, он весьма прославил Бога и Павла, и восприяв великую надежду, с еще большим рвением взялся за предлежащий труд и, с помощью Бога и Павла, привел его к концу. Какая же благодать разлита в этих словах его, и какой красотою выражения и блеском мыслей и глубиной все преисполнено, могут знать только те, которые разумеют его язык.

9. Итак, он, дабы нам далее не удлинять слова, дойдя до сего места (т.е. 1Кор. 3, 11-15) и толкуя эти слова Апостола, ничего подобного тому, что вы говорите, и не говорил и не разумел, и не возвестил, что это изречение подразумевает очистительный и временный огонь, но принял это место в обозначение того вечного и нескончаемого мучения. Он разумел, что Апостол говорит о дереве, сене и соломе – как о горючем для вечного пламени, и огонь тот понимает – вечным; «спасение» же наказуемых в огне – как пребывание в нем и как вечность наказания. Дабы кто-нибудь, услышав слово «огонь», зная же, что после воскресения люди восприимут свои тела, а грешники вместе с тем – и страдание, не подумал, что в то время, как те будут страдать и тела их будут разрушаться тем огнем, сами они когда-то будут в конечном итоге уничтожены, в особенности же услышав о сожжении дел, Учитель, восставая против такого понимания, говорить: «Не будет сего, не будет! Ибо тех, кого тот огонь восприимет, он задержит их на вечное мучение, и там не будет искупления; ибо, хотя дела их и подвергнутся тому сожжению, но сами-то они не уничтожатся, но пребудут наказуемыми, сохраняемыми и существующими в огне». Итак, вот в каком смысле он разумел это изречение Апостола; таким же образом разумели его и многие иные Учители, которым не достоит не веровать.

10. Если же вы цитировали нам блаженного Августина или кого иного из латинских святых, которые иначе доняли смысл Апостольских слов и приняли их в том значении, что они говорят об очистительном огне, то, во-первых, мы скажем, и – весьма справедливо, что долженствует признать, что греки лучше понимают то, что – греческое, и вы согласитесь, что греческий язык лучше понимается теми, которым он свойствен. Итак, если написанное божественным Глашатаем по-гречески никто из святых, которым греческий язык был материнским языком, не является понимающим или толкующим (приведенные слова Апостола) иначе, чем это делает блаженный Иоанн, то следует более доверять им, таковым и столь великим! Ибо латинские святые дали иное толкование, с одной стороны, потому что в переводе Писания им не хватало выражения, которое бы точно обозначало и выражало смысл греческого слова, а с другой стороны, чтобы отстранить некое большее зло, они допустили – меньшее. Ибо как явствует из самых слов Августина, были некоторые, которые эти слова Апостола приводили, применяя ко всем грехам, считая, что всякий грех будет очищен и что вечное мучение когда-то будет иметь конец. Итак, желая отстранить и изгнать из душ такое понимание, он делает известный компромисс, снисходя на сей промежуточный род наказания, допуская существование временного огня, быть может приведенный к такому пониманию недостатком перевода в латинском тексте. Ибо «спастись» и «быть спасенным» у греков в обыденном нашем языке означает не иное что, как – «пребывать» и «быть». Но это-то и есть смысл слов Апостола: ибо поскольку огонь разрушает естество, а те, которые пребывают в вечном мучении не подвергнутся уничтожению, ибо в таком случае их пребывание не было бы вечным, то он говорит, что и в пожирающем огне те будут пребывать живущими и сохраненными.

11. Итак, во-первых, перейдем к самому этому изречению. Поскольку же, иначе это изречение истолковали Иоанн Златоуст и греческие святые, как мы говорим, и иначе его истолковали Августин и латиняне, то ставя себя на середину, мы сначала углубимся в апостольские слова и, последуя по стопам их, посмотрим, истину предпочитая всему, что желает Апостол явить. Итак, дело обстоит таким образом: Он говорить, что основание положено, и иное уже не допустимо положить, ибо один и тот же – Иисус Христос, и да не будет неверующего в Него. Итак, до этих пор было слово о догматах, а то, что следует за сим относится к любомудрию в делах. Ибо творя слово к верным, он говорит, что учение веры и особенно основание ее – которое есть вера в Воплотившегося Бога – никому не достоит изменять, почему и дерзнувшего на нечто такое, достоит уже совершенно изринуть. Но поскольку дела – мертвы без веры, и вера без дел – совершенна бессильна, то после того, как сказал о вере, он простирает слово и говорит о предметах созидания, разделяет же эти предметы только на две части, отнюдь не устанавливая какую-нибудь третью или промежуточную часть, именно: золотом, серебром и драгоценными камнями он называет добродетели, а деревом, сеном и соломой, т.е. по противоположности противоположными материями, он именует злые дела. И, действительно, приводимое вами суждение и имело бы некое основание, если бы греховное состояние он разделил на две части, и сказал бы, что одна из них может быть очищенной, а другая – достойна вечного мучения, Но тут он ничего подобного не делает, но после того как он перечислил виновниц (ηαραιτίоνς) вечной жизни, я имею ввиду добродетели, – и виновников вечного наказания – пороки, он затем присовокупляет, что дела каждого будут явлены; прибавляет же и когда это произойдет, обозначая тот последний день, когда Бог, сойдя, воздаст каждому по заслугам. «Ибо день покажет», говорит он, «потому что в огне открывается». Ибо «тот День», нет сомнения, будет Вторым Пришествием Спасителя и тем будущим веком, который справедливо именуется «днем», потому, может быть, что явится в известной степени днем в сравнении с настоящей жизнью, к которой имеет отношение, как день к ночи, как он и говорить в ином месте: «Нощь убо прейде, а день приближися» (Рим. 13, 12). Итак, как сказано, он будет тем днем, в котором, когда Он приидет со славою Своей, река огненная потечет пред Ним, о чем говорить и Даниил Пророк: «Река огненная течаше пред Ним» (Дан. 7, 10); а также Давид говорит: «Огнь пред Ним возгорится, и окрест Вго буря зельна» (Пс. 49, 4); и еще: «Огнь – пред Ним» (Пс. 98, 3). Об этом говорит также блаженный Петр: «Приидет же день Господень яко тать в нощи, воньже небеса убо с шумом мимо идут, стихии же сжигаемы разорятся»; и еще: «Чающим и скорее быти желающим пришествия Божияго дня, егоже ради небеса жегома разорятся, и стихии опаляеми растаются, якоже и возлюбленный наш брат Павел по данной ему премудрости написа вам» (2Пет. 3, 12-15). Из всего этого вытекает, что блаженный Павел здесь говорит о последнем том дне и о вечно пребывающем для грешников огне.

Огонь же тот, он говорит, испытает, каковы дела каждого, одни – освящая, другие же – вместе с их виновниками – сжигая. Что тот огонь обладает двояким действием, это утверждают как все Учители, так особенно среди них Василий Великий, который, толкуя тот псаломский стих: – «Глас Господа рассецающий пламень огня», говорит следующее: «Огонь, уготованный для мучения диаволу и ангелам его, рассекается гласом Господа, дабы за сим в нем было две силы: одна – попаляющая, а другая – просвещающая; мучащая и карательная сила того огня сохранена для достойных мучения; а просвещающая и осиявающая – предназначена для озарения ликующих. Итак, для того – «глас Господа, рассецающего и разделяющего пламень огня», чтобы мрачная часть его – была огнем мучения, а неопаляющая – пребыла светом наслаждения».

Итак, этот огонь обладает таким качеством, что охватив праведных, просвещает их и делает сияющими, являя их блистающими паче всякого золота, а с другой стороны, свойство этого огня таково, что охватив дурных, палить их и на веки подвергает мучению. Почему и говорит: «Огонь испытает дело каждого, каково оно есть». Ибо те, у которых явленные дела будут сильнее того огня, или лучше сказать, будут свойственными осиявательному действию его, как родственные с родственным и подобные с подобным, и сияющие с сияющим, те восприимут награду; в тех же делах, в которых явится опаляющее действие его, которые-годны для сожжения, и в отношении которых сохраняется то же понятие, какое имеет всякий огонь в отношении дерева, сена и соломы, – материи легко разрушаемой и легкосгораемой, совершители таких дел будут наказаны; однако не в том смысле, что как дурные те дела будут уничтожены и истреблены огнем, так будут уничтожены и их совершители, ибо сами-то они будут пребывать в огне и подвергнутся вечному мучению.

12. Итак, во-первых, на основании того, что апостол не сделал (в исследуемом нами месте) разделения грехов на смертные и не смертные, но просто разделил дела на добродетели и грехи; во-вторых, на основании того, что он возвестил, когда это будет иметь место, именно – в последний день, как и блаженный Петр говорит; и, в-третьих, тем, что сказал, что тот же самый опаляющий огонь охватит как те дела, которые легко сгорают, так и совершителей их сохранит целыми, – явствует, что блаженный Павел творит слово не об очистительном огне (который, по вашему мнению, установлен в отношении неких легких грехов, а не просто всякого греха, и который, конечно, до времени Суда опаляет совершителей тех грехов, которые могут быть очищенными, но – не и праведных, дела которых – золото и драгоценные камни), но о том вечном и нескончаемом мучении, в котором те будут находиться. Но и самый текст, говорящий, что «потерпят урон» те, дела которых – легкосгораемы, являет не иное что, как то, что они подлежат вечному наказанию и лишатся участия и осияния божественного света Того, Кто установил это испытание; – что никоим образом не согласуется по отношению к тем, которые, по вашему суждению, очищаются: ибо они, воистину, отнюдь не терпят урона, но и весьма приобретают, отлагая дурное состояние и облачаясь в чистоту и непорочность. Итак, мы таким образом толкуем это изречение, и в равной мере такое толкование представляется отвечающим истине. Если же кто-нибудь иначе объяснил сие, понимая «спасение» как «освобождение от наказания», и «прохождение чрез огонь» как «чистилище», то очевидно обнаруживается, что он не постиг точного смысла слов апостола. И не – удивительно, ибо он – человек, когда, вот, многие и из учителей видятся различно толкующими изречения Писания и не все достигли в равной степени точного смысла; ибо невозможно, чтобы тот же текст, передаваемый в различных толкованиях, всем бы пониманиям его в равной степени соответствовал; но нам долженствует, избрав важнейшие из них и более согласующияся с церковными догматами, прочия толкования поставить на второе место.

13. Поскольку же вы упомянули также изречения некоторых из Отцев, которые кажутся согласующимися с данным вами толкованием, то, избегая пространности слова, мы и об этом скажем насколько возможно вкратце. Итак, сначала вы привели слова из молитвы Василия Великаго на Пятидесятницу, затем святаго Епифания, еще же и божественного Иоанна Дамаскина, а также и величайшего Дионисия, которые, в действительности, возвещают не иное что, как только то, что молитвы и моления за усопших приносят им большую пользу для разрешения от некоторых грехов, – с чем и вы согласны и о чем, полагаем, нет нужды много говорить.

Затем, касательно того, что вы цитируете блаженного Феодорита, мужа мудраго и божественного и имеющего большую славу в красноречии: то если бы также и у нас мы нашли то, что вы приводите как его слова, то имелась бы нужда в некотором рассуждении и в равной мере в некотором ответе, но поскольку среди многих, имеющихся у нас, сочинений его, ни в одном из них не обнаруживается, чтобы он так говорил, то и нет нужды нам больше о сем рассуждать.

14. Остается только блаженный Григорий, предстоятель Нисской Церкви, который более иных кажется говорящим то, что идет вам на руку. Впрочем, лучше бы было молчанием почтить его авторитет и отнюдь не принуждать нас ради защиты от тех вещей, явно приводить его на середину; однако, все же нам долженствует сказать и о сем (насколько это возможно) сохраняя славу сего отца. – Он был человеком, и человеку, хотя бы он достиг и верха святости, не невозможно ошибиться, и особенно в тех предметах, о которых не было предварительного исследования, и о чем Отцы, сойдясь вместе, не вынесли суждения. Ибо – ясно, что для многих легче постичь истину, чем – для одного лица, если в этом деле и наличие двух лиц, лучше, чем одного.

Итак, в то время, когда вопрос о вечном мучении отнюдь еще не был подвергнут исследованию, видится, что и он разделял мнение о восстановлении грешников и вводил конец мучения; а в частности, в тех словах, которые приведены вами, не иное что он возвещает, как только то, что есть некое чистилище и плавительная пещь и влечение к Богу чрез скорбь и страдание до того времени, когда наступить конечное восстановление всех и самых бесов, «да будет», говорит он, «Бог всяческая во всех», по слову апостола.

15. На это ответим сначала то, что приняли от наших Отцев: что возможно, что это является искажениями и вставками, сделанными некоторыми еретичествующими и оригенствующими, которые во множестве цвели в те времена, особенно в местах Египта и Палестины, произведенными с той целью, чтобы казалось, что они имеют покровителем и этого святого и великаго светильника.

Затем, скажем, что если и действительно святой был такого мнения, однако, это было тогда, когда это учение было предметом спора и не было окончательно осуждено и отвергнуто противоположным учешем, вынесенным на Пятом Вселенском Соборе; так что нет ничего удивительного, что и сам, будучи человеком, он погрешил в точности (истины), когда то же самое случилось и с многими бывшими до него, как – с Иринеем Лионским и Дионисием Александрийским и с иными, ибо и они своими изречениями оказали известную поддержку не право ведущим. А то, – что это учение было тогда спорным и отнюдь не очищенным, так чтобы представлять точное суждение, свидетельствует Григорий Богослов, который в слове «На Крещение», любомудрствуя о неугасаемом том огне, после сего так говорит: «Если только не будет угодно кому и здесь понять это более человечно и достойно Наказующаго». Видишь ли, как он допускает желающим понимать этот огонь более человечно? Но Пятым Вселенским Собором такое мнение (о конечности мучения) признано из всех учений наиболее бесчеловечным, и, как причиняющее вред Церкви и как ослабляющее старательных, предано анафеме. Итак, эти изречения если и действительно сказаны чудным Григорием о том огне, то они указывают не на особое чистилище, а вводят конечное очищение и конечное восстановление всех; но они, никоим образом, не убедительны для нас, взирающих на общее мнение Церкви и руководящихся Божественным Писанием, а не взирающих на то, что каждый из учителей писал, выражая как свое личное мнение; и если кто-нибудь иной иное написал что об очистительном огне, мы не имеем нужды принимать сего: ибо ни Писание ни Пятый Вселенский Собор не передали нам двойного вида наказание и двойного рода огонь.

16. Но вы сказали, что об этом ясно говорили Августин и блаженные Амвросий и Григорий Двоеслов. То, что это их слова, мы признаем и это невозможно отрицать; но хотя сии мужи были латинянами и писали свои сочинения по-латински, (однако из того, что известно нам, можно видеть, что) с одной стороны, они отнюдь ничего определенного не возвещают об очистительном огне, но только учат о том, что усопшим помогают совершаемыя за них литургии и молитвы; а, с другой стороны, если что определенное и говорять они о сем, однако, ни одно такого рода сочинение до сего дня не было нами прочитано; ничего, что говорило бы о сем предмете; может быть, разве только недавно были переведены с римского на греческий язык: «О Троице» Августина и Григория «Собеседования». Так что же удивительного в том, если мы не знаем того, что никогда не видели, не читали, не слышали? Ибо наши Отцы, а также те, которые употребляли греческий язык в своих писаниях, ничего не говорили о такого рода вещах, а то, что сказали латиняне, это нам, грекам, совершенно не понятно.

Но, быть может, и приведенные слова этих Отцев возможно истолковать примирительно, и то с добрым основанием, поскольку из слов самого Августина и блаженного Григория Двоеслова является очевидным, что ни они сами, ни иные, не говорили сие, опираясь на свой авторитет и тут же подкрепляя аргументацией и выдавая за истину, но они говорили это, как бы сказал кто, – принуждаемые и ограниченные узостью понятий и для того, чтобы отстранить большее зло (которое заключалось в том, что некоторым представлялось, что всякий грех подлежит очищению). Поэтому, как кажется, считая, что жестоко идти против мнения многих, и боясь, что их слова покажутся неубедительными, если в то время как те считают, что всякий грех будет очищенным, они, напротив, возвестили бы, что ни один грех не будет очищенным, – они, пройдя средним путем, допустили меньшее зло, чтобы тем, что придали своим словам больше убедительности, отстранить большее зло; а тому, что было сказано некоторыми в целях икономии, не надо следовать до конца, как всякий бы сказал. Но даже если бы, действительно, так думая и держась такого мнения, они говорили таким образом, все же, для нас нет необходимости следовать сему и принимать на веру такое мнение. Ибо если они пришли к сему на основании изречения блаженного Павла, и на нем основываются, считая, что Апостол говорит здесь о некоем такого рода огне (а что было мыслью Апостола – это было обширно сказано нами, когда мы излагали то, что было сказано Иоанном Златоустом и что вытекает из самаго текста, и что совершенно различно от того понимания, которое ему придают западные святые), то легко ли нам принять на веру то мнение, которое возникло из такого начала и которое нам неприемлемо, и возникает оттуда, откуда проистекает противоположное понятие.

17. То же самое относится и к тому, что вы говорите, что блаженный Григорий в четвертой книге «Собеседования» многими повествованиями и откровениями доказывает существование чистилища и возвещает, что, действительно, есть очистительный огонь до времени того будущего Суда, или понимая это аллегорически или буквально так мысля. А то, что он приводит изречения из Писания для подкрепления сего, отнюдь не заключает в себе необходимости правильности такого понимания, как и раньше было нами сказано; что же касается повествований и откровений, которые он представил, то они отнюдь не являют какой то определенный очистительный огонь в некоем определенном месте; он говорит, что некоторые из очищаемых таким образом, назначены к баням служит моющимся, а другие чрез откровение учили, что есть некоторые души, которые горят в различных местах; все это является не иным чем, как чудесными явлениями и откровениями, особо назначенными Богом, для обращения и исправления живущих; а то, что есть общий для всех очистительный огонь, отнюдь необходимо не вытекает из сего. А тем, что после сего он приводит, уничтожается догмат о чистилищном огне; ибо он говорит, что «малые» и «легчайшие» грехи у праведных очищаются возмещением иных дел, именно – благих дел в настоящей жизни; а другие в исходе души из тела очищаются самым только страхом, как он передает; а иные очищаются после смерти, благодаря совершаемым за них благодеяниям и приношениям.

18. Поскольку же вы сослались на авторитет Римской Церкви, что вы к иным аргументам присоединили как пятый, то мы его отстраним: ибо вам не должно не знать, что если бы таким образом и мы и вы были настроены друг в отношении другу, чтобы то, чего держится каждая (из наших) Церквей, это же самое, как и авторитет свой, вводить, то никогда бы мы не сошлись друг с другом и не имели бы переговоров. Но это-то и была первая и основная причина нашей встречи: чтобы оставив всякую предвзятость (πρоλήψεως) и всякую ссылку на обычаи, не способствующие обсуждению, судить дела так, как они представляются сами по себе, сравнивая их с словами Священного Писания и изречениями учителей, руководствуясь ими как правилом и образцом в отношении изучаемых вопросов. Ибо, если мы не будем поступать таким образом, но станем судить, ссылаясь на обычаи, то тогда и той и другой стороне станет возможным все привести в расстройство, и мы никогда не сойдемся друг с другом. Итак, так выходит, что и отсюда, как и из приведенных изречений, не вытекает необходимости того, что вы утверждаете (именно, о существовании чистилища).

19. Поскольку же, наконец, вы сделали, также соответствующее заключение к предлежащему предмету и сослались на понятие человеколюбия Божия, то необходимо поставить вас в известность, что и мы не в меньшей мере, можем вывести некоторое заключение (и то – противоположное тому, которое вы делаете), исходя из понятия человеколюбия Божия, а кроме того из необходимости там различных кущей и степеней того наслаждения, что необходимо требует признания того, что не все в равной степени очищены, а также еще на основании многих иных доводов, из числа которых многие мы приведем в свое время, если будет нужда; а теперь, сказав немного о сем предмете, на этом мы закончим слово.

I. Скажем, что более свойственно благости Божией малое добро не оставить без внимания, нежели малый грех сочесть достойным наказания. Однако, малое добро в тех, которые совершили великие грехи, не получит награды, по причине преобладания зла. Так и малое зло в тех, которые были праведными в великих делах, не приведет к навлечению наказания благодаря тому, что лучшие дела побеждают: ибо если нет того, что представляет большую часть, то тогда, конечно, не будет и того, что составляет – меньшую. Итак, не следует верить в очистительный огонь.

II. Затем, как имеется малое добро в тех, которые в остальном – дурны, так и малое зло – в тех, которые в ином – добры. Но малое добро в тех не может привести к оной награде, которая следует за добрые дела, но только может произвести различие в наказании: так и малое зло не приведет к наказанию, но произведет различие в степени наслаждения. Итак, не достоит верить в очистительный огонь.

III. Затем, справедливость вечного мучения является на основании неизменности злой воли у согрешивших; ибо вечно согрешающей воле долженствует также соответствовать и вечное наказание. Как и – наоборот, согласно следующему: если тот, кто вечно пребывает неизменным в зле – карается вечным мучением, то тот, кто не подвергается вечному мучению, тот, следует допустить, не будет иметь свою волю неизменной. Ибо, если тот, кто будет ее иметь неизменной в отношешии зла – будет находится в вечном наказании; то, тот, кто будет иметь ее неизменной в отношении добра, какую имеет нужду в наказании, когда, напротив, ему долженствуют венцы. Между тем, как вы утверждаете, те, которые очищаются тем (очистительным) огнем, имеют волю неизменной. Итак, им нет нужды очищаться огнем.

IV. Затем, если созерцание Бога является совершенным воздаянием для чистых сердцем и душею, а его не все получат в равной мере, значит, не все обладают в той же степени чистотою, и нет нужды в очистительном огне, если эта чистота в некоторых не является совершенной; ибо, в таком случае, все бы стали в равной степени очищенными благодаря тому огню, и этим в равной мере способными к созерцанию Бога. Но что это – не так, символически и образно произошло у горы, где был дан Закон, «ибо тогда не все явились достойными того же положения и порядка, но один – того, другой – иного, по мере, думаю, чистоты каждого», как говорит Григорий Богослов.

V. Тот же великий во святых Григорий Богослов, творя умозрительное и таинственное слово о Пасхе, придя к тому месту, где говорит: «Ничего же не вынесем, ничего не оставим на утро», отчетливо и открыто показывает, что за этой ночью нет никакого очищения», ночью называя настоящую жизнь каждого, и не допуская никакого очищения после нея.

VI. Затем, он же в слове «На побиение града», рассуждая так: – «Не стану говорить каковы мучения там для тех, кому здесь он дает пощаду, но скажу только то, что лучше быть наказуему и очищаему ныне, нежели там быть преданным мучению, когда время наказанию, а не очищению», явно утверждает, что после отшествия отсюда нет никакого очищения, но только – вечное мучение.

VII. Затем, Господь в Евангелии от Луки в притче о богатом и Лазаре, уча об уделе, который восприял каждый из них, говорит, что Лазарь, немедленно после того, как умер, был отнесен Ангелами в лоно Авраамово, а богатый также был погребен после смерти, и душа его находится в аду в муках; и таким образом «лоном Авраама» обозначив высшее упокоение в счастливом уделе угодивших Богу, а чрез «ад» и «мучения» представив конечное осуждение и вечное наказание грешников, Он не оставил между ними еще какого-то иного места, заключающего некое временное мучение, но явил, что (между состояниями праведных и грешных) существует пропасть великая и непроходимая, разделяющая одних от других, и крайняя и не имеющая ничего промежуточного противоположность.

VIII. Затем, душе разрешившейся от тела и ставшей совершенно бестелесной и духовной, невероятно было бы мучиться от вещественного огня, в то время как ее тело, которое огонь должен был бы охватить, истлело. Правда, после воскресения, когда она восприимет нетленное тело, и вся тварь станеть неизменяемой, и когда разделится огонь, как мы научены, ей будет соответствовать быть мучимой им, и не только ей одной, но и – демонам, которые являются как мрачными, так и облеченными некоей материей и грубой вещественностью (παχύτητα περιβεβλημένоις) и телом воздушным или огненным, как говорит Василий Великий. Но прежде чем восприимет свое тело, являясь только формой не смешанной с материей, хотя и существующей сама по себе, как бы она могла мучиться от материального огня?

IX. Затем, преподобные Отцы наши, ангельское житие пожившие на земле, много и часто чрез видения и сны и иные чудесные явления и сами были наставляемы и иных наставляли о вечном мучении и находящихся в нем нечестивых и грешниках, и как настоящее и уже сбывающееся видя и являя словом, как и притча из Евангелия от Луки описывает состояние богатого и Лазаря, – отнюдь ничего не возвестили об очистительном, имущем конец, огне.

X. Наконец, учение это о восстановлении и конце вечного мучения, прияв начало от Оригена, как было сказано, и возобладавшее некоторыми церковными мужами, между которыми – также Дидим и Евагрий, как ссылающееся на человеколюбие Божие и легко приемлемое среди беспечных, как говорит богоносный Иоанн, строитель «Небесной Лествицы», однако, было запрещено и предано анафеме святым Пятым Вселенским Собором, как производящее расслабление душам и делающее еще более беззаботными, поскольку они ожидают, что когда-то будет освобождение от мучений и обещанное восстановление. Итак, на основании сего, предлежащий догмат об очистительном огне должен быть извергнут из Церкви, как приводящий старательных к беспечности и убеждающий их не всеми средствами бороться в настоящей жизни о своем очищении, поскольку, якобы, после смерти ожидается иное очищение.

Послание св. Марка Ефесского к Георгию Схоларию и ответ последнего св. Марку

Повод для написания этого послания был следующий. Георгий Схоларий оффициально поддерживал дело Унии, несомненно, из лояльности к воле Императора, пост секретаря которого он занимал. Когда св. Марк пламенно боролся против Унии, он не выступал ни против, ни за св. Марка, а сохранял нейтральность. Эту нерешительность он потом поставит себе в тяжкую вину. Однако, св. Марк знал, что Георгий Схоларий – его духовное чадо и ученик – верен Православию, и когда тот просил у него прощения за свою нерешительность и указывал доводы для сего, Святитель не только прощал его, но даже и оправдывал. Но этому должны были быть границы и конец. И вдруг, находясь в Ефесе, св. Марк услышал, что Георгий Схоларий открыто и публично выступает за Унию. Глубоко огорченный и расстроенный этим, он направляет ему письмо, которое с большими перипетиями попадает ему в руки.

ВСЕСВЯЩЕННЕЙШОГО МИТРОПОЛИТА КИР ΜΑΡΚΑ ЕВГЕНИКА ПОСЛАНИЕ К СХОЛАРИЮ.

I. Славнейший, мудрейший, ученейший и возлюбленный для меня брат и по духу сын, кир Георгий, молю Бога здравствовать тебе душею и телом и чтобы тебе во всем было хорошо; милостью Его и я достаточно здравствую телом.

Как радостью ты исполнял нас, когда держался правого учения и благочестивого и отеческого мышления и был поборником Истины, осужденной неправедными судьями, так ныне, напротив, печалию и скорбию мы были исполнены, услышав, что ты снова переменил мнение и противоположное и мыслишь и говоришь и с дурными «икономами» (т. е. оппортунистами) стремишься к компромиссам и соглашательству. Разве это хорошо и достойно души философа? – Α я уже думал исплесть тебе похвалу и хотел привести великого Григория, нареченного по Богословию, который, восхваляя некоего философа Ирона, противоставшего заблуждению ариан, говорит, что «имея доблественное тело, истерзанное бичами, он был брошен в изгнание». Ты, не испытав на опыте ничего болезненного, как думаю, только устрашившись или соблазнившись обещанием даров и почестей, так легко сразу предал Истину! «Кто даст главе моей воду, и глазам моим источник слез»! (Иep. 9, 1) и я оплачу «дщерь Сиона» – говорю – душу философа, сдуваемую и относимую ветром, как «прах от гумна летня» (Дан. 2, 35).

II. Но, быть может, ты скажешь, что сделанное изменение не превратилось в противоположное мнение, но мы ищем нечто среднее и соглашение. – Никогда, о человек, то, что относится к Церкви не исправляется чрез компромиссы: нет ничего среднего между Истиной и ложью, но как находящийся вне света, по необходимости, будет во мраке, так и немного отступивший от Истины, предоставлен подлежать лжи; и хотя возможно сказать, что между светом и тьмой есть середина – называемая вечерними и утренними сумерками, однако, между Истиной и ложью, как бы кто ни старался, не возможет выдумать нечто среднее.

Послушай, как великий в Богословии Григорий «восхваляет» собор, изыскивавший нечто среднее: «То ли Халанский столб, благовременно разделивший языки (о, если бы разделил и их языки; потому что согласие у них на зло), то ли Каиафино соборище, на котором осуждается Христос, – или как иначе назвать сей собор, все извративший и приведший в замешательство. Он разрушил древнее и благочестивое исповедание Троицы, подкопав и как бы стенобитными орудиями потрясши Единосущие, а вместе отверз двери нечестию, через посредство написанного. «Мудри быша еже творити злая, благо же творити не познаша» (Евр. 4, 22).» Разве это не соответствует и нынешнему нашему Собору? И вообще, скажу я, осли бы он и имел желание найти нечто среднее и равенство, ему ставили препятствия содержатели Собора. Поэтому ясно, как тем было угодно, он изрыгал хулу, лучше же сказать, по слову пророка: «высиживают змеиные яйца и ткут паутину; кто поест яиц их, – умрет, а если раздавит, – выползет ехидна. Паутины их для одежды негодны, и они не покроются своим произведением» (Ис. 59, 5-6); и, действительно, паутина была соткана и названа «Соборное Определение» (Акт Унии). Итак, да не обольстят нас, прибегая теперь к компромиссам и равенству, ибо это – Каиафин синедрион, и до сих пор заключенная ими Уния объемлет мраком Церковь.

III. Доколе, о, несчастный, благородство и честь твоей души будешь ты погружать в лишенные всякой ценности вещи?! До каких пор – сны, и когда серьезно отнесешься к Истине?!

- Беги из Египта без оглядки; беги из Содома и Гоморры; спасайся в гору, чтобы не быть захваченным вместе с другими. Но, возобладало ли тобою тщеславие и ложное богатство и изящные и разукрашенные тоги (χλανιόίακια) и прочее, на чем зиждется благополучие этого мира? – Увы, философ – с таким чуждым философу мировоззрением! – Посмотри на тех, которые прежде тебя в подобной известности почитались; завтра и сам ты сойдешь в преисподнюю, все оставив на земле; но с великой строгостью будет потребован от тебя отчет в поступках твоей жизни; как и лжеименный Собор должен будет ответить за кровь убитых душ, соблазнившихся касательно таинства Веры, принявших недопустимое и непрощаемое душам кощунство на Святого Духа, и дерзнувших к двум Началам относить Его бытие, вовлеченных в незаконные и смехотворные латинские обряды, привлекших на свои головы проклятия и анафемы за новшества в вере.

IV. Но, заключенная ими Уния послужит для утверждения и пользы народа? – О, «совершенно ясно»! Не видишь ли, как бегут враги Креста, и как наш один гонит тысячу, а двое – ликвидируют десять тысяч? – Но мы видим совершенно противоположное. Если не Господь созиждет государство, всуе трудишася зиждущие; если не Господь сохранит наш град, всуе бодрствовали стрегущие его на золотники Папы. Но довольно было сказано! – Всецело измени свое расположение ради Господа; оставь мертвым погребать своих мертвецев; оставь кесарево кесарю; воздай Богу сотворенную и украшенную Им душу; подумай, каких великих вещей ты являешься должником Ему: воздаждь долги. О, молю, любимейший и мудрейший, дай мне возрадоваться о тебе; дай мне вознести славу Богу, Который да сохранит тебя свыше от всякого печального обстояния!

{Получив послание св. Марка, Георгий Схоларий был глубоко огорчен. Он спешит в ответном письме заверить св. Марка, что он не является сторонником Унии, но, в то же время, он не считает нужным в настоящий момент выступать против Унии и полагает, что самое правильное в настоящем положении это – хранить молчание. Если же настанет время для подвига, тогда-то он будет готов выступить в защиту Православия, а теперь, поскольку никакого гонения на Православие нет, это совершенно не нужно и только лишь осложнит положение.

Таким образом, Георгий Схоларий, не сознавая этого, шел по пути внутреннего компромисса и сделки со своей совестью. Тот официальный и внешний компромисс, который он, по своему положению, являл на Соборе во Флоренции, постепенно перешел во внутрений компромисс, становясь его мировоззрением, и главное – он не сознавал уже пагубности сего пути. – Нет теперь нужды выступать и проявлять себя; он и не сторонник Унии и не отступник от Православия; он и не выступает за Унию и не порицает, но – «хранит молчание» и находится в стороне, соблюдая нейтральность. Если же придет время, когда Православие будет явно гонимо, тогда-то он выступит за Веру. Быть может, к этому примешивалось и то чувство, что борьба с Унией, с мерами Императора, с политикой Византии, явится нелояльностью и государственным преступлением, которое он не желал совершать. Оправдывает Георгий Схоларий и принцип изыскивания компромисса (середины) и в этом не согласен со св. Марком. – Впоследствии, у смертного одра св. Марка, Георгий Схоларий объявит, что он был не прав: ибо требовалась борьба за Православие, горение, жертвование всем, отдача всего себя делу Православия, а молчание, дипломатическая нейтральность – это уже было предательством Православия. Осознает Георгий Схоларий и другие свои ошибки, именно – свою деятельность на Флорентийском Соборе, и публично осудит себя в надгробном слове св. Марку. Но в этом ответном послании его Святителю мы этого еще не находим, ибо в то время в нем был еще слишком силен дух дипломата, царедворца, секретаря Василевса, хотя последние слова его послания дышат той мужественной твердостью, которую он явит позднее, когда Георгий Схоларий станет монахом (а потом и Патриархом Константинопольским) Геннадием.}

Послание к некоему пресвитеру Метонскому

I. Честнейший Пресвитер и нам во Христе возлюбленнейший брат, Кир Георгий, молюсь Богу, чтобы здравствовала твоя святыня и чтобы тебе во всем было хорошо; по Его милости и я достаточно здоров телом.

Получив твое письмо, я исполнился нестерпимой печалью, узнав из него, что священнодействующие по-иудейски безквасную Жертву и приседящие сени Закона, дерзают порицать нас и упрекать за совершаемую нами практику в священной Литургии; они не знают, несчастные, как бы ослепленные дымом, что все то, что совершается нами и вошло в обыкновение, мы имеем в написанных свидетельствах и что мы во всем последуем священным Учителям и древним апостольским преданиям. Ибо богоносец и исповедник Максим в толковании Божественной Литургии, озаглавленном – «Что символизирует то, что положено святой Церковью совершать на Божественной Вечери», в главе, озаглавленной: «Что символизирует первый Вход на святой Литургии», так говорит: «Первый Вход архиерея в святую церковь в течение Священной Вечери само наименование учит понимать как образ и подобие Первого Пришествия в этот мир, чрез восприятие плоти, Сына Божия и Спасителя нашего Иисусa Христа, благодаря которому порабощенное тлением и проданное по своей воле смерти, по причине греха, и тиранически владеемое диаволом человеческое естество, освободив и искупив, и весь долг за него воздав, как бы Должник, Тот, Кто непорочен и безгрешен, – Он снова возвел к древней благодати, дав Себя Самого цену за нас и взамен за наши пагуботворные страсти дав Свою животворящую Страсть, как врачевство и спасение всего мира. После сего Пришествия, восшествие (Господа Христа) на небеса и пренебесный трон и конечное восстановление символически представляется входом архиерея в алтарь и восшествием на святительский трон».

II. Это, вот, Святой говорит о Первом Входе. О Втором же Входе, который также называется и «Великим», он так говорит в главе, носящей заглавие: «Что обозначает Вход Святых Таин»: «Вход святых и Честных Даров является введением и началом будущего на небесах нового откровения о домостроительстве Божием в отношении нас и откровением таинства нашего спасения, сущего в наиглубочайших таинницах божественной тайны. Ибо Бог и Слово говорит Своим Ученикам: «Не имам пити отныне от сего плода лозного, до дне того, егда е пию с вами ново во Царствии Отца Моего» (Мф. 26, 29). Слышишь ли, как этот Учитель и прежде освящения называет Святые и Честные Тайны Божественными Дарами? – И это – естественно! Ибо царь называется царем и до венчания на царство; и особенно же тогда – когда шествует на венчание на царство дориносимый и окруженный честью; царем именуется и олицетворением царства и почитается и приемлет поклонение. И мы говорим, Божественные Тайны сохраняют образ и подобие, прежде чем пресуществятся в Тело и Кровь Владычни. Отсюда и Василий Великий в Священной Литургии называет их – «вместообразная»: «Предлагающе», говорит он, «вместообразная честного Тела и Крови Христа Твоего». Что же нелепое мы делаем, если с честью предпосылаем их, которые уже посвящены Богу и очищены и стали Жертвой и Дарами, приносимыми для совершения (освящения) чрез наитие Святого Духа?

Но «оцеждающие комары, вельблуды же пожирающие» (Мф. 23, 24), быть может, станут нас порицать и относительно святых икон, что мы кланяемся им, хотя они не самые первообразы, но только изображения их, ибо и нечто такое (ставить нам в вину) было бы достойно их безумия. И кто это говорят? – Те, которые презрели все церковное предание; которые не различают святое от профанации: ибо где у них святительский трон, на который восходит архиерей? – Пусть они прочтут слова преподобного Максима и постыдятся; пусть увидят, кто больше следует ему и его словам: мы или они? И хотя этот просветитель, поборствуя за Истину и Православную Веру, прошел всю вселенную и большую часть времени провел на Западе, в Риме и Африке, однако, он говорил не иное что, как только то, что соблюдалось во всей Церкви и всеми христианами.

Но эти фальсификаторы и новаторы веры испортили также и изменили церковные обычаи. Да и нисколько не удивительно, когда и само естество они испортили, вместо мужчин являя себя женщинами и лишая достопочтенный сан мужеского облика. Поэтому и при священнодействии они имеют сопредстоящих женщин, ибо и сами они имеют вид женщин; и многие из мирян, когда пожелают, садятся; и сами они после причащения, обмывая таинственную Чашу, выливают на землю, и на священную Трапезу их наступают, как хотят. Так они знают «почитать» свои святыни! Еще же и нас порицают! О, безумие! О, ослепление!

III. Ты достаточно уже имеешь из сказанного мудрым в божественных вещах Максимом, говорящим, что Первый Вход означает Первое Пришествие Владыки в мир, почему до сего момента и поются пророческие песнопения, а затем читаются апостольские и евангельские слова. Второй же Вход и Великий образно представляет Второе Пришествие Господа, когда Он, снова придя на землю, чтобы судить живых и мертвых, достойных возьмет с Собою в пренебесную область, где непрестанно будет с ними, открывая им более совершенные и божественные вещи, согласно реченному: «Егда е пию с вами ново во Царствии Отца Моего» (Мф. 26, 29). Быть может, кто-нибудь скажет, что имеется и иное значение, именно: «Великий Вход символизирует погребение Спасителя нашего, когда, быв мертвым, Он был несом Иосифом и Никодимом на погребение; после того, как прошло немного времени, Он воскрес и весь мир обратил к Своему познанию. Подобно сему и здесь, несомый священный Хлеб, еще не освященный и как бы мертвый, немного спустя, действием Животворящего Духа делается живым и пресуществляется в Самое Животворящее Тело.

IV. Это – малое из многого, я написал тебе ради низложения их бесстыдства. Но знай, что Соборное Определение (Акт Унии) лже-Собора, особенно же, безумное новшество, как и следовало, никем отнюдь не было принято. Но и те, которые заключили Унию и подписали – ненавидимы всеми, как находящиеся под проклятием и предатели Истины, и здесь никто еще с ними не сослужил. Бог же, вся могущий, да домостроительствует то, что – к пользе, и да исправит Церковь Свою которую искупил Своею Кровию. Сохрани добрый залог Веры, совершенно отвращаясь от новшеств профанации.

Послание к Константинопольскому Патриарху Митрофану

Престарелый Константинопольский патриарх Иосиф умер во время Собора во Флоренции. Папа Евгений IV настаивал, чтобы новый Патриарх был выбран там же, чтобы иметь полный контроль над назначением нового Константинопольского патриарха. Но греческие иерархи, уже достаточно раздосадованные своими уступками и сделками со своей совестью, впервые решительно отклонили требование Ватикана, сославшись на обычай, что Константинопольский патриарх должен быть выбран и интронизирован в своем патриархате. По прибытии в Константинополь, однако, этот вопрос не так было легко уладить. Император предложил место патриарха сначала Антонию, Митрополиту Ираклийскому, затем св. Марку Ефесскому, но оба иерархa решительно уклонились от предлагаемой им должности, зная, что патриаршее служение, при сложившихся обстоятельствах, означает служепие Унии и проведение ее в жизнь. Это достоинство принял митрополит Кизический Митрофан, уже глубокий старец. Хотя он и принадлежал к числу подписавших Унию, однако, никогда не выделялся на Соборе во Флоренции, как сторонник Унии. Правда, его служение на посту патриарха Константинопольского омрачилось тем, что при нем в конце июня или начале июля 1440 г. происходила промульгация (торжественное обнародовавие) Унии. Вскоре, однако, он оставил престол.

Новый патриарх не оказал поддержки св. Марку и даже, можно думать, преследовал его в самом же начале своего патриаршего служения. Об этом можно судить из послания св. Марка к иеромонаху Феофану на Евбейском острове, в котором св. Марк пишет: «Пусть тебе будет известно, что сразу после того, как мы прибыли в Константинополь, когда на патриарший престол восшел один из подписавших Унию латинствующих и причинявший нам огорчения, я по нужде отправился в мою Церковь (т. е. в Ефес)».

Трудно сказать, когда было написано это послание св. Марка новому патриарху. Повод для написания его был следующий: до св. Марка дошла весть, что новоизбранный патриарх, который, как св. Марк знал, хотя и был из числа тех, которые подписали Унию, однако, не принадлежал к числу крайних сторонников ее, неожиданно явил свое лицо как ревнитель Православия и за это терпит репрессии. Был ли это слух ложный, или, действительно, новоизбранный патриарх проявил мужество, которое быстро было подавлено, – св. Марк немедленно пишет ему письмо, в котором выражает свою поддержку его исповедничеству, но не трудно видеть, что тут же заключается и элемент увещания к исповедничеству. Во всяком случае, это должно было произойти до промульгации Унии патриархом Митрофаном.

Послание к Константинопольскому Патриарху Митрофану

Святейший мой Владыко и Вселенский Патриарх, желаю о Бозе здравствовать твоей великой святыне в радостном телесном и видимом здравии в Господе всегда; и сам я, по милости Божией, достаточно здравствую.

О том, что случилось у вас, мы услышали, и не мало опечалились; тем не менее, мы благодарим и весьма славим человеколюбивого Бога, укрепившего тебя в настоящем исповедничестве, и еще и еще молимся, дабы Он явил тебя еще более крепким в ежедневных искушениях и непоколебимым, дабы мы все, ревнители Православной Веры, имели тебя якорем и убежищем и прибежищем. И, если бедствие пройдет, – ты будешь блаженнейшим во всем и достойным похвалы; если же допустит Бог по судам известным Ему, что зло усилится, то ты будешь еще более доблестным и мудрым по причине страдания; как раскаленное железо, водою охлажденное, так и ты ежедневными бедствиями закаленный. Ибо ничто до такой степени не побеждает гонителя, как ревность страждущего. Да не явимся более робкими, чем те знаменитые Седмь Отроков, я говорю о Маккавеях, которые, когда вопрос шел только о свином мясе, перенесши всевозможные страдания, восприяли венец подвига; но скажем и мы с ними: «Что это? – Если не умрем теперь: то разве вообще не умрем? Разве не воздадим должного природе? Лучше обратим в дар, что надобно уступить по необходимости: перехитрим смерть; всем общее обратим в свою собственность, и ценою смерти купим жизнь. Ни один из нас да не будет любителем жизни и робок. Да отчается тиран в отношении других; и первый да будет путем для других, а последний – печатью подвига».

И если бы не было гонения, ни мученики не просияли бы, ни исповедники не восприняли бы венцов победы от Христа и своими подвигами не укрепили бы и не возвеселили бы Кафолическую и Православную Церковь. «Подобает бо и ереси быти», согласно божественному Апостолу, «да искусни явлени бывают» (1Кор. 11, 19). Уразумеем это, и таким образом будем бороться, совершенно и сами будем совершать их подвиг, и унаследуем их славу и в радость Господа внидем (Мф. 25, 21), не устрашаясь ничего, ничего не постыждаясь: ни внешних врогов, ни между нами (находящихся) псевдо-христиан, ни врагов Духа. И будем исповедывать до последнего издыхания с великим дерзновением благой залог святых Отцев: исповедание, известное нам с детства, которое мы впервые произносили и с которым, в конце, отойдем отсюда, унося, если не иное что, так – Православие!

Послание к Настоятелю Ватопедского Монастыря

...II. «Молю же вы, именем Господа нашего Иисусa Христа, да тожде глаголете вси, и да не будут в вас распри» (1Kop. 1, 10) – для того, чтобы истинную и преданную Отцами Веру нашу сохранить как добрый залог, ничего не прибавляя и ничего не убавляя; ибо доселе мы имели Веру ни в чем не имущую недостатка, и не нуждаемся в Соборе или Акте Унии для того, чтобы научиться чему-нибудь более новому, мы, – которые являемся сынами и учениками Вселенских Соборов и на них и после них просиявших Отцев. Это – хвала наша, Вера наша, доброе наследие Отцев наших. С нею мы надеемся Богу предстать и восприять отпущение согрешений; а без нее не знаю, какая праведность освободит нас от вечного мучения. Покушающийся же, чтобы мы отбросили ее и ввели иную, более новую веру, хотя бы он был и «Ангел с небес» (Гал. 1, 8), «да будет анафема», и да исчезнет всякая память о нем перед Богом и пред людьми. Пусть никто не властвует в вере нашей – ни царь, ни архиерей, ни лже Собор, ни иной кто, но только – единый Бог, Который и Сам и чрез Своих Учеников передал нам ее. «Молю вы», говорит божественный Апостол, «блюдитеся от творящих распри и раздоры, кроме учения, емуже вы научистеся, и уклонитеся от них. Таковии бо Господеви нашему Иисусу Христу не работают, но своему чреву: иже благими словесы и благословением прельщают сердца незлобивых» (Рим. 16, 17-18). «Твердое убо основание Божие стоит, имущее печать сию» (1Тим. 2, 19).

III. Итак, братие, бегите от латинских новшеств и вносителей и вкоренителей их, и любовию связанные друг с другом, единое тело и единый дух, «единодушни, единомудрствующе» (Флп. 2, 2) соберитесь в единую Главу нашу – Христа. Ибо несправедливо бы было снова по холодному подозрению безконечно иметь вражду к братиям и «ревность иметь не по разуму» (Рим. 10, 2), дабы не приключилось нам, под предлогом ревности о вере, возбуждать между собой вражду и свары; ибо без наличия любви к братиям правая вера никому не поможет. Но вы, преподобные отцы и братия, имеете и будете иметь и то и другое, и я вам немного напомнил о сем по долгу любви, и с этими добродетелями вы предстанете Владыке, сияя как солнце в Царствии Отца вашего. Молитесь и за меня, дабы остаток жизни мне провести по воле Божией, чтобы возмочь мне, сохранив твердо до конца доброе исповедание, в уделе тех людей, которые угодили Богу, обрести некое последнее место. ...

Послание к иеромонаху Феофану на Евбейском острове

...Пусть тебе будет известно, что сразу после того, как мы прибыли в Константинополь, когда на патриарший престол восшел один из подписавших Унию латинствующих и причинявший нам огорчения, я по нужде отправился в мою Церковь (т.е. Ефес). Но там я не нашел никакого успокоения и тяжко переболел, и бедствуя от нечестивых и подвергаясь напастям по той причине, что я не имел мандата от властей, я ушел оттуда с намерением отправиться на Святую Гору. Итак, пересекши море на Галлиполь и проходя мимо Лимноса, я был арестован там и задержан по повелению Императора. Но слово Божие и сила Истины не могут быть связаны, но еще сильнее текут и процветают, и многие из братий, ободрившись моим изгнанием, поражают порицаниями беззаконников и насильников Православной Веры и отеческих порядков и изгоняют их отовсюду как сор, ни сослужить им не допускают, ни вообще поминать их как христиан.

II. Я узнал, что был рукоположен латинствующими в митрополита Афинского некий монах из Монемвасии, который там служит вмеете с латинянами и незаконно рукополагает кого бы только ни нашел. Поэтому прошу твою Святыню, чтобы, восприяв ревность о Бозе, как человек Божий и друг Истины и святого Исидора подлинный ученик, ты советовал священникам Божиим – всеми способами избегать общения с ним, и не сослужить ему, ни вообще поминать его, и считать его не архиереем, но волком и наемником, и вообще не служить в латинских церквах, дабы но пришел и на нас гнев Божий, пришедший на Константинополь, по причине совершающихся там беззаконий.

III. Знай же, что псевдо-Уния, благодатью и силою Божией, вот-вот уже рассыпется и догмат латинян вместо того, чтобы укрепиться блогодаря лже-Собору, чего они всегда пытались достигнуть, еще больше опровержен и совершенно отвергнут и везде объявляется как кощунство и нечестие; и те, которые его санкционировали, не смеют о сем и уст открыть. Инока же вашего, наемника, а не пастыря, Монемвасийского безумца, получившего от Императора настоятельство Продромом, его монахи и не поминают на богослужениях вообще, и при каждении не кадят на него, как кадят на христиан, но имеют его только для дел, как некоего консула, и Император, зная об этом, ни одного слова не говорит, но и открыто говорит, что кается в совершившемся и слагает вину на покорившихся и подписавших Унию. Итак, бегите и вы, братие, от общения с теми, с кем не должно его иметь, и поминовения тех, кого не достоит литургически поминать. Вот – я, грешный Марк, говорю вам, что тот, кто поминает папу как православного архиерея обязан также и исполнять все латинское, вплоть до бритья бороды, и латинствующий будет осужден вместе с латинянами, и будет считаться нарушителем Веры.

Послание к иеромонаху Феофану на Имврийском острове

Один ученый иеромонах с Имврийского острова, по имени Феофан, написал сочинение против латинских воззрений – «Синтагму», которую направил св. Марку на просмотр с просьбой передать ее Императору, если св. Марк найдет это нужным.

... Получив сочинение твоей Святыни, я возимел не малое утешение в подавляющих нас печалях: ибо те, которые были почтены и возвеличены Церковью паче достоинства, обесчестили ее и сделали беспомощной, смешав ее с теми, которые с давних пор отсекли себя и истлели и подлежат бесчисленным анафемам, и общением с ними опорочили непорочную Невесту Христову. Ибо, не удовлетворившись тем, что заполучили ранее, они для того, чтобы утвердить внесенное ими новшество, выбрали себе Предстоятеля, лучше же сказать, – наемника, а не пастыря, волка, а не печальника о стаде, – которого бы могли водить и направлять, и чрез него думают внедрить в души всех дурной догмат латинствования, а может быть, и подвигнуть к гонениям на тех, которые боятся Господа, ибо никоим образом не допускают общения с ними.

II. Когда мы были в таком состоянии, нам было доставлено писание твоей Святыни, которое доставило нам большое утешение кристаллической ясностью твоего мировоззрения, чистотою и искренностью твоего духа и общностью (с нами) воззрения, которые подняли мою опустившую крылья душу. Но уже – борьба не в словах, а в самых вещах; время не слов и доказательств (ибо как это можно сделать, когда судьи настолько испорчены?!), но любящим Бога долженствует самыми делами доблестно противиться и быть готовыми перенести все опасности за Православие («Благочестие») и не марать себя общением с нечестивыми. По этой-то причине я счел несоответствующим передать Державному «Синтагму» твоей Святыни, и вообще – не безопасным, могущим привести в настоящее время не к иному чему, кроме как подвергнуть насмешкам и издевательству со стороны немудро мудрых и носимых куда попало беспорядочным и мрачным духом. Ибо ныне, по причине грехов наших, исполнилось написанное: «Поставлю юноши князи их, и ругатели господствовати будут ими» (Ис. 3, 4) [87]. Но Единый вся Могущий да исправит Церковь Свою и да утишит настоящую бурю, умилостившись твоими молитвами, которые да будут всегда с нами!

Слова по преставлении к Богу

Слова иже во святых отца нашего Марка, архиепископа Ефесского, которые он произнес пред многими архиереями и иеромонахами и монахами в тот день, в который он преставился к Богу; запомнившие их записали по повелению честнейшего священной памяти (отца)

Я желаю выразить мое суждение более подробно; особенно же теперь, в приближении моей кончины, дабы быть согласным в отношении себя от начала и до конца и для того, чтобы не подумалось кому, что я говорил одно, а скрывал иное в моих мыслях, за что было бы справедливо постыдить меня в этот час моей кончины.

Скажу же о Патриархе, чтобы не подумалось ему, быть может, оказать мне некую честь в погребении смиренного этого моего тела, или на гробницу мою послать кого-нибудь из своих архиереев, или своего клира, или, вообще, кого-нибудь из находящихся в общении с ним для того, чтобы принять участие в молении или присоединении к священнослужителям из нашего удела, приглашенным на это, подумав, что когда-то, или же тайно я допускал общение с ним. И чтобы моя безгласность не дала не знающим хорошо и полностью моих взглядов повода заподозрить некое соглашательство, – я говорю и свидетельствую пред многими находящимися здесь и достойными мужами, что я совершенно и никоим образом не хочу и не принимаю общения с ним или находящимися с ним, ни в этой моей жизни, ни после смерти, как не принимаю ни бывшей Унии, ни латинских догматов, которые он принял сам и его единомышленники, и ради провождения которых занял это председательское место, с целью низвержения правых догматов Церкви.

Я совершенно уверен, что насколько дальше я стою от него и подобных, настолько бываю ближе к Богу и всем Святым; и насколько отделяю себя от тех, настолько бываю в единении с Истиной и со Святыми Отцами, Богословами Церкви; а также я убежден, что счисляющие себя с теми далеко отстоят от Истины и блаженных Учителей Церкви. И посему говорю: как в течение всей моей жизни я был в разделении с теми, так – и во время отшествия моего, да и после моей смерти, я отвращаюсь от обращения и единения с ними и клятвенно заповедую, чтобы никто из них не приближался ни к моему погребению, ни к могиле моей, а также и в отношении кого иного из нашего удела, с целью попытки присоединиться и сослужить в наших богослужениях, ибо это означает смешать то, что не может быть смешенным; но им подобает быть совершенно в разделении с нами до тех пор, пока Бог не дарует исправление и мир Своей Церкви.

Затем, обернувшись к сановнику Схоларию [88], он сказал:

...Говорю же я о сановнике Схоларии, которого знал еще от возраста его ранней юности, к которому имею расположение и большую любовь, как бы к сыну моему и другу, или кто бы привел иное какое наименование, говорящее о расположении и любви. С ним обращаясь и разговаривая даже до сего времени, я возымел ясное представление об его исключительном благоразумии и мудрости и силе в словах, и посему я верю, что он – единственный из обретаемых в настоящее время могущий протянуть руку помощи Православной Вере, волнуемой насилиями разрушителей совершенства догматов, а также, с помощью Божией, исправить Церковь и утвердить Православие, если только он не захочет и сам отступить от дела и скрыть светильник под, спудом. Но я совершенно уверен, что он так не поступит, и не ослушается до такой степени своей совести, чтобы, видя Церковь, бедствуемую от волн, и Веру, которая зависит от немощного человека, – говорю по человечески, – и, зная, что в его возможности помочь ей, не поспешил бы со всей поспешностью и готовностью вступить в борьбу, ибо будучи мудрым, он не не ведает совершенно, что разрушение Кафолической Веры есть общая гибель.

Правда, в прошедшие времена, находясь во главе достаточно ожесточенной борьбы, ведо́мой некоторыми иными лицами и, особенно, мною, он не явил себя явным поборником Истины, принуждаемый, возможно, советами или людьми. Но, ведь, и я раньше ничего или же совсем мало привнес в борьбе, не имея достаточно ни силы, ни рвения; и теперь я уже стал ничем; а есть ли что меньшее, чем – ничто? Итак, если (тогда) он также полагал, что мы (сами) можем нечто исправить и считал излишним для себя делать то, что могут совершить иные, как и то, что, при совершенно незначительной помощи, будет вред иным, как часто он мне пояснял и просил прощения; то теперь, когда я уже отхожу отсюда, я не вижу иного кого, равного ему, кто бы мог занять мое место, в Церкви и в Вере и в догматах Православия; поэтому я считаю его достойным, чтобы будучи призываем, лучше же сказать принуждаем, временем, он раскрыл искру благочестия, скрытую в нем, и поборствовал за Церковь и здравые догматы, чтобы то, что я не мог совершить, исправил он, с помощью Божиею. Ибо он может это, благодатью Божией, при естественном своем уме и силе в словах, если только пожелает воспользоваться этим в благоприятное время. И в равной мере он долженствует и в отношении Бога и Веры и Церкви верно и чисто бороться за Веру. И я сам возлагаю на него эту борьбу, чтобы вместо меня он был защитником Церкви и водителем здравого учения и поборником правых догматов и Истины, имея поддержку в Боге и в самой Истине, о чем и ведется борьба; чтобы бывая общником в этом Святым Учителям и богоносным Отцам, великим богословам, он воспринял награду от Праведного Судии, когда Он объявит победителями всех тех, которые боролись о Благочестии. Но и он сам должен всеми силами иметь рвение о благостоянии правых догматов Церкви, как долженствующий дать отчет о сем в час суда Богу и мне, поручившему (ему) это, а также понадеявшемуся принести в Благую Землю эти слова, приносящие более чем стократный плод. Пусть он ответит мне о сем, дабы, отходя из настоящей жизни, я возымел совершенную уверенность, и чтобы, отчаявшись в исправлении Церкви, я не умер в печали.

Ответ господина Схолария:

Я, Владыко мой Святый, прежде всего, благодарю великую твою святыню за похвалы, которые ты сказал обо мне; ибо, пожелав оказать мне милость, ты свидетельствовал обо мне столь великое, чего я не имею и уверен, что это и не близко – от меня; но это проистекает от высоты благости и добродетели и мудрости великой твоей святыни, которою я и сам, ведая ее от начала, не переставал восхищаться даже до сего времени, что и долженствует в отношении к твоей великой святыне, как – отцу и учителю и наставнику, и руководствуясь, как правилом (ως κανόνι χρώμενоς), твоим совершенным пониманием догматов и правостью суждений, которые ты воспринял и с которыми я согласуюсь, а также без сомнения отвергая то, что было не согласно с твоим суждением, я никогда не отказывался исполнить доле сына и ученика в отношении твоей великой святыни. Свидетеля этому привожу твою великую святыню. Ты знаешь, что я всегда таким образом относился к тебе, и открывая более глубокие чувства моего убеждения, я давал тебе эти обеты. Касательно же того, что некогда я не вступил открыто в борьбу, которую вела твоя великая святыня, но обошел молчанием, причины сего никто не знает лучше, чем великая твоя святыня, ибо часто поверяя тебе мои доводы и чистосердечно открываясь о сем и прося прощения, я не лишался ого. Но ныне, с Божией помощью, я все это презрел, и сделал себя искреннейшим и открытым споборником Истины, с тем чтобы бесстрашно возвещать догматы Отцев моих и совершенство Православия, согласно мировоззрению величайшей твоей святыни. Говорю же это не потому, что как бы видел твою величайшую святыню возносимой отсюда, ибо мы не оставили последних надежд, но надеемся на Бога, что ты выздоровеешь от недуга и будешь с нами и вместе на этом (с нами) потрудишься. Если же судами, ведомыми Богу, ты отсюда отойдешь к тому месту упокоения, которое ты уготовал себе, и по причине также нашего недостоинства, уйдешь туда, где ты достоин быть, то – полностью подтверждая, я говорю тебе перед Богом и Святыми Ангелами, невидимо ныне предстоящими нам, и пред находящимися здесь многими и достойными мужами, что я буду во всем вместо тебя и вместо твоих уст, и чем ты горел, и что любя передал, и сам я, и защищая и всем предлагая, совершенно ничего из этого не предам, но до конца, с риском крови и смерти, буду бороться. И хотя совершенно малы мои опыт и сила, я, однако, уверен, что твоя великая Святыня восполнит мой недостаток и присутствуя ныне с нами, свойственным тебе в этом совершенством, и отошедши, благоприятными к Богу твоими молитвами.

Прп. ИОСИФ ВОЛОЦКИЙ († 1515 г.)

Просветитель

Слово двенадцатое 

против ереси новгородских еретиков, говорящих, будто если епископ будет еретиком и не благословит или проклянет кого-либо из православных, Божий суд последует его суду. Здесь же приводятся свидетельства из святых книг, что если еретик, даже будучи епископом, не благословит или проклянет кого-либо из православных, то Божий суд не последует суду еретика.

Святой Дионисий Ареопагит: Если епископ отлучит кого-либо против воли Божией, Божий суд не согласуется с этим.

Василий Великий: Если кто-нибудь оставляет кого-либо без благословения на неопределенное время, сам да пребудет без благословения. Епископ или священник, отлучающий кого-либо от Причастия без определенной причины, сам да пребывает без Причащения столько времени, как решит епископ, которому он подчинен.

Святой Анастасий Синайский: Когда входите в дом, «говорите: мир дому сему; и если будет там сын мира, то почиет на нем мир ваш, а если нет, то к вам возвратится» (Лк. 10, 5-6). Но если мир возвращается обратно, потому что не обрел достойного себя, то в значительно большей степени неблагословение и проклятие возвратится на главу неправедно посылающего его, так как тот, кого проклинают, не должен быть проклят. Итак, всякий, понапрасну не благословляющий и проклинающий, себя не благословляет и проклинает.

134-е правило Карфагенского собора: Если какой-либо епископ отлучит причетника своего, не обличенного в грехах, но осудит его лишь своим судом, да будет и сам отлучен иными епископами, которые да не вступают в общение с ним, чтобы он избегал говорить поспешно о том, чего не может доказать.

Правило святого Григория, епископа Акраганского: Всем епископам и священникам запрещаем отлучать кого-либо от святого Причащения, до тех пор, пока не будет обнаружена вина, за которую церковные правила повелевают отлучать от него. Если же кто-нибудь, не считаясь с этим, отлучит кого-либо от святого Причастия, то отлученный, будучи разрешен от отлучения старшим по чину епископом, да сподобится святого Причащения; неправедно же отлучивший да будет отлучен епископом, которому подчиняется, на столько лет, на сколько сочтет нужным епископ.

4-е правило Седьмого святого Вселенского Собора, которое дано епископам отчасти для того, чтобы они сообща по-отечески исправляли прегрешения подчиненных им причетников и прочих людей духовного звания: Если какие-нибудь епископы, пользуясь властью, отлучают кого-либо, или запрещают, или не допустят кого-либо к службе, или закроют церковь, так что в ней не будет службы, – по своей страстной воле, ради получения денег или по другой причине, – то таковые воистину будут претерпевать те же страдания: да получит епископ от митрополита отлучение, да обратится болезнь его на главу его (См. Пс. 7, 1.), ибо он преступил заповеди Божии и апостольские повеления. Пусть учатся не запрещать понапрасну.

Из Новых заповедей царя Юстиниана, глава 9: Если епископ или пресвитер неправедно отлучит кого-либо от Причастия, то отлучение может быть снято старшим по чину епископом, сам же отлучивший да пребудет без Причастия столь долгое время, как сочтет нужным епископ, которому он подчинен.

Приведу еще примеры из святых книг, доказывающие, что Божий суд не следует ни патриаршему, ни епископскому суду – не только отлучению, но и проклятию, если кто-либо будет проклят не по воле Божией.

Так, еретик Диоскор, патриарх Александрии, и Евтихий созвали собор, с епископами-единомышленниками, и прокляли блаженного Флавиана, патриарха Царьграда (Имеется в виду собор в Эфесе в 449 г.); и не согласился с ними Божий суд, но сами они были прокляты Богом и людьми, потому что проклинали не по воле Божией, – а блаженный Флавиан был причтен к лику святых. Потом Копроним с патриархом своим и с епископами-единомышленниками прокляли великого патриарха Германа и всех поклоняющихся святым иконам (Константинопольский собор 754 г.), – и сами были прокляты, а блаженный Герман был причтен к лику святых апостолов, патриархов и исповедников. И великого Симеона, чудотворца, на Дивной горе подвизавшегося, пресвитер некий, побежденный завистью, проклял, – и тотчас увидел, как множество бесов пришли к нему и связали руки его сзади, так что он с тех пор не мог читать святое Евангелие.

Итак, ты видишь: тот, кто недостойно проклянет кого-либо или свяжет – сам себя проклянет и свяжет, подобно всем тем, кто проклинал этих святых отцов.

И достаточно этого, чтобы показать, что Божий суд не следует ни патриаршему, ни епископскому суду – не только неблагословению и отлучению, но и проклятию, если проклятие это без вины. Ты видишь, что Божий суд не следует еретическому проклятию, но клятва еретиков на них возвращается. И все еретики, проклинающие христиан, себя проклинают. Если проклинающий Авраама проклят, по Божественному гласу (Ср.: Быт. 12, 3. В славянской Библии: «проклинающих тебя прокляну». – Ред.), то тем более еретик и отвергшийся от Христа, проклинающий христианина, сам проклят. Многие еретики проклинали христиан, и не последовал за этим Божий суд, но сами они были прокляты.

Господь наш Иисус Христос сказал святым своим ученикам и апостолам: «Примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20, 22-23.); и еще сказал: «Кого вы свяжете на земле, тот будет связан на небе; и кого разрешите на земле, тот будет разрешен на небе» (См. Мф. 18, 18). Видишь: связывают и разрешают, прощают грехи и удерживают Святым Духом. Без благодати Святого Духа никто из священников ничего не может сделать. Еретики же имели в себе нечистый дух сатанинский; как могут они связывать и разрешать на небе и на земле?

Великий Иоанн Богослов говорит: всякий, кто «не исповедует Иисуса Христа, пришедшего во плоти» (1Ин. 4, 3), есть лжец и антихрист (Ср.: 1Ин. 2, 22). Богослов назвал еретика антихристом; как же может Божий суд последовать суду антихриста? И далее он говорит: «Того не принимайте в дом... Ибо приветствующий его участвует в злых делах его» (Ин. 1, 10-11). Если тот, кто принимает еретика в дом и приветствует его, приобщается его злым делам, то какую же милость получит тот, кто причащается с еретиком и ест с ним?

И божественный апостол Павел сказал: «Если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (Гал. 1, 8). И еще сказал: «Еретика... отвращайся, зная, что таковой совратит тебя» (Ср.: Тит. 3, 10-11).

Великий апостол Петр говорит: «Были и лжепророки в народе, как и у вас будут лжеучители, которые введут пагубные ереси... отвергаясь искупившего их Господа... И многие последуют их разврату» (2Пет. 2, 1-2); «срамники и осквернители, они наслаждаются обманами своими... Глаза их исполнены любострастия и непрестанного греха» (2Пет. 2, 13-14). Не о нынешних ли еретиках сказал это прикровенно божественный апостол Петр? И еще он говорит: «Суд им давно готов, и погибель их не дремлет» (2Пет. 2, 3).

И божественный апостол Иуда, брат Иакова, сказал: «Возлюбленные! Молю вас: подвизайтесь за веру, однажды преданную святым. Ибо вкрались некоторые люди, издревле предназначенные к сему греху нечестия, обращающие благодать Бога нашего в повод к распутству и отвергающиеся единого Владыки Бога нашего Иисуса Христа» (См. Иуд. 1, 3-4). И еще: «Злословят то, чего не знают; что же по природе, как бессловесные животные, знают, тем растлевают себя. Как Содом и Гоморра и окрестные города, подобно им блудодействовавшие и ходившие за иною плотию, подвергшись казни огня вечного, поставлены в пример, – так точно будет и с сими мечтателями, которые оскверняют плоть, отвергают начальства» (Иуд. 1, 10, 7-8). И еще говорит апостол: «А вы, возлюбленные... к одним будьте милостивы, с рассмотрением, а других страхом спасайте, исторгая из огня, обличайте же со страхом, гнушаясь даже одеждою, которая осквернена плотью» (Иуд. 1, 20, 22-23).

Иоанн Златоуст: Если святитель отдает неправедное повеление – не покоряйся ему, даже если он будет ангелом.

Святой Афанасий Александрийский: Уклонимся от пути соблазнительного и извержем не чувственное око, но духовное: если епископ или пресвитер, являющиеся очами церковными, живут неподобающим образом и соблазняют людей, следует извергнуть их. Лучше людям без них собираться в храм для молитвы, нежели вместе с ними, как с Анною и Каиафою, быть ввергнутым в геенну огненную. Ведь Соломон говорит: суетная клятва подобна летающим птицам – не найдешь следа ее (Ср.: Прем. 5, 11). Когда Бог попускает, безумные восстают на мудрых, нечестивые на благочестивых и неправедные на праведных, уничижая и творя обиды.

Из святых Правил: Те, кто отходят от общения с епископами, впавшим в какую-либо ересь, не только не подлежат запрещению по Правилам, но и сподобятся чести, подобающей православным, ибо они презрели не епископов, но лжеепископов и ложных учителей, и не разрушили единство церковное, но старались устранить церковные расколы и разделения (15-е правило Константинопольского собора Двукратного).

Таким образом, божественные апостолы, священные учителя и святые патриархи, семь святых Вселенских Соборов, на которых были две тысячи святых отцов, и множество святых поместных соборов – все предали еретиков проклятию и нам также повелели проклинать их, отвращаться от них и избегать их. Они разъяснили, что если те и проклянут нас, нам это никак не повредит: проклятия обратятся на самих еретиков.

Какую же милость в таком случае примет от Бога тот, кто пьет и ест с еретиками и говорит, что за еретическим проклятием следует и Божий суд? В святых Правилах написано: если еретик войдет в церковь, не подобает петь Божию службу, пока он не выйдет (Ср. 6-е правило Лаодикийского собора). Если святые отцы запретили еретикам входить в церковь, то как же Божий суд согласуется с ними, когда они проклинают христиан?

Из святых Правил: Тот, кто пренебрегает священными и божественными Правилами святых отцов наших, да будет проклят (1-е правило Шестого Вселенского Собора). Мы видим, что еретики хулят Правила святых отцов наших, – и потому прокляты; как же Бог станет слушать еретиков?

Ясно, что когда еретики проклинают нас, мы благословляемся от Бога. Господь наш Иисус Христос говорил своим ученикам и апостолам: «Всякий, убивающий вас, будет думать, что он тем служит Богу» (Ин. 16, 2). Ведь иудеи и эллины, убивая святых апостолов, думали, что служат Богу, но за такую службу были осуждены с диаволом в огонь вечный, а святые апостолы сподобились Царствия Небесного с Христом Богом. Так и еретики, проклинающие христиан, были осуждены и будут осуждены с диаволом в огонь вечный, а христиане, из-за этого проклятия, сподобятся от Христа Бога Небесного Царствия, ибо Господь наш Иисус Христос сказал: «Блаженны вы, когда будут поносить вас... и всячески неправедно злословить за Меня» (Мф. 5, 11).

И еще сказал Господь: «Не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее... И враги человеку – домашние его» (Мф. 10, 34-36). Враги – это значит, что если отец, мать, или сын, или дочь отпадет от правой веры, подобает ненавидеть их и отвергать и избегать их, чтобы не погибнуть вместе с ними.

Свт. ДИМИТРИЙ РОСТОВСКИЙ († 1709 г.)

Поучение в день памяти великого святителя Николая чудотворца

... Еврейский историограф Иосиф рассказывает о Моисее, что, будучи взят из воды дочерью фараона, он не хотел сосать сосцы жен египетских, и для него была приведена еврейка, мать его (см. Исх. гл. 2). У нас же бывает наоборот. Мать наша, Святая Восточная Православная Церковь, питает нас сосцами своими – благочестивыми законами и уставами, от древних Отцов принятыми. Мы же, оставив сосцы матери своей, породившей нас водой и Духом (см. Ин. 3, 15), ищем сосцов египетских, иноземных, еретических, Православию противных и привыкаем питаться из них со сладостью. Оставив манну, помышляем о египетской пище. Презрев сладость святого воздержания, уклоняемся к рожкам, которые едят свиньи (Лк. 15, 16). О стыд великий! Дети посрамляют мужей, младенцы старцев!

Алфавит Духовный

1.2; О том, что подобает делать разумом и хранить заповеди Господни

1. Мы сказали, что первейшая причина и начало Адамова падения было неразумие; причиною же доброго начинания и делания бывает разум, но разум, говорю, истинный и правый, ибо разум истинный приятен, а неправый отвергается. Но правый разум возрастает и умножается от умного делания и от хранения заповедей Господних, как и в раю Адаму было заповедано – делать и хранить, а так как он не делал разумом, то не сохранил и заповеди.

2. И бесы считаются разумными и премудрыми, но в истине не пребывают и не хотят пребывать в ней, посему и отвергнуты. Как милость без истины неприятна, так неприятна и премудрость неправедная, но та и другая должны быть уравнены, как говорит пророк: Милость и суд воспою Тебе, Господи, пою и ра¬зумею в пути непорочне (Пс. 100, 1-2). Так и разум подобает иметь и безпорочно прославлять наравне с правдою.

3. Бог ничего так не любит и не требует, как истину и правый разум, посему весь наш подвиг, все труды и все заботы должны быть направлены к тому, чтобы стяжать правый разум, содержать истину и пребывать в ней до самой смерти: «буди Ми верен до смерти, и дам ти венец жизни», говорит Господь (Апок. 2, 10). Все же развратно мудрствующие и говорящие против истины, хотя и велемудрствуют и много делают козней, вместо истины проповедуют ложь. Но ложь никогда не может быть правдою, приятною Господу.

4. Еретики и все зломудрствующие также кажутся мудрыми и разумными, но они не пребывают и не хотят пребывать в истине, ибо помрачились в разуме и ослепли от своей лжи. Потому мудрость их отвергнута и попрана: мудрость с ложию и философия с неправдою не могут быть приняты. Например: как могут быть приняты Богом любомудры западные, мудрствующие противное Церкви, содержащие истину в неправде? Никак.

5. Разум, уклоняющийся от истины, неправ и Богу неприятен. Находящийся в таком разуме впадает в злолукавые действия, подпадает под власть отца лжи – беса и уклоняется в разные ереси. А кто ищет истинного и правого разума, тот взыскует Господа и обретает Его, ибо никто нигде не может обрести Его, как только в истинном и правом разуме.

6. Как неправильно стреляющие никогда не попадают в цель, так и неправильно мудрствующие далеко отстоят от разума Божия. Многие желают приблизиться к нему, многие борются, многие имеют о сем тщание; однако не все равно и прямо достигают цели, потому, целя далеко, остаются в неизвестности.

1.3; О том, что, кто не возделывает своего разума – не очищает его, тот не может иметь правого и истинного разума

4. Изучающий внешнюю мудрость, а о духовной небрегущий, подобен имеющему одно око или одну ногу. Внешняя мудрость мира сего и телесный труд без умного делания подобны сухим сосцам или неплодному древу, как некто сказал. Поэтому святые не останавливались на одном только внешнем труде и учении, а заботились навыкнуть и внутреннему деланию, то есть умному очищению. Если бы они учились только внешнему учению, а духовному не учились, то не были бы святы, и благодать Пресвятого Духа не пребывала бы в душах их.

5. Все те, которые научились внешнему наставлению, о внутреннем же духовном делании – просвещении и очищении разума – вознерадели, совершенно обезумели, развра¬тились различными страстями или впали в пагубные ереси, как то: Арий, Савеллий, Евтихий и многие другие, которые «не искусиша, имети Бога в своем разуме; сего ради предаде их Бог в неискусен ум, творити неподобная», говорит апостол (Рим. 1, 28).

Прп. СЕРАФИМ САРОВСКИЙ († 1833 г.)

О Православии

... Опыт его (о. Серафима) собственной жизни, а еще более знание Слова Божия, святоотеческих творений и жития святых давали ему несомненную уверенность в истинности Православия. Это со всею силою выразил батюшка в дивной беседе с Н.А.Мотовиловым, но по частным поводам говорил он о том и при других случаях.

Однажды пришли к нему четыре старообрядца спросить о двуперстном знамении, с удостоверением при этом какого-нибудь знамения. И не успели они еще переступить порога кельи, как о.Серафим, прозрев их помыслы, взял первого из них за руку, сложил персты его по-православному и, крестя его, так говорил:

«Вот христианское сложение креста! Так молитесь и прочим скажите. Сие сложение предано от святых апостолов, а сложение двуперстное противно святым уставам».

И далее изрек с силою: «Прошу и молю вас: ходите в церковь греко-российскую. Она во всей силе и славе Божией! Как корабль, имеющий многие снасти, паруса и великое кормило, она управляется Святым Духом. Добрые кормчие ее – учители церкви, архипастыри суть преемники апостольские. А ваша часовня подобна маленькой лодке, не имеющей кормила и весел, она причалена вервием к кораблю нашей церкви, плывет за нею, заливается волнами и непременно потонула бы, если бы не была привязана к кораблю».

В другой раз один старообрядец спросил его:

 – Скажи, старец Божий, какая вера лучше? Нынешняя церковная, или старая?

 – Оставь свои бредни, – резко, вопреки обычаю, ответил о.Серафим. – Жизнь наша есть море, Святая Православная Церковь наша – корабль, а Кормчий – Сам Спаситель. Если с таким Кормчим люди, по своей греховной слабости, с трудом переплывают море житейское и не все спасаются от потопления, то куда же стремишься ты со своим ботиком? И на чем утверждаете свою надежду – спастись без Кормчего?

Однажды привезли к нему скорченную женщину; она прежде была православной, но, выйдя замуж за старообрядца, перестала и ходить в церковь. Святой Серафим исцелил ее на глазах у всех, а затем заповедал и ей, и родным молиться по-православному.

 – А были ли у тебя из умерших родные, которые молились двуперстным крестом?

 – К прискорбию, у нас в роду все так молились. Пораздумавши немного, о.Серафим заметил:

 – Хоть и добродетельные были люди, а будут связаны: Святая Православная Церковь не принимает этого креста.

Потом спросил:

 – А знаешь ли ты их могилы? Сходи ты, матушка, на их могилы, положи по три поклона и молись Господу, чтобы Он разрешил их в вечности.

Живые сродники ее потом послушались наставления о.Серафима.

Был еще поучительный случай с одной женщиной, которая трехлетней сиротою была взята на воспитание старообрядцами вместо дочери. После их смерти она сначала ушла в общину, а потом начала странствовать и ходить по старцам. «Все хотела, чтобы меня, грешную, поучили, как душу спасти. Было и недоумение у меня. О благодетелях своих все потом сомневалась: Можно ли мне их по-православному поминать?»

Так она дошла до Сарова. Молва об о.Серафиме ходила уже по всей Руси.

«Смотрю, народ собирается идти куда-то. Спрашиваю. Говорят, что идут в пустыньку к о.Серафиму. Хотя и крепко я с дороги устала, но тут и отдохнуть позабыла, пошла себе с другими, все старца хотелось поскорей повидать. Минув монастырь, пошли мы лесною тропою. Прошли версты две: кто посильнее -вперед, а я поотстала, иду себе тихонько сзади. Смотрю, в стороне старичок, седой такой, сухонький, сгорбленный, в белом халате сучки собирает. Подошла спросить: «Далеко ль до пустыньки отца Серафима?» Старец, положив вязанку свою, посмотрел на меня ясным взором своим и тихо спросил:

 – На что тебе, радость моя, Серафим-то убогий? Тут только поняла я, что вижу самого старца, и повалилась в ноги, стала просить его помолиться о мне, недостойной.

 – Встань, дочь Ирина! – молвил подвижник и сам нагнулся меня приподнять. – Я ведь тебя поджидал. Не хочу, чтобы уставши даром прошлась.

Удивленная, что впервые видя зовет он меня по имени, я от ужаса вся затрепетала; не могла и слова промолвить, только взирала на его ангельский лик.

Отец Серафим сложил персты ее по-православному и сам перекрестил ее ими.

 – Крестись так, крестись так: так Бог нам велит. Потом, помолчав немного, продолжал:

 – А за благодетелей, если копейка случится, подавай помянуть на проскомидии, не сомневайся – не грех!

Благословил меня, дал приложиться к висевшему на его груди медному кресту, пожаловал из котомочки своей и сухариков.

 – Ну, теперь, – говорит, – иди себе с Богом!

И сам поспешно ушел от меня в лес. А я побрела назад в монастырь. Спутники же мои долго ходили, но старца не видели, да и мне не верили, когда говорила им, что видела.»

Но если о.Серафим говорил о превосходстве православия перед старообрядчеством, то тем более он считал его выше католичества.

Убеждал он, – пишется в Дивеевской летописи, – твердо стоять за истину догматов Православной Церкви, приводя в пример блаженного Марка Ефесского, явившего непоколебимую ревность в защите Восточно-кафолической веры на соборе во Флоренции. Сам предлагал разные наставления о православии, изъясняя, в чем оно состоит, что оно одно содержит в себе истину Христовой веры в целости и чистоте, и как надобно защищать его.

Особенную любовь и почитание, – пишет автор Летописи, – о.Серафим имел к тем святителям, которые были ревнителями православной веры; как-то: Клименту, папе римскому, Иоанну Златоусту, Василию Великому, Гриторию Богослову, Афанасию Александрийскому, Кириллу Иерусалимскому, Епифанию Кипрскому, Амвросию Медиоланскому и им подобным, называя их столпами церкви. Жизнь и подвиги их он приводил в пример твердости и непоколебимости в вере. Любил говорить о святителях отечественной церкви – Петре, Алексии, Ионе, Филиппе, Димитрии Ростовском, Стефане Пермском, преподобном Сергии Радонежском и других российских угодниках Божиих, поставляя жизнь их правилом на пути ко спасению. Жития святых, описанные в Четьих-Минеях и творениях многих отцов Церкви, он так твердо знал, что на память пересказывал из них целые отрывки.

Здесь мы между прочим поместим рассказ о необычайно великом видении, притом бывшем лицу протестантского исповедания: в нем превосходство Православной Церкви засвидетельствовано даже подвижником западной католической церкви.

Событие, о коем рассказывается ниже, было устно сообщено нам в 1931 году в августе господином К., а потом и записано им. Этим письмом мы и пользуемся здесь.

Известно, что сам преподобный Серафим и опытно знал, и не раз говорил, что в Православной Церкви непорочно хранится вся полнота христианства. И, что всего поразительнее и убедительнее, это его собственная высота и полнота благодати, которая в нем обитала в такой силе (Мк. 9, 1), как в немногих даже и древних святых. Достаточно вспомнить одну лишь беседу Н.А.Мотовилова с преподобным, во время коей он чудесно преобразился, подобно Господу на Фаворе, чтобы без малейшего сомнения утверждать, что православие и доселе действительно непорочно, живо, полно, совершенно. Но приведем и собственные его слова.

«У нас вера православная, не имеющая никакого порока».

«Прошу и молю вас, – говорил он в другой раз нескольким старообрядцам, – ходите в церковь греко-российскую: она во всей славе и силе Божией. Она управляется Духом Святым».

Но о том же свидетельствует и голос со стороны иного исповедания. Вот как это было.

«Переслал мне, – пишет господин К., – один мой знакомый письмо на французском языке, в котором одна эльзаска просит его прислать ей что-нибудь о Русской Православной Церкви, – молитвенник и еще что-либо. Если не ошибаюсь, это было в 1925 году.

В ответ на письмо что-то послали ей; и этим дело временно кончилось.

В 1927 году я был в этом месте и стремился познакомиться с ней, но ее не было тогда из-за летнего времени. И я познакомился лишь с ее свекровью, старушкой большого христианского милосердия и чистоты сердечной.

Она мне рассказала следующее. Их семья старого дворянского рода Эльзаса Н.Н., протестантского вероисповедания. Надо сказать, что в этой области Эльзаса села смешанного вероисповедания: наполовину римо-католики, а наполовину протестанты. Храм же у них общий, и в нем они совершают свои богослужения по очереди. В глубине – алтарь римский, со статуями и со всем надлежащим. А когда служат протестанты, то Они задергивают католический алтарь завесой и выкатывают сбоку свой стол на середину и молятся. Недавно в Эльзасе в протестантском мире было даже движение в пользу почитания святых. Это произошло после книги Сабатье о святом Франциске Ассизском. Будучи протестантом, он пленился образом жизни этого праведника, посетив Ассизи. Семья моих знакомых тоже была под впечатлением этой книги. Продолжая оставаться в протестантстве, они чувствовали, однако, неудовлетворенность им и, в частности, стремились и к почитанию святых, и к таинствам. Характерно, между прочим, для них одно обстоятельство: когда пастор обручал их, то они просили его не задергивать католического алтаря, чтобы хоть видеть статуи святых. Но мысль их искала истинной церкви.

И вот однажды молодая жена, будучи больной, сидела в саду и читала жизнь Франциска Ассизского. Сад был весь в цветах. Тишина деревенская. Читая книгу, она заснула каким-то тонким сном.

 – Сама не знаю, как это было, – рассказывала она после мне.

 – И вот идет сам Франциск; а с ним – сгорбленный, весь сияющий старичок, как Патриарх, – сказала она, отмечая этим его старость и благолепие. Он был весь в белом. Она испугалась. А Франциск подходит с ним совсем близко к ней и говорит:

«Дочь моя! Ты ищешь истинную церковь: она – там, где – он. Она всех поддерживает, а ни от кого не просит поддержки».

Белый же старец молчал и лишь одобрительно улыбался на слова Франциска.

Видение кончилось. Она как бы очнулась. А мысль подсказала ей почему-то: «Это связано с Русскою Церковью». И мир сошел в душу ее.

После этого видения и было написано письмо, упоминаемое мною в начале.

Через два месяца я снова был у них: и на этот раз от самой видевшей узнал еще и следующее. Они приняли к себе русского работника. Посетив его помещение и желая узнать, хорошо ли он устроился, она увидела у него иконку и узнала в ней того старца, которого она видела в легком сне с Франциском. В удивлении и страхе она спросила: кто он, этот старичок?

 – Преподобный Серафим, наш православный святой, – ответил ей рабочий.

Тут она поняла смысл слов святого Франциска, что истина – в Православной Церкви.

Да, несомненно, православие проявилось во святых во всей силе, но мы, православные, недостойно носили это великое имя: жизнь наша не соответствовала высоте и полноте веры. И это, между прочим, мучило сотаинника преподобного Серафима, Н.А.Мотовилова.

«Однажды, – пишет он в своих замечательных записках, – был я в великой скорби, помышляя, что будет далее с нашей Православной Церковью, если современное нам зло будет все более и более размножаться, и будучи убежден, что Церковь наша в крайнем бедствии, как от приумножающегося разврата по плоти, так равно, если только не многим более, от нечестия по душе через рассеиваемые повсюду новейшими лжемудрователями безбожные толки, я весьма желал знать, что мне скажет о том батюшка о.Серафим.

Распространившись подробно беседою о святом пророке Илии, как я выше помянул, он сказал мне между прочим:

«Илия Фесвитянин, жалуясь Господу на Израиля, будто весь он преклонил колено Ваалу, говорил в молитве, что уж только один он, Илия, остался верен Господу, но уже и его душу ищут изъяти... Так что же, батюшка, – отвечал ему Господь? – «Седмь тысящ мужей оставих во Израили, иже не преклониша колен Ваалу...» Так, если во Израильском царстве, отпадшем от Иудейскаго, вернаго Богу царства, и пришедшем в совершенное развращение, оставалось еще седмь тысящ мужей, верных Господу, то что скажем о России. Мню я, что в Израильском царстве было тогда не более трех миллионов людей. А у нас, батюшка, в России сколько теперь?»

Я отвечал: «Около шестидесяти миллионов».

И он продолжал:

«В двадцать раз больше. Суди же сам, сколько теперь у нас еще обретается верных Богу? Так-то, батюшка, так-то: ихже предуведе, сих и предъизбра; их-же предъ избра, сих и предустави; ихже предустави, сих и блюдет, сих и прославит. Так о чем же унывать-то нам?! С нами Бог! Надеющийся на Господа, яко гора Сион, не подвижется в век живый во Иерусалиме. Горы окрест его, и Господь окрест людей своих. Господь сохранит тя, Господь покров твой на руку десную твою. Господь сохранит вхождение твое и исхождение твое отныне и до века. Во дни солнце не ожжет тебе, ниже луна нощию».

И тогда я спросил его, что значит это, к чему говорит он мне о том.

 – К тому, – ответствовал батюшка отец Серафим, – что таким-то образом хранит Господь, яко зеницу ока Своего, людей Своих, то есть православных христиан, любящих Его и всем сердцем, и всею мыслью, и словом и делом, день и ночь служащих Ему. А таковы – хранящие все уставы, догматы и предания нашей Восточной Церкви Вселенской и устами исповедующие благочестие, Ею преданное, и на деле во всех случаях жизни творящие по святым заповедям Господа нашего Иисуса Христа.

В подтверждение же того, что еще много на земле Русской осталось верных Господу нашему Иисусу Христу православных и благочестиво живущих, батюшка отец Серафим сказал некогда одному знакомому моему, то ли отцу Гурию, бывшему гостиннику Саровскому, то ли отцу Симону, хозяину Маслищенского двора, что однажды, бывши в духе, видел он всю Землю Русскую, и была она исполнена и как бы покрыта дымом молитв верующих, молящихся ко Господу».

Между прочим, упомяну здесь и наставление, данное преподобным о.Тимону:

 – Сей, отец Тимон, сей; всюду сей данную тебе пшеницу. Сей на благой земле, сей на песке, сей и на камени, сей при пути, сей и в тернии; все где-нибудь да прозябнет и возрастет и плод принесет, хотя и не скоро. И данный тебе талант не скрывай в земле да не истязан будеши от своего Господина; но отдавай его торжником: пусть куплю деют. Еще скажу тебе, отче Тимоне, не води дружбы и не имей союза: во-первых с врагами Христовой Церкви, т.е. с еретиками и раскольниками; во-вторых, с теми, которые святых постов не соблюдают; в-третьих, с женами: ибо они много нас, иноков, повреждают.

Многим православным известно и яркое проречение, касающееся этой же проблемы, преподобного Серафима Саровского. Прозрев по откровению Божию плачевное душевное состояние архиереев и священников последних времен, батюшка Серафим возопил: «Лучше пусть я буду лишен Царства Небесного, Господи, только их помилуй!». Но праведный Господь ответил преподобному, что это невозможно, ибо эти люди добровольно избрали свою участь, отступив от истинной веры и уча народ «учениям и заповедям человеческим». По свидетельству батюшкиного «служки» Н.А. Мотовилова, Серафим Саровский также предрекал, что поскольку к концу веков «архиереи русские так онечестивятся, что нечестием своим превзойдут архиереев греческих во времена Феодосия Юнейшего, так что даже и важнейшему догмату Христовой веры – Воскресению Христову и всеобщему воскресению веровать не будут», то Господь воздвигнет его как бы от сна – во утверждение истины воскресения мертвых.

Прп. МАКАРИЙ ОПТИНСКИЙ († 1860 г.)

Из жизнеописания старца

Глава ХV. Отношения старца Макария к мирским посетителям

... Навещали иногда старца Макария и последователи западных христианских религий. Ко всем им относился он снисходительно, с желанием обращения их к Православию. Заметим, кстати, что как на главный нравственный недуг современного старцу общества указывал он на упадок веры и равнодушие к уставам св. Православной Церкви.

Один только, и едва ли не единственный, был случай, когда старец с большою строгостию отнесся к посетившему его армянину. Пришел он к старцу, как и все посетители, просить у него совета. Был он богатый и хорошо образованный мужчина. Старец, по обычаю, принял его ласково, сел рядом с ним на диван и начал разговаривать весело и приветливо поначалу о делах обычных. Но когда при разговоре большей важности гость спросил: «Могу ли я...?» – старец, обратив на него взор недоумения, спросил: «Да кто же вы?» Тот ответил: «Я армянин». Как от удара молнии, отскочил старец от посетителя шага на три или на четыре. Затем, мгновенно остановившись и строго устремив на пришельца очи, он, как бы испуганный, торопливо и с гневом заговорил: «Зачем же ты пришел ко мне? Что тебе от меня нужно? Вон, вон! Я православный и с армянами общения не имею». И непрошеный гость тотчас был выпровожен. Неизвестно, что за причина была такого недружелюбного обращения старца Макария с армянином. Может быть, потому он так поступил с пришельцем, что все приходившие к нему инославные христиане заранее объявляли – кто они; а этот, может быть, даже с каким-либо лукавым помыслом, не сделал этого, чем и ввел старца в заблуждение, возбудив в его сердце чувство огорчения и праведного негодования.

Вообще же, как замечено выше, старец любовно обращался с инославными христианами. При всем том запрещал поминать умерших из них в православных храмах. Так, например, писал он к одной особе: «Немцев лютеран и католиков, умерших в их вере, нельзя поминать на проскомидии. Они не имели в живых общения с Церковию нашею: то как же по смерти мы посмеем их присоединять к Церкви? Правила воспрещают поминать еретиков».

Глава XX. Его любовь к вере и Церкви Православной и ревность по вере и благочестию

... Его любовь, можно сказать, обнимала весь род христианский, и в особенности близкое его сердцу дорогое отечество. Как ревнитель единой истинной православной веры Христовой, он радовался о благотворном влиянии ее на сердца православных. «Слава Богу! – писал он к своим в Севск, – православная наша вера одушевляет и утешает сердца наши. Хотя и скудны мы делами, но не отпадаем надежды на милосердие Божие; и будем вопить к Нему, да спасет нас, ими же весть судьбами!» Или в другом письме: «Благодарение Господу, что вы проходите время св. поста мирно и спокойно. Господь утешает вас при слушании церковного богослужения, которое Церковь так премудро расположила и устроила, наставляема Духом Святым». Напротив, старец очень скорбел об усиливавшемся еще в его время распространении различных религиозных заблуждений и нравственной порче вообще среди русского общества. Например, так писал он к вышеозначенным родственницам: «В настоящее время мы читаем «Об отношениях римской церкви к другим церквам» Авдия Востокова. И как горько видеть все проделки папы и его воинства – иезуитов и пропаганды! Сколько он делал ухищрений в достижении главенства пап и непогрешимости их и во многих нововведениях догматических в Церкви, по отпадении от Греческой Церкви! А наша Церковь стоит в чистоте учения Христова и апостольского и святых вселенских соборов. А они внесли ереси. И наша Церковь считает их еретиками. А они до сих пор усиливаются распространять свои еретические учения в нашу любезную и православную Россию. И многие из аристократов уже увлеклись их учением, перешед в католицизм, и стараются собратий своих туда же увлекать. Допущена была веротерпимость; а ныне уже и проповедь возникает их ложного еретического учения». О предстоявшем браке одной из родственниц старца с католиком он писал: «К. пишут и радуются о предложении, сделанном М. католиком. Но я этому не радуюсь. А если совершится (брак) без при соединения его к нашей Церкви – то сильно скорблю. Я написал им, что нет моего благословения. Они так равнодушны к своей религии, – пишут, что «мало разницы», и не понимают, что может произойти от различия веры и в супружестве, и в воспитании детей. Одно то, что приступают к Чаше Христовой разномысленно, и другие многие догматы уже разъединяют их союз дружбы и единомыслия. А чтобы он после обратился, это сомнительно. Напротив, у них мысль на Западе и во всех их, чтобы и всю Россию окатоличить. И уже к этому многие приступают; и из наших, принявших их веру, князья Гагарин и Голицын пишут брошюры и высылают в Россию... Какая же тут надежда на счастливую судьбу? Разве только одно холодное равнодушие к вере подаст ложный и мнимый покой. Я этого не желаю». А по совершении брака вопреки воле старца он писал: «Как же не больно для меня видеть в членах моего родства смешение с еретиками! Я на них не сержусь, но болю о них; а писать к ним не хочу. Пустое и тщетное пустословие! Они не послушались, соединились с еретиками; и теперь не послушают о присоединении их к нашей Церкви».

О католической пропаганде и об опасности от нее Православию в России старец и еще писал: «Какое везде смятение и восстание на нашу Православную Церковь! Не помню, писал ли я к вам: вышла недавно книжка – 158 страниц мелкой печати, осьмушкою, напечатана в Париже, сочиненная каким-то нашим кн. Голицыным. Силится доказывать от наших книг о главенстве папы и о прочих догматах, что западная латинская – истинная, а Православная Греческая Церковь – отступила. Призывает Российскую Церковь к соединению с западною и с папою. И все это натяжно и ложно. Право, горько и скорбно сердцу было читать такое нападение на Церковь – и от кого же? От своих чад. Конечно, не всякий поверит, а паче из утвержденных в вере; но равнодушные к вере, а паче еще хромлющие аристократы, верно, ядом сим напоятся и уклонятся туда. А между тем, книг, верно, уже распущено не малое количество по России. Всякий, едучи из-за границы, привезет эту книгу, как драгоценность. Вот как наша Церковь страдает! Овцы взяли, или берут на себя, самочинную обязанность учения и не хотят слушать пастырей Церкви, прелазят инуде в ограду и распудят овцы. Но, Господи, не предаждь нас до конца, Имени Твоего ради, но утверди Церковь Твою Православную на неподвижном камени заповедей Твоих и учении Св. Вселенских соборов, в согласии с Греческою Церковию, от коей мы и веру приняли».

Еще: «Ко мне пишет один ревностный наблюдатель: в Америке составилось какое-то общество под именем мормонов, особенное христианство. Многоженство позволено, и отличаются трудолюбием. Целая провинция собралась, до полумиллиона. Начальнику их будто бы ангел дал новую библию, или Златую книгу. В ней всякая смесь христианских догматов и отступление от истины. В Германии проповедуется явно полухристианство, подобное древнему арианству. Страшно сказать: Божество и чудеса Спасителя нашего Господа Иисуса Христа не признаются. И это лжеучение распространяют самые пасторы лютеранские посредством печатных книг. Оно вкрадывается повсюду. В Европе теперь большая часть юношества образованного не верит ничему, кроме своего ума. Папа старается всех привести в католицизм; и один наш князь и иезуит Гагарин издал брошюру: Может ли быть Россия окатоличена? Вот в каком бедствии находится наша Церковь и всяк правоверующий, а особенно юное поколение! Но идол нашего времени – неслыханная роскошь заставляет всех желать и искать богатства. Железные дороги, телеграфы, купечество всемирное! Благородство осмеяно. Все это к чему ведет? Бог знает. Ныне сделались модными словами: допотопное, всемирное... К чему эти слова клонятся? Разумеяй да разумеет!.. Не должны ли мы сближаться друг с другом любовию и смирением? Да не постигнет нас неготовых час смертный, а горшее оного – ослепление помраченное, разливающееся по вселенной! Как нам не благодарить Господа, что удостоил нас отлучиться от мира и сохраниться в православной вере! При частом столкновении с людьми противомудрствующими долго ли поколебаться уму и увлечься в их мнения? Что нередко случается со многими. Итак, будем благодарить Господа сердцем и усты, и дела благими – миром, любовию и смирением».

Еще в том же духе и смысле писал старец к неизвестному лицу: «Что делается в мире, до нас еще меньше доходит. Но подобные, описанные вами случаи до глубины потрясают душу. Говорю это собственно не о себе, но вообще о братиях наших, подвизающихся и еще могущих подвергнуться прелести врага, ищущего поглотити всякого, не внимающего и предающегося суете мира и чувственности. И враг столько дерзок, что ополчается на мать нашу, Святую Соборную и Апостольскую Православную Кафолическую Церковь; различными средствами старается поколебать ее то папизмом, то лютеранизмом, то вольнодумством. Но Церковь наша пока еще хранима благодатию Божиею, и «врата адова не одолеют ей» (Мф. 16, 18). Бедствия претерпевает; но, по слову святого апостола, «подобает бо и ересем в вас быти, да искуснии явлены бывают в вас» (1Кор. 11, 19). Будем бодрствовать и стоять на твердом камени веры нашей Православной Церкви. Сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим!»

В другом письме к тому же лицу писал старец так: «Изъясняете замечания ваши о нашем времени, находящемся в движении и волнении: чего-то ищут доброго и нового. Но как оного ищут? И где хотят найти? Цивилизация и прогресс! А на православную религию (веру) не обращают внимания. А на оной-то основывается все наше блаженство, и временное, и вечное. Умные, ученые, образованные люди хотят веровать по своему, а не как учит нас Православная Церковь. Учение Церкви непогрешимо, хотя в исполнителях оного и найдутся погрешающие. Но часть не есть целое; а насмешники над погрешающими обращают язык свой на всю Церковь; а в Церкви все наше благо и спасение. Таинства церковные суть проводники в Царство Небесное; служители оным и совершители – духовенство, на которое так нагло и ядовито нападают образованные умники и заражают немощных, а паче напояют сим ядом юношество...» и далее.

Еще в ином письме: «Что делать? Нынче темная сила крепко вооружается против света истины, и разум силится взять верх над верою и противляется Церкви; но, по слову Господню, «врата адова не одолеют ей» (Мф. 16, 18). Хотя и многие увлекаются в сети лукавнующих, а паче жалкое юное поколение напояется горьким ядом мнений сопротивных; которые еще пагубный яд свой распространяют и в простонародии чрез вредные брошюры, пускаемые в народ для чтения вместо нравоучительных и нравственных наставлений. Жаль бедную, любезную нашу матушку Россию, если, по слову вашему, жатва эта скоро поспеет под серп! Если же это неминуемо должно быть, то верующим надо молиться милосердному Господу, да отвратит праведный гнев Свой от нас... и не дай, Господи, нам дождать и видеть несчастные случаи, если они будут у нас. Благодетельная Европа научила нас внешним художествам и наукам, а внутреннюю доброту отнимает и колеблет православную веру; деньги к себе перетягивают. Не могу ничего судить право. Вижу только, что мы больны душевно и не видим этого». Об успехе же католической пропаганды между православными старец писал так:

«О преимуществе пропаганды римской церкви пред православною и благотворительных оной заведениях должно заметить, что как причиною отпадения ее от Православия было властолюбие и другие человеческие цели и расчеты: то и все ее действия расстроены тем же недугом и теми же видами; и нет в них предприятий чистых по Бозе и по совести, как в Церкви Православной. Оттого-то действия последней скромны и негромки. Загляни в историю времен Фотия, Патриарха греческого, который обратил Болгарию в христианство, и увидишь, что тогда делали паписты и для чего. И доселе продолжается то же. Паписты не заботятся обращать турок в христианство, а стараются совращать православных греков и болгар с истинного пути. Действия их всегда основывались и основываются большею частью на лжи и происках».

И в других письмах писал старец о том же предмете с великой скорбию. Все это писано было в 50-х годах XIX века.

Вследствие такой ревности по вере и благочестию старец Макарий удостоился получить от Московского митрополита Филарета следующее писание: «Преподобный отец Макарий! Приветствую Вас и отца настоятеля Вашей обители; и всему братству Вашему мир и благословение Божие, и непреткновенное, под осенением благодати Божией, течение по пути спасения и совершенства! Благословенна сострадательная скорбь Ваша о восстании на Православную Церковь людей, «иже от нас изыдоша, но не беша от нас» (1Ин. 2, 19). Молитесь, да Господь непобедимою Своей помощью охранит ее и утешит, и нас, смиренных, утешит о ней и с нею. Православная Церковь, всегда воинствующая на земли, многие веки в отечестве нашем покровительствуемая, ныне, по грехам нашим, приближается к тому, чтобы вновь явиться гонимою.

Утверждение на Тя надеющихся, утверди, Господи, Церковь, юже стяжал еси честною Твоею кровию.

Прошу молитв Ваших о моем недостоинстве и немощи, пребывая с искреннею, яже о Господе, к Вам любовию. Филарет, м. Московский. Мая 11, 1859. Посылаю Вам обличение на одно из восстаний против Православной Церкви».

...Каждое крупное событие отечественное вызывало глубокое сочувствие в отзывчивой душе старца Макария. Известная неудачная Севастопольская кампания в пятидесятых годах прошлого века приковывала к себе его внимание. Несмотря на свои постоянные недосуги и немощи телесные, во время осады Севастополя он просил прочитывать себе известия о ходе ее из «Московских ведомостей», и при каждой радостной вести или подающей на успех надежду радовался как дитя и славил Бога; а при вести о неудаче скорбел и тужил молитвенно. 1854 года 16 октября старец так писал к одному близкому лицу: «Война сатаны против Креста продолжается и чем кончится, Единому Господу известно. Конечно, нам это наказание за грехи наши, однако с милостию и покровом Божиим. Аще не бы была Его защита и покров, что бы могли они сделать с такою сильною армадою и полчищем католицизма, протестантства, исламизма, при таком нечаянном и неожиданном нападении?! Право и истинно слово Господне. Если бы мы исполняли волю Его, то (исполнялось бы): «поженет един тысящи и два двигнета тьмы» (Втор. 32, 30)... Надобно нам молиться Господу и умилостивлять Его покаянием и благим житием. Да сохранит Господь Православную нашу Церковь и чад ее, братий наших, подпавших мусульманскому игу и мнимохристианскому тиранству. Они, бедные, теперь без защиты. Вся Европа обрушилась на нас и на них. Один Бог наш помощник и покровитель; и Он да будет нам во спасение. Воззовем к Нему в скорбях сих, и услышит нас. Он силен и ныне коня и всадника ввергнуть не в Чермное, а в Черное море, и избавить людей Своих от горькой работы умного фараона, и тристаты его совокупленные уничтожить. Но что наше умствование? Мы должны повергаться пред величеством славы Его в бездну смирения и ожидать, да будет воля Его на нас».

К тому же лицу старец еще писал: «О делах Европы и войне нынешнего времени рассуждать я не могу и со своей стороны не смею делать больших заключений, кроме того, что война эта есть перст Божий и бич, наказующий нас, уклонившихся от правого пути и идущих строптивым, широким и пространным, отводящим в пагубу. Многие положившие живот свой на брани, верно, получат оставление грехов, и многие увенчаются нетленными венцами славы небесной; а оставшиеся ближние их, да и все вообще, страдая о сем сердцем и терпя во многом нужду, невольно оставят роскошь и утвердятся в вере. Судьбы Божии для нас непостижимы, и Ему Единому ведома будущая вся, как прошедшее и настоящее. Буди воля Его святая на нас; но мы должны молиться, да милостив будет к нам, грешным, и помилует мир».

...Но вот скоро, одно за другим, последовали горестные отечественные события. В самый разгар войны, 18 февраля 1855 года, скончался Государь Император Николай Павлович. Неожиданная весть о его кончине вызвала у старца обильные слезы. Причем он, как передавал в свое время один современный ему монах-старик, высказал такую мысль, что Император Николай держал Россию в железных руках и этим сдерживал пагубное своеволие своих подданных, а что ожидавшаяся после него свобода, всегда приводившая и приводящая людей к необузданному своеволию, должна принести России православной великий вред. Теперь мы и видим это на самом деле. Впрочем, скорбь свою о потере сего Государя старец растворял утешительным размышлением о его христианской кончине. Так, писал он в 1855 году к своим родным в Севске: «24-е февраля. На сих днях прочитал манифест нового Государя Александра II. Нельзя было без слез читать о кончине Государя Николая I. И в такую великую эпоху для России! Сохрани, Господи, нашу православную веру и Святую Русь от нашествия иноплеменных и от злого их умысла... смирить (то есть унизить) Россию. Будем молить Господа помочь нашему новому Императору и христолюбивому воинству. Час смертный близ есть, а мы не готовы. Как предстанем пред суд Божий? Вот люди умирают; и много знатных лиц в короткое время не стало. А над всеми и отец великого семейства – целой России, Император наш, Николай Павлович, благоговейно отошел ко Господу, исполнив долг христианина – исповеди и причастия Пречистых Таин Христовых; пребыл в полной памяти до самой смерти. Давал наставления Наследнику и семейству, потом попросил у Наследника Крест с распятием; благоговейно поцеловал несколько раз и, сказав: «Буди воля Твоя, Господи!», скончался. При велией скорби о лишении отца отечества утешительно слышать о такой его христианской кончине, подающей надежду, что в вечности удостоится блаженства. О чем Св. Церковь и все мы молим Господа, да упокоит душу его в Царствии Небесном!»

Выдержки из писем

Достопочтенные о Господе мать К. и М.У.!

Блаженны вы, обретшие краткий и легкий путь ко спасению верою в молитву, приложенную вами при письме; я удивляюсь такому вашему малодушию и вере таким бредням.

Назад тому года два или три, подобно сему было рассеяно, что в Риме папа во время литургии слышал таковый же глас: поражу мир бедствиями в 1841 и 1842-м году! На два сии года было назначение и сочинена была подобная молитва, с таким же условием, как вы пишете, и чтобы передавать ее 9-ти человекам, а за неисполнение обещалось наказание. Многие, подобные вам, принялись было за сию проповедь, но после оказалась явная ложь, и похоже, что это умысл папистов; а теперь то же самое изменили на слышанный во Иерусалиме глас – тот же самый. Посудите, может ли одна эта молитва спасти от бед, без дел благих? И как это осмелиться приписать эту молитву преосвященному Антонию Воронежскому? Оставя то, что он не может выдать ее без позволения св. Синода, – оная имеет тонкую армянскую ересь: у них читается трисвятое так: Св. Боже, Св. Крепкий, Св. Бессмертный, «распныйся за ны», помилуй нас. И в сей молитве после трисвятого читается: «Помилуй нас и весь мир Твой от всякия погибели, кровью Твоею, дабы смылись грехи наши». Будто бы вся Святая Троица за нас распиналась и пролила кровь?

... И так советую вам оставить эту вашу надежду на сию молитву и не проповедывать оной, а кому и сказали, предостеречь от этого суеверия. У нас довольно молитв, положенных в церковном круге: можно ими пользоваться с верою; да и самое трисвятое славословие великую имеет силу; с благоговением и верою прочитывающим подает Господь помощь и милует; а более всего надобно пещись об исполнении св. Его заповедей, и покоряться учению и постановлению св. Церкви, и не слушать таких выдумок и лжесловий.

Не мало удивительно, что просвещением внешним хвалящиеся за ничто ставят преслушать Церковь, например: есть скоромное, а принимать такие нелепости: ежели всякий день читать оную молитву, и девятерым ее передать, – будет избавлен от бед, и в противном случае будет наказан. Это то же самое, что верить сну Богородицы и 12-ти пятницам. Может ли преосвященный Антоний издавать такое учение? Видишь, чем обольщают, именем св. мужа, клевеща на него.

... клятва неразсудная не имеет никакой силы; даже и от священника вязание неразсудное не имеет силы, но от епископа разрешается, по правилам. Есть одна повесть: «В Молдавии митрополит, ехавши по дороге, увидел пастуха, и попросил у него ягненка, а тот ему отказал; он же оскорбившись сказал: «Будь ты проклят!». В то же время некоторым из прозорливых открыто было, что клятва из уст митрополита пошла, и, подошед к пастуху, не могла в него войти, но обратилась паки к митрополиту, и в него вошла». Это ужасная повесть: и потому-то опасно налагать клятву.

* * *

... Немцев лютеран и католиков, умерших в вере, нельзя поминать на проскомидии: они не имели в живых сообщения с Церковью нашей, то как же по смерти мы посмеем их присоединять к Церкви? Правила воспрещают поминать еретиков; по записке твоей православные имена у нас будут поминаться.

* * *

...Ты сознаешь, что болезнь жены твоей... есть наказание Божие, посланное тебе единственно за твое глупое невежество в познании догматов и правил Святой Церкви. Сознание и раскаяние твое, с намерением вперед оставления всех лжеученых умствований и повиновения Святой Церкви, – сильно умилостивит Господа подать тебе прощение и исцеление страждущей, но чтобы и она приступила к святой нашей Матери, Православной Церкви.

* * *

... Церковь наша полагает семь смертных грехов: гордость, сребролюбие, блуд, зависть, чревообъядение, гнев, или памятозлобие, и уныние, или леность. Кто из нас не причастен – хотя не всем – но некоторым из сих грехов? То неужели не молиться об них? Учители церковные полагают самый большой грех смертный – противление истине, т. е. ересь; за которых не молятся, или не поминают имена их, при безкровной жертве, на проскомидии; но велено молиться об обращении их на путь правый и истинный, как и Церковь молит Бога о соединении всех ежедневно.

* * *

... Когда совершенно убедитесь в правости православной веры против лютеранской, тогда присоединитесь к Православной Церкви. В этом я вижу, что есть это призвание от Бога к познанию истины. Вы читаете Евангелие и видите, что Господь Иисус Христос сказал о Себе: Аз есмь путь, истина и живот (Ин. 14, 6). Он основал на земле Святую Соборную и Апостольскую Церковь, которой Сам есть основание и глава, и сказал: кто преслушает Церковь, буди тебе, яко язычник и мытарь (Мф. 18, 17), а святой апостол Павел пишет к Тимофею и говорит: Церковь есть столп и утверждение истины (1Тим. 3, 15), а еще Господь заповедал ученикам Своим: слушаяй вас, Мене слушает; и отметаяйся вас, Мене отметается; отметаяйся же Мене, отметается Отца, пославшаго Мя (Лк. 10, 16); сие же относится, чрез Апостолов, к преемникам их, пастырям Церкви. Церковь Православная постоянно устроивалась порядком и учением, основанным на слове Божественного Писания; на Вселенских Соборах, на которых собирались по временам вселенские патриархи, митрополиты, архиепископы и епископы, отвергали возникавшие ереси, расколы, противные учению слова Божия, и установляли правила христианской жизни. Таких Соборов было семь Вселенских и десять поместных, на чем утвердилась Соборная Апостольская Православная Церковь, – а по отпадении Западной Церкви разногласием догматических учений, называется Восточною, которая и доныне пребывает в чистоте и светлости Евангельского учения. Вот где надобно искать разрешения ваших недоумений: в учении Православной Церкви... Об истине учения Православной Церкви есть много книг, из коих можете прочитать: Православное исповедание веры, Катехизис, Правда Вселенской Церкви и прочие. Господь да просветит сердце ваше к познанию истины.

* * *

... Церковь во своем основании пребудет всегда тверда и «врата адова не одолеют ей» (Мф. 16, 18); впоследствии какие сделаны установления и учреждения в Святой Церкви как святыми Апостолами, Вселенскими Соборами, пастырями, учителями церковными, по... заповедям Божиим должны мы почитать и хранить свято; повиноваться учению Церкви, Священного Писания смысл не определять своим разумом, а так как Церковь оные приняла и определила; ибо она Духом Святым все сие действовала, имея главу Церкви, Самого Христа. От противного же сему известно, какие произошли ереси, расколы и разделения. Но мы, как благодатью Божиею находимся в истинно Православной Соборной и Апостольской Церкви, должны, благодаря Бога, повиноваться ей во всем, не внимая чуждым или своим мнениям, а иначе не можем именоваться и быть сыны Церкви, но противники оной; за что нельзя избежать осуждения.

* * *

... Господь повелел слушать учителей и пастырей Церкви, чрез Апостолов поставленных и рукоположенных, которых лествица нисходит даже и до нашего времени и будет нисходить до скончания века. А кто не послушает ее – «буди тебе якоже язычник и мытарь» (Мф. 18, 17), и ко Апостолам сказал: «слушаяй вас, Мене слушает; и отметаяйся вас, Мене отметается»; вот как важно повиновение Святой Церкви, догматам ее и учению, которые и утверждены Соборами Вселенскими и авторитетом святых великих отцов.

* * *

... Хотя она верует в наши таинства, но без присоединения к нашей Церкви они не имеют на нее никакого действия, и как же будут ее поминать по смерти, когда она не имела общения с Церковью в жизни своей? Внешнее хождение ее в церковь и молитвословие не есть соединение с Церковью; а когда она бывает причастница таинств Православной Церкви, тогда и общение с нею будет иметь и по смерти. Мнение ее ложно, будто бы будет изменник тот, кто оставляет неправую веру и сообщается с православною. Если бы она была, т. е. жила, в господствующей лютеранской Церкви и не слыхала убеждений о правости Православной Церкви, то это могло бы быть уважительнее, а когда живет в господствующей Православной Церкви, видит ее торжественное благолепие, слышит о догматах и таинствах и не хочет принять истины, то что сказать в оправдание? Да в их же Церкви нет таинства рукополагаемого священства, кто же будет совершать таинство? Она миром не помазана и прочих таинств лишена; а таинства суть проводники в Царствие Небесное.

* * *

... В настоящее время мы читаем об отношениях римской Церкви к другим Церквам Авдия Востокова; и как горько видеть все проделки папы и его воинства – иезуитов и пропаганды; сколько он делал ухищрений в достижении главенства пап и непогрешимости их и во многих нововведениях догматических в Церкви, по отпадении от греческой Церкви. А наша Церковь стоит в чистоте учения Христова и апостольского и святых Вселенских Соборов. А они внесли ереси; и наша Церковь считает их еретиками, а они до сих пор усиливаются распространять свои еретические учения в нашу любезную и православную Россию; и многие из аристократов уже увлеклись их учением, перешед в католицизм, и стараются собратий своих туда же увлекать; допущена была веротерпимость, а ныне уже и проповедь возникает их ложного еретического учения.

* * *

... В письме вашем... изъясняете замечания ваши о нашем времени, находящемся в движении и волнении: чего-то ищут доброго и нового. Но как оного ищут? И где хотят найти? Цивилизация и прогресс! А на православную религию (веру) не обращают внимания; а на оной-то основывается все наше блаженство, и временное, и вечное. Умные, ученые, образованные люди хотят веровать по-своему, а не как учит нас Православная Церковь. Учение Церкви непогрешимо, хотя в исполнителях оного и найдутся погрешающие; но часть не есть целое; а насмешники над погрешающими обращают язык свой на всю Церковь; а в Церкви все наше благо и спасение. Таинства церковные суть проводники в Царство Небесное; служители оным и совершатели – духовенство, на которое так нагло и ядовито нападают образованные умники и заражают немощных; а паче напояют сим ядом юношество. Если найдется часть из оных духовных лиц и не совсем исправных, но за то они сами дадут ответ; а таинства церковные и чрез них совершаются. И кажется, хотя и невежда, и грешник – но не отверзающий уста свои хульные на Церковь и служителя ее, удобнее придет в чувство и раскаяние, нежели образованный неверующий и противящийся Церкви; и потому тот, как болящий уд, имеет надежду на исцеление; а сей, совершенно зараженный неверием, да и других остроумием своим и ложною философиею старающийся совратить с правого пути, ненадежен к исцелению, при всем его образовании... Дай Бог, чтобы православная наша вера тверда была в сердцах народа нашего всех классов, и конечно, «врата адовы не одолеют ей» (Мф. 16, 18)

* * *

... Какое везде смятение и восстание на нашу Православную Церковь!.. Вышла недавно книжка... напечатана в Париже, сочиненная каким-то нашим князем Голицыным: силится доказывать от наших книг о главенстве папы и о прочих догматах, что Западная латинская истинная, а Православная греческая Церковь отступила, призывает российскую Церковь к соединению с Западною и с папою. И все это натяжно и ложно; право, горько и скорбно сердцу было читать, такое нападение на Церковь, и от кого же? от своих чад. Конечно, не всякий поверит, а паче из утвержденных в вере, но равнодушные к вере, а паче еще хромлющие аристократы, верно, ядом сим напоятся и уклонятся туда. А между тем книг, верно, уже распущено немалое количество по России, всякий, едучи из-за границы, привезет эту книгу как драгоценность. Вот как наша Церковь страдает, овцы взяли или берут на себя самочинную обязанность учения и не хотят слушать пастырей Церкви... Но, Господи, не предаждь нас до конца имени Твоего ради...

* * *

... Святая Церковь такую имеет важность и облечена от Господа нашего Иисуса Христа такою властью, что кто противится ей, тот уподобляется язычнику и мытарю (Мф. 18, 17). Она основана на столь твердом камне, что и «врата адова не одолеют ей» (Мф. 16, 18). «Камень же бе Христос» (1Кор. 10, 4). Она же есть «столп и утверждение истины» (1Тим. 3, 15).







Яндекс.Метрика