Лого Вера Православная
Сайт создан по благословению настоятеля храма Преображения Господня на Песках протоиерея Александра Турикова

Система Orphus







Кротость

Оглавление:                                                                                                                         
1. Что такое кротость
2. Священно Писание о кротости
3. Неверные понятия о кротости
          1) Кротость – не слабость, а свидетельство силы духа
          2) Кротость и вразумление ближнего
          3) Благое негодование
4. Как стяжать кротость
          1) Понуждение себя ко всем добродетелям
          2) Борьба со страстью гнева
          3) Страх Божий
          4) Молчание
          5) Смирение, самоукорение
          6) Доверие Промыслу Божию
          7) Покаяние
          8) Терпение
          9) Внимание, трезвение
          10) Любовь
5. Подмены кротости
6. Плоды кротости

1. Что такое кротость

Кротость – христианская добродетель, противоположная гневу, раздражительности, возмущению. Это мирное устроение духа, ничем не изменяемое, «блаженное незлобие», когда в любых обстоятельствах сохраняется тишина сердечная и залог любви к обижающему (преп. Иоанн Лествичник).

Кротость является не следствием слабости характера, равнодушия или безволия, а напротив - выражением силы духа, взыскующего исполнения воли Божией и укрепляемого Богом. Она основывается на смирении и любви, на верности Божиим заповедям, на добродетели страха Божия, доверии Богу и Его Промыслу.

Преп. Иоанн Лествичник так описывает эту добродетель и её степени:

"Кротость есть недвижимое устроение души, в бесчестии и в чести пребывающее одинаковым.

Кротость состоит в том, чтобы при оскорблениях от ближнего без смущения и искренно о нем молиться.

Признак крайней кротости состоит в том, чтобы и в присутствии раздражающего сохранять тишину сердечную и залог любви к нему.

Незлобие есть тихое устроение души, свободной от всякого ухищрения.

Кротость есть скала, возвышающаяся над морем раздражительности, о которую разбиваются все волны, к ней приражающиеся, а сама она не колеблется.

Иное безгневие в новоначальных, происходящее от плача, а иное – невозмутимость, бывающая в совершенных. В первых гнев связан слезами, как некоторою уздою, а в последних от умерщвлен бесстрастием, как змий мечом.

Начало блаженного незлобия – сносить бесчестия, хотя с огорчением и болезнию души. Середина – пребывать в оных беспечально. Конец же оного, если только оно имеет конец, - принимать поношения, как похвалы. Да радуется первый, да возмогает второй, блажен о Господе и да ликует третий.

Я видел трех иноков, в одно время потерпевших бесчестие. Один из них оскорбился, но смолчал; другой порадовался ради себя, но опечалился об укорившем его; третий же, воображая вред ближнего, пролил теплые слезы. Так можно было видеть здесь делателей страха, мздовоздаяния и любви".

Св. Игнатий (Брянчанинов):

«Состояние души, при котором устранены из нее гнев, ненависть, памятозлобие и осуждение, есть новое блаженство, оно называется кротость.

Что такое кротость? Кротость — смиренная преданность Богу, соединенная верою, осененная Божественною благодатию».

Св. Игнатий (Брянчанинов) говоря, что добродетели, противостоящие осуждению, - это кротость, смирение и любовь, пишет, в чём состоит кротость:

«Кротость: Уклонение от гневливых помыслов и от возмущения сердца яростью. Терпение. Последование Христу, призывающему ученика своего на крест. Мир сердечный. Тишина ума. Твердость и мужество христианские. Неощущение оскорблений. Незлобие». 

Св. Иоанн Златоуст:

«Кротостью называется не то только, когда кто-нибудь кротко переносит обиды от сильных людей, но когда уступает, будучи оскорбляем и людьми, которые считаются низшими».

Преп. Макарий Великий пишет, что добродетель кротости – это плод Святого Духа, действующего в подвизающемся ради её стяжания:

«Это зависит от свободного произволения человека. Поэтому если человек желает вручить свое произволение одному только Господу, то он (прежде всего) искореняет в себе страсти и порочные помыслы, очищая таким образом себя и насаждая в себе плоды Святого Духа. А этими плодами являются: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость и воздержание, о которых Апостол говорит: «На таковых нет закона» (Гал. 5, 22-23)».

Преп. Макарий Оптинский:

«Кротость есть, по словам св. Петра Дамаскина и св. Иоанна Златоустаго, такое души состояние: как в бесчестии и славе, в скорби и радости, в скудости и изобилии быть равнодушным» [то есть сохранять мирное, неизменяемое состояние души].

«При всяком оных на тебя восстании притекай к твердыне смирения и кротости, которая, как камень от волн, не сокрушится, и в чести, и в бесчестии, и в похвале, и в поношении равно пребывает».

Св. Василий Великий:

«Укротившие свои нравы, освободившиеся от всякой страсти, в чьих душах не поселено никакого мятежа — они называются кроткими».

Древний патерик показывает, что основание кротости – это смирение:

Однажды авва Иоанн Колов сидел против церкви; братия окружили старца и спрашивали о своих помыслах. И некто из старцев, увидев это, побуждаемый завистью, говорит ему: сосуд твой, Иоанн, полон яда. Авва Иоанн отвечает ему: так отец! и ты сказал это, потому что видишь одну наружность; а что бы сказал ты, если бы увидел внутренность?

2. Священное Писание о кротости

«Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф. 11, 29).

«Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю» (Мф. 5, 5).

«Плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал. 5, 22-23).

«Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим» (1Кор. 4, 12-13).

«Кротость ваша да будет известна всем человекам. Господь близко» (Флп. 4, 5).

«Итак облекитесь, как избранные Божии, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение, снисходя друг другу и прощая взаимно, если кто на кого имеет жалобу: как Христос простил вас, так и вы» (Кол. 3, 12-13). 

«Напоминай им повиноваться и покоряться начальству и властям, быть готовыми на всякое доброе дело, никого не злословить, быть не сварливыми, но тихими, и оказывать всякую кротость ко всем человекам» (Тит 3, 1-2).

«Если желаешь премудрости, соблюдай заповеди, и Господь подаст ее тебе, ибо премудрость и знание есть страх пред Господом, и благоугождение Ему - вера и кротость» (Сирах. 1, 26-27).

«Красота жены веселит лице и всего вожделеннее для мужа; если есть на языке ее приветливость и кротость, то муж ее выходит из ряда сынов человеческих» (Сирах. 36, 24-25).

«Возлюбленного Богом и людьми Моисея, которого память благословенна. … За верность и кротость его Он освятил его, избрал Себе из всех людей» (Сирах. 45, 1, 4). 

«Если гнев начальника вспыхнет на тебя, то не оставляй места твоего; потому что кротость покрывает и большие проступки» (Еккл. 10, 4).

«И на кого воззрю, токмо на кроткаго и молчаливаго и трепещущаго словес Моих?» (Ис. 66,2).

"Кроткий ответ отвращает гнев, а оскорбительное слово возбуждает ярость" (Притч. 15, 1).

"Кротостью склоняется к милости вельможа, и мягкий язык переламывает кость" (Притч. 25, 15).

Заповеди об обличении как о деле любви, не противоречащем кротости:

«Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего; если же не послушает, возьми с собою еще одного или двух, дабы устами двух или трех свидетелей подтвердилось всякое слово;  если же не послушает их, скажи церкви; а если и церкви не послушает, то да будет он тебе, как язычник и мытарь»  (Мф. 18, 15-17) .

"Братия! если и впадет человек в какое согрешение, вы, духовные, исправляйте такового в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным" (Гал. 6, 1).

«Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте» (Еф. 5, 10-11).  

«Согрешающих обличай перед всеми, чтобы и прочие страх имели» (1Тим. 5, 20).  

«Итак заклинаю тебя пред Богом и Господом нашим Иисусом Христом, Который будет судить живых и мертвых в явление Его и Царствие Его: проповедуй слово, настой во время и не во время, обличай, запрещай, увещевай со всяким долготерпением и назиданием»  (2Тим. 4, 1-2).

«Не враждуй на брата твоего в сердце твоем; обличи ближнего твоего, и не понесешь за него греха. Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя. Я Господь [Бог ваш]» (Лев. 19, 17-18).

«Когда Я скажу беззаконнику: "смертью умрешь!", а ты не будешь вразумлять его и говорить, чтобы остеречь беззаконника от беззаконного пути его, чтобы он жив был, то беззаконник тот умрет в беззаконии своем, и Я взыщу кровь его от рук твоих. Но если ты вразумлял беззаконника, а он не обратился от беззакония своего и от беззаконного пути своего, то он умрет в беззаконии своем, а ты спас душу твою. И если праведник отступит от правды своей и поступит беззаконно, когда Я положу пред ним преткновение, и он умрет, то, если ты не вразумлял его, он умрет за грех свой, и не припомнятся ему праведные дела его, какие делал он; и Я взыщу кровь его от рук твоих. Если же ты будешь вразумлять праведника, чтобы праведник не согрешил, и он не согрешит, то и он жив будет, потому что был вразумлен, и ты спас душу твою» (Иезек. 3, 18-21).

3. Неверные понятия о кротости

1) Кротость – не слабость, а свидетельство силы духа

Нередко встречается мнение, будто кротость – это выражение слабости, безволия, робости, неумения постоять за себя, за других и за свои убеждения. Но так могут думать только люди, не имеющие представления ни о действующих в нас страстях, ни о духовной брани, которую христианин ведёт с силами зла, ни о природе добродетели. Только тот, кто не боролся со своими страстями, может не знать, что для того, чтобы им противостать, нужны сила духа, решительность, самоотвержение, великодушие и любовь к ближнему, отвращение ко греху, жажда правды Божией и - Божия помощь. И кротость, рождаемая в таком мужественном противостоянии злу, - это свидетельство высоты и силы духа.

В основе кроткого отношения к ближним лежит смиренное воззрение на себя и деятельная любовь к Богу и ближним, - любовь, которая не побеждается никакими обидами и искушениями, великодушие сильной души, стремление не нарушить волю Божию и Его заповеди, страх отлучиться от возлюбленного Бога из-за своего греха – страх Божий.

Об этом свидетельствуют святые отцы. Так, святитель Иоанн Златоуст говорит:

«Кротость есть признак великой силы; чтобы быть кротким, для этого нужно иметь благородную, мужественную и весьма высокую душу. Неужели ты думаешь, что мало нужно (силы душевной), чтобы получать оскорбления и не возмущаться? Не погрешит тот, кто назовет такое расположение к ближним даже мужеством».

2) Кротость и вразумление ближнего

Кроме того, иногда встречается мнение, что кротость происходит от равнодушия, безразличия. Оно также ошибочно: кротость - это живая, деятельная любовь к Богу и ближним.

Истинная кротость никогда не является пассивным бездействием – это всегда деятельное произволение души, ищущей исполнения воли Божией и в себе, и в ближнем.

Поэтому кротость, незлобие, неосуждение не вступают в противоречие с заповедями о вразумлении, обличении согрешающих. Увещевание - это дело любви к ближнему, дело заботы о его исправлении и спасении.

Св. Иоанн Златоуст в толковании на слова “Не судите, да не судимы будете” (Мф. 7, 1) показывает отличие заповеданных нам вразумления, любви, добрых советов - от осуждения, поношения, гордых нападений:

«Что ж? Ужели не должно обвинять согрешающих? Да; и Павел то же самое говорит, или - лучше - Христос через Павла: “А ты что осуждаешь брата твоего?” Или: “И ты, что унижаешь брата твоего? Кто ты, осуждающий чужого раба?” (Рим. 14:10,4)? И опять: “Посему не судите никак прежде времени, пока не придет Господь” (1 Кор. 4:5). Каким же образом тот же апостол в другом месте говорит: “Обличай, запрещай, увещевай” (2 Тим. 4:2)? И еще: “Согрешающих обличай перед всеми” (1 Тим. 5:20)? Равным образом, и Христос говорит Петру: “Пойди и обличи его между тобою и им одним. Если же не послушает, возьми с собою” другого, если же и при этом не уступает, “скажи церкви” (Мф. 18:15-17). И для чего Он поставил столь многих обличителей, и не только обличителей, но и карателей, так что кто не послушается никого из этих последних, того велел почитать за язычника и мытаря? С какою также целью вверил им и ключи? Если, ведь, они не будут судить, то не будут иметь никакой важности и, следовательно, всуе получили власть вязать и решить. С другой стороны, если бы это было так, то все пришло бы в расстройство и в Церкви, и в гражданских обществах и в семьях. Если господин не будет судить своего слугу, а госпожа служанку, отец сына, и друг своего друга, то зло будет распространяться все более и более. И что я говорю: друг друга? Даже если врагов не будем судить, то никогда не будем в состоянии разрушить вражду, но все придет в совершенный беспорядок. Что же значит указанное изречение? Рассмотрим теперь внимательнее, чтобы врачевство спасения и законы мира не почел кто-нибудь законами ниспровержения и смятения. Для имеющих здравый ум Спаситель хорошо изъяснил уже силу данного закона в следующих дальнейших словах: “И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь” (Мф. 7:3)? Если же для многих, не так сообразительных, изречение Христово кажется все еще недовольно ясным, то я снова постараюсь изъяснить его. Именно - здесь, как мне кажется, Спаситель не все вообще грехи повелевает не судить и не всем без исключения запрещает это делать, но тем только, которые, сами будучи исполнены бесчисленных грехов, порицают других за маловажные какие-нибудь поступки. …

Итак, должно не порицать, не поносить, но вразумлять; не обвинять, но советовать; не с гордостью нападать, но с любовью исправлять, - потому что не ближнего, но себя самого предашь ты жесточайшему наказанию, когда не пощадишь его, произнося твой приговор о его прегрешениях.  …

Что же, - скажешь ты, - если кто прелюбодействует, неужели я не должен сказать, что прелюбодеяние есть зло, и неужели не должен исправить распутника? Исправь, но не как неприятель, не как враг, подвергая его наказанию, но как врач, прилагающий лекарство. Спаситель не сказал: не останавливай согрешающего, но: не суди, т. е., не будь жестоким судиею; притом же это сказано не о важных и явно запрещенных грехах, как уже мною было и прежде замечено, но о таких, которые и не почитаются грехами. Потому Он и сказал: “Что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего” (ст. 3)?

“Вынь прежде бревно из твоего глаза”. Видишь ли, что Спаситель не запрещает судить, но прежде велит изъять бревно из собственного глаза, и тогда уже исправлять согрешения других? Всякий ведь свое знает лучше, нежели чужое, и лучше видит большее, нежели меньшее, и наконец, более себя самого любит, чем ближнего. Следовательно, если ты судишь других, желая им добра, то прежде пожелай его себе, имеющему грех и очевиднее, и более; если же нерадишь о самом себе, то ясно, что и брата своего судишь не из доброжелательства к нему, но из ненависти и желания опозорить его. Если же и должно быть ему судимым, то пусть его судит тот, кто ни в чем подобном не согрешил, а не ты. …

Итак, сказанная Спасителем заповедь имеет такой смысл: кто сам подвержен многим порокам, тот не должен быть строгим судиею погрешностей других людей, и особенно когда они маловажны; следовательно, Он не запрещает обличать или исправлять, но возбраняет нерадеть о собственных грехах, и восставать против чужих».

Евфимий Зигабен, обобщая святоотеческие толкования, пишет о важности увещеваний, удержания ближнего от греха:

«Итак, что же? Если брат блудодействует или погрешает в чем-либо другом подобном, неужели мне не должно исправлять его, но молчать? Исправляй подобно врачу, как брата, а не осуждай враждебно, как ненавистного. Не сказал же Он: не удерживай согрешающего, но: не суди. И апостол Павел сказал: «Ты кто еси судяй чуждему рабу; Своему Господеви стоит или падает». И опять: «Ты же почто осуждаеши брата твоего; Или ты что уничижаеши брата твоего?» (Рим. 14, 4, 10). И действительно, осуждать неподчиненного свойственно душе фарисейской и оправдывающей самое себя».

Преподобный Ефрем Сирин говорит, что вразумление ближнего – дело христианской любви:

«Кто при любви своей равнодушен к недостаткам любимого, тот ненавидит, сам того не сознавая. И можно ли того почитать любящим, кто делает вред? Можно ли назвать того любящим, кто не спасает от беды? Истинная любовь - та, которая и увещавает, и вразумляет».

Блаженный Феодорит Кирский, изъясняя слова Апостола «Испытывайте, что благоугодно Богу, и не участвуйте в бесплодных делах тьмы, но и обличайте» (Еф.5, 10-11), говорит:

«Бесплодны дела тьмы и греха, потому что не что иное приносят, как смерть и стыд. Итак, не должно принимать участия в таких делах, но, напротив, обличать, то есть наставлять тех, которые делают таковое. Как же в другом месте говорится: «не судите»? Это сказано вместо: "не осуждайте". Иное дело — обличение и иное — осуждение: первое служит к исправлению, а второе к осмеянию и наказанию. А притом же «не судите» говорит о самых незначительных грехах. Посему и присовокупляет: «что ты смотришь на сучок в глазу брата твоего?» (Мф.7:3). Намекает также Павел на некоторые неприличные деяния, которые нашли себе место в Ефесе».

Св. Иоанн Златоуст утверждает, что заповедь о необходимости вразумления и наставления ближнего дана всем: и мужчинам, и женщинам:

«Поведем речь о женах, чтобы видеть тебе, как блаженный Павел, наложивший на них узы, сам же снимает их. “Жена, – говорит он, – которая имеет мужа неверующего, и он согласен жить с нею, не должна оставлять его” (1Кор.7:13). Почему? “Почему ты знаешь, жена, не спасешь ли мужа” (ст. 16)? Но как, скажешь, жена может спасти? Уча его, наставляя, приводя к пониманию благочестия.

Но вчера ты, блаженный Павел, говорил: “Учить жене не позволяю” (1Тим.2:12). Как же опять делаешь ее учительницей мужа? Делая это, я не противоречу себе, но совершенно согласен сам с собою. Послушай же, почему он и свел жену с учительской кафедры, и снова возводит на нее, чтобы понять мудрость Павла. Пусть учит, говорит он, муж. Почему? Потому что он не был обольщен: “Не Адам, – говорит, – прельщен” (ст. 14). Жена, говорит, пусть учится. Почему? Потому что прельстилась: “Но жена, – говорит, – прельстившись, впала в преступление”. Здесь же наоборот: если муж будет неверный, а жена верная, пусть учит, говорит, жена. Почему? Потому что она не в обольщении – она верная. Следовательно, пусть учится муж, потому что он в обольщении, – неверен. Обратно изменился, говорит, порядок учительства, пусть так же изменится и порядок господства.

Видишь, как (Писание) везде показывает, что рабство есть следствие не природы, но обольщения и греха? Жену вначале постигло обольщение, за обольщением последовало подчинение; перешло затем обольщение к мужу, перешло и подчинение. И как вначале спасение жены (Бог) вверил мужу, потому что он не обольстился, говоря: “К мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою”, – так и здесь, когда верная жена имеет мужа неверного, спасение мужа вверяет жене». (Святитель Иоанн Златоуст. Восемь слов на книгу Бытия. Слово 5)

Преп. Иоанн Лествичник
учит о силе кроткого вразумляющего слова:

«Если хочешь или думаешь, что хочешь вынуть сучец ближнего, то вместо врачебного орудия не употребляй бревна. Бревно – это жесткие слова и грубое обращение, врачебное орудие есть кроткое вразумление и долготерпеливое обличение. Обличи, - говорит Апостол, - запрети, умоли (2 Тим. 4:2), а не сказал: и бей; если же и это потребуется, то как можно реже и не сам собою.

Если, как мы выше сказали, один волк, имея беса помощником, может возмутить все стадо; то и один премудрый брат, имея Ангела помощником, может, как добрый мех, полный елея, укротить волну и дать кораблю тихое плавание. Сколь тяжкого осуждения заслуживает первый, столь великую награду получит от Бога второй, сделавшись для всех полезным примером».

Преп. Варсануфий Великий и Иоанн наставляют рассудительности и кротости при обличении ближнего:

«Вопрос 639. А как скоро я узнáю, что кто-либо из них утаил нечто, то как мне поступить: обличить его и взять у него утаенное им или нет?

Ответ. Если достоверно узнáешь, что он утаил нечто, то рассмотри, может ли помысл его перенести обличение, и тогда уже скажи ему о том с кротостью, вразумляя его по Богу, и возьми у него, что ты ему вверил. Если же он не может принять обличения, то не повреждай его совести, чтобы он от стыда не сделал чего-либо еще хуже. Но оставь его, пусть владеет тем, что он взял; ибо он взял принадлежащее Богу, и Бог Сам лучше ведает, по нужде ли он взял, и знает, как судить о его поступке».

Св. Иоанн Златоуст говорит:

«Тогда особенно и нужно показывать кротость, когда мы имеем дело со злобными и враждебными; тогда и открывается ее сила, тогда и сияет ее действенность, достоинство и польза.

Нет ничего могущественнее кротости
. Как вылитая вода погашает сильно горящее пламя, так и слово, сказанное с кротостью, утишает гнев, воспламененный сильнее огня в печи, вследствие чего происходит двоякая для нас польза, этим и сами мы обнаруживаем в себе кротость и, успокоив раздражительный дух брата, спасаем от потрясения его рассудок».

3) Благое негодование

Так как истинная кротость – это незлобие, но отнюдь не безразличие или слабоволие, то с той же силой, с какой кроткий человек противостоит своим искушениям и страстям гнева и возмущения, он способен противостоять и согрешению ближнего, и нечестивым людям, нарушителям воли Божией, соблазнителям и обидчикам ближних. В этом случае по-христиански кроткий человек может проявить силу бесстрашного противостояния и твёрдого обличения. Живая ревность по Боге, стремление к исполнению заповедей, сила духа, неравнодушие, свойственные кроткому, не могут не выражаться вовне активными делами.

Если согрешающий человек из-за своего жестокосердия не может внять мягкому и кроткому вразумлению, то образумить его строгим, твёрдым словом не будет являться грехом, не будет противоречить истинной кротости: лишь бы в основе вразумления лежала христианская любовь. Христианин может и призван использовать благую силу гнева (естественную раздражительность), которую Бог вложил в душу человека для противления греху. Благовременное и трезвенное использование этой силы не разрушает добродетели кротости.

Так, Древний патерик рассказывает:

«Брат спросил авву Пимена: что значит гневаться на брата своего всуе (сравн. Мф. 5, 22)? Всуе гневаешься, - отвечает старец, - если гневаешься за всякое лихоимство, которое ты терпишь от брата твоего, даже если бы он выколол у тебя правый глаз. Если же кто старается удалить тебя от Бога - на такого гневайся».

Блаженный Диадох учит, что благое негодование выражает христианскую заботу об обличаемых:

«Иногда гнев приносит величайшую пользу... когда мы невозмутимо пользуемся им против нечестивых или каким бы то ни было образом нагло поступающих, дабы они или были спасены или пристыжены».

В Библии «кротчайшим из всех людей на земле» назван пророк Моисей (Чис. 12, 3) — человек решительный и волевой, который со властью противостоял фараону, который, защищая своего соотечественника, убил его обидчика, по приказу которого за поклонение золотому тельцу было казнено около трех тысяч евреев (Исх. 32, 27-28).

Св. Василий Великий утверждает, что неизменяемость в суждениях и благовременное негодование (действие благой силы гнева) против нечестия отнюдь не противоречат кротости:

«И заботящимся о кротости прилично благовременное негодование... Оставаться же неподвижным или не показывать негодования, когда должно, есть признак недеятельной природы, а не кротости.

Кроткий тот, кто не изменяется в суждениях о том, что требуется для благоугождения Богу».

Св. Иоанн Златоуст говорит о силе истинной кротости:

«Кроток тот, кто может переносить нанесенные ему самому оскорбления, и защищает несправедливо обижаемых, и сильно восстает против обижающих.

Кротость не вообще хороша, но тогда, когда этого требует время, а без этого и она бывает слабостью».

Пример истинно христианской кротости, сочетавшейся с силой духа и благочестивой ревностью, – святитель Николай Мирликийский, которого Церковь воспевает как «правило веры и образ кротости». Будучи образцом смирения и кротости, он умел пресечь беззаконие властным действием, как это было, когда святитель спас трёх невинно осуждённых от смертной казни, со святым дерзновением остановив палача.

О том, что ревность по Богу кроткого святителя была благой и угодной Богу, говорит и предание, сохраненное иноком Студийского монастыря Иоанном. «Когда во время Первого Вселенского собора ересиарх Арий излагал свое еретическое учение, то многие затыкали уши, чтобы его не слышать; присутствовавший при этом святитель Николай, одушевленный ревностью по Боге, подобно ревности пророка Илии, не вынес хулений и ударил ересеучителя по щеке. Отцы Собора, негодуя на подобный поступок святителя, решили лишить его архиерейского сана. Но это решение они должны были отменить после одного чудесного видения, бывшего некоторым из них: они видели, что с одной стороны святителя Николая стоит Господь Иисус Христос с Евангелием, а с другой — Пресвятая Богородица с омофором и вручают ему знаки епископского сана, коих он был лишен. Вразумленные свыше отцы Собора перестали упрекать святителя Николая и воздали ему честь, как великому угоднику Божию". (Архиепископ Аверкий (Таушев). Вселенские соборы)

Св. Иоанн Златоуст также учит, что и при выборе вразумления нужна рассудительность, потому что люди жестокого нрава не вразумляются кротким словом, но нуждаются в сильном обличении, почему и кроткому человеку следует уметь быть строгим:

"...говорит (апостол), – "обличай их строго, дабы они были здравы в вере". Потому, говорит, обличай их, что они имеют нрав дерзкий, коварный и необузданный; они преданы бесчисленным порокам. Если они склонны ко лжи, коварны, чревоугодливы и беспечны, то для них нужно сильное и обличительное слово: кротостью такой человек не может быть тронут. Итак, "обличай их". Здесь он говорит не о чужих, но о своих. "Строго". Глубоко, говорит, поражай их. Ведь нужно не со всеми обращаться одинаковым образом, но различно и разнообразно, смотря по обстоятельствам. В настоящем случае он нигде не прибегает к увещаниям, потому что как, укоряя человека послушного и благородного, можно убить его и погубить, так и лаская человека, имеющего нужду в сильном обличении, можно испортить его и не довести до исправления. "Дабы они были здравы", – говорит, – "в вере".

4. Как стяжать кротость

Святые отцы учат, что для того, чтобы стяжать добродетель кротости, необходимо подвизаться в стяжании всех добродетелей: и смирения, и любви к Богу и ближнему, и страха Божия, и милосердия, великодушия, и других, потому что все добродетели связаны между собой, как звенья в духовной цепи, и одна без другой совершиться не могут.

Об этом учит преп. Макарий Великий:

«О внешнем подвижничестве, и о том, какой образ жизни есть высший и первый, знайте, возлюбленные, следующее: все добродетели между собою связаны, как звенья в духовной цепи, одна от другой зависят: молитва от любви, любовь от радости, радость от кротости, кротость от смирения, смирение от служения, служение от надежды, надежда от веры, вера от послушания, послушание от простоты».

Преп. Макарий Оптинский также пишет, что христианину необходимо подвизаться в исполнении всех без исключения добродетелей, чтобы стяжать среди них и кротость:

«Везде нужно исполнение заповедей Божиих со смирением, от них же рождается плод духовный: любы, радость, мир, долготерпение, вера, кротость, воздержание и прочее: ибо деланием заповедей является любовь Божия, по неложному Его словеси: любяй Мя заповеди Моя соблюдает (Ин. 14, 21). А заповеди Его и состоят в любви к Нему и ближнему. И ежели мы думаем исполнить одну только к Нему любовь совершением правил и молитв, а о другой не печемся, относящейся к ближнему, то и той не совершаем; ибо они совокуплены между собою тесным союзом, одна без другой не может совершиться; по слову св. апостола Иоанна (1 Ин. 4, 20): аще кто речет, яко люблю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть… И паки Сам Господь глаголет: не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в Царствие Небесное, но творяй волю Отца Моего, Иже есть на небесех (Мф. 7,21)».

При этом важно помнить, что кротость, как и другие добродетели, – дар Святого Духа. Одной только собственной силой человек не способен стяжать ни кротости, ни любой другой добродетели. Без помощи Божией мы ничего доброго сделать не можем, и всё благое в нас не наше, а полученное от Бога. А Господь даёт Свою помощь и Свои дары тому, кто постоянно трудится в исполнении заповедей, приневоливает себя ради Него ко всякой добродетели, мужественно противостоя страстям и искушениям, и тем самым свидетельствует о своём благом произволении.

Св. Игнатий (Брянчанинов) учит:

"Обновление естества есть дар Искупителя. По этой причине всякая евангельская добродетель избирается благим произволением, но даруется Христом произволяющему, как дар. Произволение доказывается принуждением себя к добродетели, а добродетель испрашивается у Бога прилежною и терпеливою молитвою. Все евангельские добродетели несвойственны падшему естеству; ко всем подвижник должен принуждать себя; все должен испросить у Бога смиренною, соединенною с сердечным плачем молитвою (преподобный Макарий Великий, Слово 1, гл. 13)".


1) Понуждение себя ко всем добродетелям

Поэтому святые отцы учат о важности принуждения себя к исполнению всех заповедей Божиих, ко всем добродетелям.

Так, преп. Макарий Великий учит, что стяжать добродетель кротости возможно только тому, кто приневоливает себя к исполнению всех заповедей, в совокупности которых заключается преображение души и спасение, потому что такому человеку помогает Господь и наконец Сам творит в нём совершение добродетелей:

«Кто хочет приступить к Господу, сподобиться вечной жизни… тот должен начать тем, чтобы прежде всего крепко уверовать в Господа, и всецело предать себя вещаниям заповедей Егонадлежит понуждать себя к смиренномудрию пред всяким человеком, почитать себя низшим и худшим всякого, ни от кого из людей не ища себе чести, или похвалы, или славы, как написано в Евангелии, но имея всегда пред очами единого Господа и заповеди Его, Ему единому желая угодить в кротости сердца, как говорит Господь: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11, 29). …

Паче всего в незабвенной памяти, как образец, да содержит смирение Господа и жизнь Его, и кротость, и обращение с людьми, да пребывает в молитвах, всегда веруя и прося, чтобы Господь пришел и вселился в него, усовершал и укреплял его в исполнении всех заповедей Своих, и чтобы сам Господь соделался обителию души его. И таким образом, что делает теперь с принуждением непроизволяющего сердца, то будет некогда делать произвольно... Тогда Господь, видя такое его произволение … и как сердце свое, даже против воли его, ведет непрестанно к добру, к смиренномудрию, к кротости, к любви, и ведет, сколько есть у него возможности, со всем усилием; — тогда говорю, Господь творит с ним милость Свою, избавляет его от врагов его и от живущего в нем греха, исполняя его Духом Святым. Тогда уже без усилий и труда во всей истине творит он все заповеди Господни, лучше же сказать, сам Господь творит в нем заповеди Свои, и он чисто плодоприносит тогда плоды Духа.

Но приступающему ко Господу надлежит, таким образом, прежде всего, даже против воли сердца, принуждать себя к добру, всегда с несомненною верою ожидая милости Господней; надлежит принуждать себя к любви, если кто не имеет любви; принуждать себя к кротости, если не имеет кротости; принуждать себя к тому, чтобы милосердым быть и иметь милостивое сердце; принуждать себя к тому, чтобы терпеть пренебрежение, и когда пренебрегают, быть великодушным, когда уничижают, или бесчестят, не приходить в негодование, по сказанному: «не себе отмщающе, возлюбленнии» (Рим. 12, 19) ... В таком случае, Бог, видя, что человек столько подвизается, и против воли сердца с усилием обуздывает себя, даст ему истинную духовную молитву, даст истинную любовь, истинную кротость, утробы щедрот, истинную доброту, и одним словом, исполнит его духовного плода.

Если же кто, не имея молитвы, принуждает себя к одной только молитве, чтобы иметь ему молитвенную благодать, но не принуждает себя к кротости, к смиренномудрию, к любви, к исполнению прочих заповедей Господних, и не заботится, не прилагает труда и усилия преуспеть в них; то, по мере его произволения и свободной воли, согласно с прошением его, дается ему иногда отчасти благодать молитвенная, в упокоении и веселии духа, но по нравам остается он таким же, каким был и прежде. Не имеет он кротости, потому что не взыскал труда и не приуготовил себя соделаться кротким; не имеет смиренномудрия, потому что не просил и не принуждал себя к тому; не имеет любви ко всем, потому что, прося молитвы, о сем не позаботился и не показал усилия.

Каждому надлежит приневоливать и нудить себя, даже и против хотения сердца своего, как к молитве, так и к упованию, так и к смиренномудрию, так и к любви, так и к кротости, искренности и простосердечию, так и ко всякому терпению, даже долготерпению, по написанному, с радостию (1 Сол. 5, 16); а также принуждать себя к самоуничижению, к тому, чтобы почитать себя нищим и последним… также к тому, чтобы не раздражаться и не вопиять, по сказанному: «всяка горесть, и ярость, и гнев, и клич, и хула, да возмется от вас со всякою злобою» (Еф. 4, 31); также принуждать себя к тому, чтобы в нравах уподобляться во всем Господу; принуждать себя ко всякому добродетельному подвигу, к доброму и прекрасному житию, ко всякой доброте в обращении, ко всякому смиренномудрию кротости, к тому, чтобы не превозноситься, не высокомудрствовать, не надмеваться и не говорить ни о ком худо.

Ко всему этому должен принуждать себя, кто желает стать благоискусным и благоугодить Христу, чтобы Господь, — видя при сем его усердие и произволение, с какими он нудит и с усилием побуждает себя ко всякой доброте, простоте, благости, к смиренномудрию, к любви, к молитве, — даровал ему всего Себя, и чтобы сам Господь во всей чистоте и истине без труда и усилия совершал в нем все то, чего прежде, по причине живущего в нем греха, не мог он сохранять, даже с усилием. Тогда всякое упражнение в добродетели обращается для него как бы в природу; приходит, наконец, Господь, в нем пребывает, и он пребывает в Господе, и сам Господь без труда творит в нем Свои собственные заповеди, исполняя его духовного плода. Если же кто принуждает себя к одной молитве… но не приневоливает, не нудит и не приучает себя таким же образом к прочим сказанным выше добродетелям; то … имеет сказанных выше добродетелей, не приучил и не приуготовил себя к ним, тот, если и приемлет благодать, то утрачивает оную по приятии, и падает от высокоумия, или не преуспевает и не возрастает в благодати, дарованной ему; потому что не предает себя от всего произволения исполнению заповедей Господних. Ибо обителью и упокоением Духу служат смиренномудрие, любовь, кротость и прочие Господни заповеди.

Посему кто хочет истинно благоугождать Богу, приять от Него небесную благодать Духа, возрастать и усовершаться о Духе Святом, тот должен принуждать себя к исполнению всех заповедей Божиих и покорять сердце, даже против воли его…

Сам Дух дарует ему сие, и научает его истинной молитве, истинной любви, истинной кротости, к которым прежде принуждал он себя, которых искал... Посему и мы будем, даже против воли сердца, приневоливать и нудить себя к смиренномудрию, к кротости и любви, прося и умоляя Бога непрестанно с верою, надеждою и любовию в том чаянии и с тою мыслию, что пошлет Духа Своего в сердца наши, и тогда будем молиться и покланяться Богу духом и истиною».

Преп. Макарий Оптинский учит, что для стяжания кротости необходимо понуждение себя, самоукорение, терпение, противостояние страсти гнева:

«Бог посылает скорби людям по силе каждого (1 Кор. 10, 13); а что мы не переносим, вины должно искать в себе; как я тебе и заметил св. Исаака 51 Слово... Но, я вижу, тебе все кажется, что ты не можешь переносить от нежности чувств своих; поэтому уже не нужно и укорять себя, что ты якобы такая по естеству. То неужели же Бог неправеден, что посылает тебе непосильные скорби? да не будет! ... Но мы разберем еще от примеров, часто находящихся пред глазами нашими; например, возьмем яростную часть: кто сначала подвизается против оной законно, помалу-малу приходит и в устроение кротости, то есть понуждает себя к кротости, самоукоренню, терпению обид, досад, приражений и прочего, от сего и смягчается яростная часть. А ежели, напротив, ни в чем никогда не понудить себя потерпеть и удержать ярость, но воздает напротив, или в себе не подавляет самоукорением и терпением, то, с течением времени, она еще более в нем усиливается и бывает как бы природною или естественною, еже есть во обычаи злое, и уже никак не может ни слова понести, а раздражается и винит, но не себя, а других; а между тем всегда лишен мира и спокойствия.

Рассматривая же здравым разумом, увидим, что страсти наши никак не могут быть удовлетворены и успокоить нас, а надобно им противиться и истреблять».

Святитель Кирилл Иерусалимский говорит о важности личного произволения ко благу:

«Самовластна душа; поэтому диавол может подстрекать, а принудить против воли не имеет власти. Внушает он тебе мысль о любодеянии; если захочешь, то примешь ее, если же не захочешь, то не примешь. Ибо если бы ты любодействовал по необходимости, то почему Бог приготовил геенну? Если бы по природе, а не по свободе делал ты добро, то почему Бог приготовил венцы неизъяснимые? Кротка овца, но она никогда за кротость свою не увенчается, потому что кротость ее происходит не от свободы, но от природы».

Преп. Никодим Святогорец
также учит, не медля и не откладывая дела добродетели, принуждать себя к её исполнению:

«Что же касается до внутренних, душевных добродетелей, как-то: любви к Богу, презрения мира, самоуничижения, отвращения от страстей и греха, терпения и кротости, мира со всеми, даже ненавидящими и обижающими, и подобного, то тут не требуется никакая определенная мера, и постепенность их совершенствования сама собой определяется там, внутри. Твое дело: непрестанно и всесильно нудь себя на всякое требуемое ими дело и совершай его всегда без отлагания и медлительности. В этом вся твоя мудрость и сила».

Святитель Лука Крымский также учит понуждать себя к кротости, милосердию, любви, смиренному принятию обид, как заслуженных нами за грехи:

«Нужен великий, постоянный, неуклонный труд: понуждать себя к исполнению заповедей Христова закона, надо заставлять себя, понуждать, надо заставлять сердце свое исполнять не волю свою, а только то, что велят заповеди.

А заповеди чего требуют от нас? Чтобы были мы милостивыми, были милосердными, были благими. Сам Господь Иисус Христос сказал: «Будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд» (Лк. 6:36).

Какой образец Он поставил перед нами? Милосердие Самого Бога. Не значит ли это, что мы должны себя, сердце свое всегда понуждать к милосердию, именно понуждать, именно заставлять: заставлять себя быть милосердным, заставлять жалеть несчастных, от страдания не отвращать сердце свое». …

Любовь, святая любовь есть главная цель жизни, и к любви нам надо себя понуждать. Трудно, очень трудно любить людей, ибо у людей много злобы, много отталкивающего, много неправды. А вы заставляйте себя любить их, понуждайте себя: помните, что Бог есть любовь, помните, что без любви закрыт вам вход в Царство Божие. Если люди вас обижают, унижают, если издеваются над вами, вспомните, что надо с кротостью и смирением переносить эти оскорбления, эти унижения, и удержитесь от злых слов.

Принуждайте сердце свое переносить унижения как должные, как заслуженные, ибо все мы заслужили унижения, ибо все мы очень грешны. Если даже несправедливо унизят вас, вспомните, что есть в вас много такого, чем заслужили вы унижения, но не были унижены, – и это несправедливое унижение принимайте как должное.

Господь сказал: «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим» (Мф. 11:29). А все вы разве не ищете покоя душевного? Разве это не самое драгоценное сокровище: покой совести нашей, покой души – глубокий, ничем не нарушимый покой. Итак, если хотите покоя, помните слова Христовы: «Научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем». И когда научитесь, как приобрести кротость и смирение, придет покой в души ваши.

Понуждайте себя быть кроткими каждый раз, когда хотите сказать злое слово, вспомните об обязанности быть кроткими, смиренными, и ответьте словами кроткими».

Митрополит Киевский и всея Украины Онуфрий (Березовский) пишет о путях стяжания кротости:

«Любовь к Богу проявляется через исполнение заповедей Божиих, через предание себя воле Божией …в нем начинается духовная брань. И в этой духовной брани, борьбе, послушник убеждается: если Бог не поможет ему что-то сделать, то он сам этого не сделает. Когда послушник приходит к познанию того, что мы — ничто, горстка земли, а Бог — все, то это состояние называется нищетой духовной. И об этом начальном уровне духовного восхождения говорится в заповедях блаженств: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное».

Когда монах начинает понимать, что он слаб, ничтожен, немощен, а Бог все делает, — у монаха появляются слезы, он начинает плакать. Плакать из-за того, что своей гордыней оскорблял и оскорбляет Творца и Бога, Который не заслуживает никакой обиды, Который делает человеку только добро, Который есть Любовь и Милосердие. Когда человек начинает плакать о своих немощах, о том, что он оскорбляет Бога, тогда он сходит на вторую ступень духовного совершенства, как об этом сказано: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся».

Когда монах поднимается выше, то от плача у него рождается кротость — такое состояние, когда человек, если видит того, кто согрешает, то не осуждает такого человека, а сочувствует ему, жалеет его. И это состояние сострадания к падшему грешнику называется кротостью. А в Святом Евангелии сказано: «Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю», — то есть монах или просто человек, который становится кротким, наследует землю своего сердца».


2) Борьба со страстью гнева

Кротости противостоит страсть гнева, поэтому стяжать и укрепить эту добродетель возможно лишь, борясь с раздражением, возмущением, гневом, яростью и страстями, которые их вызывают. Помогают в этом другие добродетели: внимание, трезвение, молчание, покаяние, молитва, терпение, самоукорение, смирение, любовь к ближним.

Св. Феофан Затворник учит трезвению, вниманию, молитве, понуждению себя к противлению страсти, смирению и любви при противостоянии гневу:

"Гнев и обидчивость от самоцена, по которому мы признаем себя стоящими немало; потому, когда кто дерзнет не воздать нам должного, кипятимся и замышляем отмщение… Постарайтесь делать так, чтобы, и минуты не пропуская, взяться за себя и разорить свой самоцен. Положите законом:

1) всякую минуту ждать неприятность и, когда придет, встречать ее, как жданную гостью;

2) когда деется что, готовое огорчить и раздражить вас, скорее бегите вниманием к сердцу и, сколько можете, напрягайтесь не допускать возродиться тем чувствам. Напрягайтесь и молитесь. Если не допустите породиться тем чувствам, всему конец; ибо всё от чувств;

3) не смотрите на обидчика и обиду; тут вы найдете только большую опору обидчивости и мести; но выбросьте это из головы. Это очень важно. Если не будет этого, чувство злости не может улечься;

4) ко всем молоткам сим приложите: держать любовный взор, любовный тон речи, любовное обращение и, главное, всевозможно избегайте чем-либо напомнить обидевшим вас о их несправедливости".

"Закон вменения в отношении к гневу тот же, что и относительно всех других страстных движений. Приражения страсти не вменяются в грех. Вменение начинается с того момента, как, заметив движение страсти, уступают ей, и не только не противятся ей, но становятся на сторону ее, раздувают ее и сами помогают ей взойти до неудержимости. Коль же скоро кто, заметив приражение страсти, вооружается против нее и соответственными приемами в мыслях и положениях тела старается прогнать ее, то это не в грех, а в добродетель вменяется. То же и в отношении к серчанию и гневу. В непрестанных столкновениях с другими поводам к раздражению числа нет. Но когда кто всякое возникновение гнева подавляет и прогоняет, то он и гневается, и не согрешает. Совсем не гневаться и никакого разогорчения никогда не чувствовать есть дар благодати и принадлежит совершенным. В обычном же порядке долг всех не поддаваться гневу, чтобы не согрешить им. Экумений и Феофилакт говорят: «Хорошо бы совсем не серчать, но уж когда прорвалось серчание, не допускай его до греха». Подавляй его внутри, чтоб оно не прорвалось в слово, в мину, в движение какое.

Но бывает иногда и так, что гнев мгновенно охватит, и прежде чем спохватится человек, он уже и в слово, и в движение вышел. И тут уместно невменение, но только до того момента, как спохватишься. Как же только сознана оплошность, надо спешить исправить дело братским примирением".

Преп. Никодим Святогорец наставляет бороться с прилогами гнева трезвением, противлением, использованием благой силы гнева против самой страсти, молитвой, делами любви, смирением:

"Предположим, что кто-нибудь оскорбил тебя чем-нибудь, большим или малым, и у тебя поднялись движения неудовольствия и раздражения с внушением отплатить. Внимай себе и спеши осознать, что эти движения хотят увлечь тебя не на доброе; потому стань в позу воюющего и защищайся:

1) Пресеки эти движения, не давай им хода далее внутрь и никак не допускай своему произволению стать на сторону их, будто правую. Это будет — воспротивиться им.

2) Но они все стоят в глазах, готовые опять к наступлению; восставь потому неприязнь против них, как против врагов, и разгневайся на них, по чувству самосохранения, пока можешь искренно сказать: «неправду возненавидех и омерзих» (Пс. 118:163) или: «совершенною ненавистию возненавидех я: во враги быша ми» (Пс. 138:22). Это сильный удар им, и они отодвинутся, но не исчезнут.

3) Взывай к Господу: «Боже, в помощь мою вонми; Господи, помощи ми потщися» (Пс. 69:2). И не переставай взывать, пока и следа не останется вражеских движений, и не водворится мир в душе.

4) Умирившись так, сделай что-нибудь оскорбившему тебя такое, что бы показывало твою к нему мирность и благорасположение  - слово дружеское, одолжение подручное и т. п. Это будет исполнением того, что заповедует св. Давид: «уклонися от зла и сотвори благо» (Пс. 33:15).

Такого рода действия прямо ведут к навыку добродетели, противоположной тем страстным движениям, которые смущали, а навык сей есть поражение их в сердце или умерщвление. Такого рода действия потрудись предупредить или сопроводить, или заключить таким внутренним решением, которое навсегда делало бы невозможными подобные страстные движения, именно в предлагаемом примере, почетши себя достойным оскорбления всякого, произведи в себе желание оскорбления и всякого рода онеправдований, возлюби их и стань готовым с радостью встречать и принимать их, как спасительнейшие врачевства. В других же случаях другие соответственные старайся возбудить и утвердить в себе чувства и расположения. Это и будет — изгнать из сердца страсть и заменить ее противоположною ей добродетелью, что и есть цель невидимой брани".

Св. Иоанн Златоуст понимает слова апостола «гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем (Еф. 4, 26), в том смысле, что тотчас надо подавлять гнев и примиряться с оскорбившим, нельзя продлять гнев до другого дня, чтобы он не обратился в злопамятность; более того, следует сразу же противостать греху, а не откладывать борьбу с ним до заката солнца.

3) Страх Божий

Святые отцы, следуя Слову Божию, учат о том, что страх Божий – это начало, и источник, и охранение всех добродетелей, корень всех благ, ограда от греха, могущественное средство для исцеления от страстей, верный проводник в Царствие Небесное.

“Начало нашего спасения, - говорит преподобный Иоанн Кассиан Римлянин, - есть страх Господень. Им доставляется и начало обращения, и очищение от страстей, и хранение добродетелей в тех, которые наставляются на путь совершенства».

Страх Божий – это духовное чувство, проявление любви к Богу, христианская добродетель, которая включает в себя благоговение перед Богом, боязнь удалиться от Него из-за грехов, нарушением Его святой воли, благоговейный трепет перед величием Бога, всеведущего, не только милостивого, но и праведного.

Страх Божий учит тому, что Бог всегда рядом, видит и знает всё, он говорит «о Божием вседержительстве, держащем тебя и могущем бросить в каждое мгновение; о Божием вездесущии и всеведении, все в тебе видящем и гневающемся на тебя за все худое в тебе; о Божием правосудии, готовом наказать тебя сейчас, но удерживаемом до времени милостью; о смерти, в каждое мгновение готовой схватить тебя и предать суду и воздаянию» (по слову св. Феофана Затворника).

Преп. Серафим Саровский объясняет, что добродетели основываются на страхе Божием:

«Человек, принявший на себя проходить путь внутреннего внимания, прежде всего должен иметь страх Божий, который есть начало премудрости.

В уме его всегда должны быть напечатлены сии пророческие слова: работайте Господеви со страхом и радуйтеся Ему с трепетом (Пс. 2, 11).

Он должен проходить путь сей с крайней осторожностью и благоговением ко всему священному, а не небрежно. В противном случае опасаться должно, чтоб не отнеслось к нему сие Божие определение: проклят человeк, творяй дeло Господне с небрежением (Иерем. 48, 10)».

Св. Иоанн Златоуст:

«Мы одолеваем львов и укрощаем их нрав, и ты сомневаешься в том, можешь ли звероподобный помысл изменить в кроткий? Тогда как льву свойственна дикость по природе, кротость же противоестественна, тебе, напротив, по природе свойственна кротость и неестественна дикость... Твоя душа имеет и разум, и страх Божий, и множество пособий со всех сторон... Возможно тебе, если хочешь, быть кротким и тихим».

Св. Иоанн Златоуст даёт нам образец стяжания добродетели кротости, восхваляя кротость пророка Давида и показывая, как он укротил «волны гнева и сильное волнение помыслов» трезвением, великодушием, «страхом Божьим и духом благочестия»:

«Помешав своим телохранителям убить Саула, Давид сделал ему добро… Итак, когда станешь хвалить Давида за его собственную кротость, то еще более подивись ему за перемену Саула. В самом деле, восторжествовать над безумием других, укротить пламенеющее сердце, такую бурю превратить в такую тишину, и глаза, смотревшие убийством, наполнить горячими слезами гораздо важнее, чем победить собственные страсти. Это-то и заслуживает полного удивления и уважения. …человека разъяренного, дошедшего до крайней злобы и стремившегося к убийству заставить в краткое мгновение времени потушить всю эту злость – такой подвиг кого не затмит из славившихся когда-либо учением о добродетели?

Так и ты, когда будет в твоих руках враг, не о том заботься, как бы отомстить ему и, осыпав бесчисленными ругательствами, выставить его на позор, а о том, как бы уврачевать его, как бы возвратить к кротости; и до тех пор не переставай делать и говорить все, пока своей кротостью не победишь его жестокости. Ничего нет могущественнее кротости. Указывая на это самое, некто сказал: "мягкий язык переламывает кость" (Притч.25:15). Что тверже кости? Однако, хотя бы кто был так же тверд и жесток (как она), и его легко победит тот, кто будет обращаться с ним кротко. И еще: "кроткий ответ отвращает гнев" (Притч.15:1). Отсюда ясно, что ты более чем сам враг твой, властен и раздражить, и укротить его. …

Если ты будешь говорить с ним дерзко и надменно, то зажжешь в нем огонь, раздуешь угли, а если кротко и ласково, то потушишь весь гнев прежде, чем поднимется пламя. Не говори же: то и то потерпел я; то и то слышал. Все это от тебя зависит. От тебя зависит воспламенить или погасить гнев, точно также как зажечь или потушить искру. Когда увидишь врага, или придет тебе на ум, сколько ты слышал или потерпел неприятностей, старайся забыть все это; если же и вспомнишь, приписывай это дьяволу, а сам припоминай то, что (враг) сказал или сделал тебе когда-либо доброго. Если на этом будешь останавливаться воспоминанием, то скоро прекратишь вражду. А если вознамеришься и обличить врага, и рассчитаться с ним, то наперед подави страсть и погаси гнев, а потом уже рассчитывайся и обличай: тогда легко можешь победить его. …

Давид имел Саула в своих руках, еще не достигши власти и не получив царства, и, не смотря на это, пощадил его… он и, зная, что отпускает врага себе и спасает своего гонителя, все-таки не умертвил его, и при том, когда было столь много побуждений к этому убийству. В самом деле, и отсутствие тех, кто помог бы Саулу, и убеждение воинов, и воспоминание о прошедшем, и страх будущего, также то, что, убив врага, он не будет и судим за убийство, и то, что после этого убийства он может стать выше закона, и многое другое, большее этого, склоняло и побуждало его вонзить меч в Саула. Но ничему этому он не уступил, а устоял, как адамант, и непоколебимо соблюл закон добродетели. Затем, чтобы не сказал ты, что он и не испытывал этих – столь естественных – чувств, и что поступок его доказывает не величие души, а бесчувственность, смотри, как он укротил свое раздражение. В нем поднимались волны гнева, и происходило сильное волнение помыслов, но бурю их он укрощал страхом Божьим и боролся с помыслами (своими), как это видно из самого события. "И встал", сказано, "и тихонько отрезал край от верхней одежды Саула". Видишь, какая поднялась буря гнева? Но она не усилилась более и не причинила кораблекрушения, благодаря тому, что кормчий – дух благочестия – тотчас почувствовал (опасность), восстановил тишину вместо бури. "И больно стало", сказано, "сердцу его", и он обуздал гнев, как скачущего и бешенного коня (1Цар.24:5-6) Таковы души святых: они восстают прежде, чем упадут, и прежде, чем дойдут до греха, удерживают себя, потому что трезвы и непрестанно бодрствуют.

… Давид имел столько силы, чтобы не пойти далее, да и за это самое строго осудил себя: "после сего больно стало сердцу Давида, что он отрезал край от одежды Саула. И сказал он людям своим: да не попустит мне Господь". Что такое: "да не попустит мне Господь"? То есть, да будет, говорит, милостив ко мне Господь, и если бы даже сам я и захотел, да не попустит мне Бог сделать когда-либо это, и да не позволит дойти до этого греха. Он … молится, чтобы Господь сохранил руку его чистой. Что может превзойти кротость этой души? ... Скажи мне, кто, в самом деле, решился бы принести такую молитву Богу? И что говорю – такую молитву? Кто без труда удержался бы от молитвы о погибели врага? Многие ведь дошли до такого зверства, что, когда почувствуют себя слабыми и бессильными – сделать зло оскорбившему их, так вызывают на мщение самого Бога, и просят, чтобы Он дал им возможность наказать обидевших. А он, вознося молитву, совершенно противную молитве всех таких людей, просит – не допустить его до мщения, говоря: "да не попустит мне Господь, чтобы наложить руку мою на него", – говоря о враге, как о сыне, как о родном детище.

Он не только пощадил (Саула), но еще придумывает для него и оправдание, и смотри, как разумно и мудро. ... Не будучи в состоянии найти этого ни в жизни, ни в поступках Саула, он прибегнул к его сану, и сказал: "ибо он помазанник Господень". Что ты говоришь? скажут. Ведь это злодей, нечестивец, исполненный бесчисленных пороков, сделавший нам всякое зло? Но он царь, он начальник; ему вверена власть над нами! Притом, не сказал просто: царь; но что? "ибо он помазанник Господень"; представил его достоуважаемым не за земной сан, но ради вышнего избрания. Ты, говорят, призираешь со-раба? Почти же Владыку. Гнушаешься рукоположенным? Убойся Рукоположившего. …

вознес чудную и необыкновенную жертву: … принес Богу кротость и незлобие, заклал безумную ярость, убил гнев, и умертвил "земные члены" (Кол.3:5). …

Итак, Давид вышел, неся не голову иноплеменника, но умерщвленную ярость и обессиленный гнев; и эту добычу внес он не в Иерусалим, но на небо, в горний град. Теперь не хоры жен встречали его похвальными песнями, но лик ангелов свыше рукоплескал ему, дивясь его мудрости и кротости. Он одержал победу, нанесши врагу бесчисленные раны; Саула он спас, а истинного врага – дьявола поразил многими ударами. … Как Даниил вышел изо рва, победив зверей, так и Давид вышел из пещеры, одолев иных, более лютых зверей… – страсти: с одной стороны – негодование за прошедшее, с другой – страх за будущее. Однако он усмирил и обуздал того и другого зверя… и, что всего важнее, привлек к себе еще большее благоволение Божье». (Три беседы о Давиде и Сауле)

4) Молчание

Святые отцы наставляют, что при прилоге гнева прежде всего следует сохранять молчание уст, чтобы дать себе возможность победить прилог страсти в сердце и не дать ей перейти в действие.

Преп. Иоанн Лествичник учит, что молчание при смущении кладёт начало стяжанию кротости:

«Начало безгневия есть молчание уст при смущении сердца, середина – молчание помыслов при тонком смущении души, а конец – непоколебимая тишина при дыхании нечистых ветров».

Преп. Амвросий Оптинский
заповедует:

«Положи себе за правило не говорить ничего ни матери, ни сестре, когда бываешь возмущена их несправедливостью. Отойди и, что бы мать ни говорила, молчи, возьми Евангелие и читай, хоть ничего не понимая в эту минуту. Положи делать все только для Господа и делай, сколько можешь по силам. Возмущаешься же ты больше оттого, что делаешь не по силам, — много берешь на себя, да и не справишься. Сил-то мало, а хочешь делать много, почему и приходишь в раздражение, что будто бы не ценят твоих трудов и жертв. А делай по силам ради Господа, да и не огорчайся, когда люди не оценивают. Помни, что ты ведь ради их делала, а ради Бога, и награды жди от Господа, а не от людей».

Архимандрит Рафаил (Карелин) советует:

«Как бороться со страстью гнева? Прежде всего, молчанием. Если гнев подступил к твоему горлу, то останови его, запри как пойманного скорпиона в банке, не вступай в это время в разговор, хотя бы это было так трудно, как не вскрикнуть при ожоге. В страстном состоянии нельзя ни сказать, ни сделать ничего доброго, кроме одного: успокоить самого себя».

Древний патерик учит, что кротость вырастает из понуждения себя к молчанию, страха Божия, надежды на Бога:

Однажды когда было собрание в Скиту, отцы, желая испытать авву Моисея, уничижили его, говоря: как сей эфиоп ходит в среду нас! Моисей, услышав это, смолчал. Когда братья разошлись, отцы говорят ему: авва! неужели ты не смутился? Он отвечает им: «смятохся и не глаголах» (Псал. 76, 5).

Некоторый брат, обиженный от другого брата, пришел к авве Сисою Фивейскому, и говорит ему: такой-то брат обидел меня: хочу и я отомстить за себя. Старец же увещевал его: нет, чадо, предоставь лучше Богу дело отмщения. Брат сказал: не успокоюсь до тех пор, пока не отомщу за себя. Тогда старец сказал: помолимся брат! И вставши, старец сказал: Боже! Боже! мы не имеем нужды в Твоем попечении о нас; ибо мы сами делаем отмщение наше. Брат, услышав сие, пал к ногам старца, сказав: не стану судиться с братом: прости меня!

Некоторые рассказывали: однажды философы захотели искусить монахов. Проходит мимо некий монах, хорошо одетый, и говорят ему: поди сюда! Он же, разгневавшись, сказал обидное им слово. Проходит и другой монах великий, Левийский, и говорят ему: монах, злой старец, поди сюда! Он тотчас подошел, — и они дали ему пощечину. Он же обратил им и другую ланиту. Тогда философы тотчас встали и поклонились ему, говоря: вот истинно монах! Посадивши его посреди себя, спросили его, говоря: что большего против нас вы делаете в пустыне? Вы поститесь, и мы постимся, вы живете целомудренно, и мы также; и что если вы делаете, то и мы делаем; и так, что лишнее вы делаете, живя в пустыне? Старец говорит им: мы надеемся на благодать Божию и блюдем ум. На сие они сказали: мы этого не можем соблюсти. И получивши назидание, они отпустили его.

5) Смирение, самоукорение

Святые отцы называют смирение и самоукорение главными добродетелями, помогающими достичь кротости.

Преп. Иоанн Лествичник:

«Как при явлении света исчезает тьма, так и от благовония смирения истребляются всякое огорчение и раздражительность».

Преп. Никодим Святогорец:

"Хочешь ли знать, человече, когда крепки и благонадежны будут твои собственные решимости? Когда не будешь держать никакой на себя надежды и когда они у тебя основаны будут на смирении и крепком уповании на единого Бога".

Преп. Макарий Оптинский:

«Господь учит нас: блажени нищии духом, яко тех есть Царство Небесное. Блажени кротции, яко тии наследят землю (Мф. 5, 3, 5). Смотрим в себе, как мы далеки еще от смирения и нищеты духовной и кротости, когда страсти имеют свободный вход в сердце наше? Однако не печалься, что они не умаляются, а еще лежат в твоем устроении: будь уверена, Божиею помощью, твоим старанием и произволением, они умалятся, времени текущу; только при всяком оных на тебя восстании притекай к твердыне смирения и кротости… не достигше же еще сего, укоряй себя, находя вину, и страсть ослабеет...»

"Труд — наш посев, а надобно плоды снискать: мир, любовь, кротость, смирение и прочее; все снискивается при прохождении нами послушаний, ибо там случаются укоризны, досады, неудобство, препятствие; когда оные принимаем с самоукорением, терпением и смирением, тогда смягчается наша самолюбивая часть и мы получаем свободу от страстей, — любим не только ближних, но и врагов; вот в сем-то и польза от трудов! А когда только трудимся и думаем иметь за сие воздаяние, а между тем нравом не изменяемся, но еще и в горшее приходим, в раздражение и прочее, — то никакой пользы труды не принесут.

Когда укорит тебя сестра или мать N.. у тебя подвигается внутрь лежащее неустройство; ты замолчишь и томишь себя злопомнением. Как же ты этим себе вредишь жестоко, и не понимаешь, что сего причиною твое бедное устроение, а ты считаешь их виновными твоего оскорбления! Вот тут-то и надобно искать благого совета и винить себя, а не других, что ты не исполнила заповеди Божией, которая велит и врагов любить, благословлять клянущих, добро творить ненавидящим и молиться за творящих напасть. Надобно за сие укорять себя и нудить к терпению (хоть и напраслина), к смирению, к любви, к кротости, к благости... Кто смиренно себя ведет, тот и побеждает, а когда примешь помысл на ближнего и оскорбишься, то уже ты бываешь побеждена и находишься в плену у него <врага>; оттого и миру нет".

Преп. Амвросий Оптинский:

"Раздражительность постом не укрощается, а смирением и самоукорением и сознанием, что мы достойны такого неприятного положения.

Раздражительное состояние духа происходит, во-первых, от самолюбия, что делается не по нашему желанию и взгляду на вещи, а во-вторых, и от неверия, что будто бы исполнение заповедей Божиих в настоящем месте не принесет вам никакой пользы.

Когда разворчишься, то укори себя, скажи: окаянная! что ты расходилась, кто тебя боится?"

Старец Иосиф Ватопедский
говорит, что кротость рождается от смирения:

«Кротость, как человеческое качество, есть плод действия Святого Духа. Ее корень и источник – смирение, которое тоже есть признак Бога, ибо cмиренный cердцем Господь одновременно и кроток, причем кротость Его проявляется больше, чем смирение.

Смирение – древо, а ветви этого древа – кротость. Не слышно было, чтобы смиренный был когда-нибудь гневливым, а гневливый – смиренным».

6) Доверие Промыслу Божию

Одно из оснований кротости – доверие Богу, Его промышлению о каждом человеке. Святые отцы учат нас, что любую неприятность, которую делают нам ближние, надо принимать со спокойствием и смирением, помня, что ничто не происходит с нами без воли Божией, и люди – лишь орудия Его воли о нас. А Господь Бог всегда и всё в нашей жизни устраивает ради нашего спасения и искушения попускает, чтобы мы разглядели свои грехи и страсти и, каясь в них, смогли очиститься от них. И, хотя Его лекарства часто кажутся нам очень горькими, они исцелят наши души и приготовят их для Царствия Божия, если мы примем их со смирением.

Преп. Макарий Оптинский советует:

«Если будете помнить, что всякое слово друг от друга, трогающее и потрясающее вашу сердечную глубину, есть посланное от Бога обличение к познанию себя и исправлению, а к этому приложите смирение и любовь, то вместо залога немирства будете чувствовать благодарность друг к другу.

Когда будешь относить всё к Богу и принимать скорбные случаи с самоукорением, считая себя достойною оных, то удобно и легко понесёшь; а если, напротив, будешь укорять других и считать виновными своей скорби, то более на себя их навлечёшь и отяготишь свой крест… как мы познаем сокровенные в нас страсти?  И как можем оные истребить? Не долготерпением к нам ближних, но от нашего к ним долготерпения. Они показывают нам лежащие в нас страсти, но каким образом? Смотрением Божиим, то есть Бог посылает их сделать нам что-нибудь неприятное и противное, чтобы от того узнали, что есть в нас страсти и попеклись бы о искоренении оных, а виновников сего считать благодетелями, по слову аввы Дорофея, «о еже укоряти себе, а не ближнего». Конечно, скоро невозможно уврачевать сии болезни, но, познав свою немощь и укоряя себя, получать будешь облегчение".

Преп. Исаак Сирин:

Итак, шествующему путем Божиим надлежит благодарить Бога за все приключающееся с ним, укорять же и осыпать упреками душу свою и знать, что попущено сие Промыслителем не иначе, как по собственному его какому-нибудь нерадению, или для того, чтобы пробудился ум его, или потому, что он возгордился. И потому да не смущается он, да не оставляет поприща и подвига и да не перестанет делать себе упреки, чтобы не постигло его сугубое зло; потому что нет неправды у Бога, источающего правду.

Преп. Никодим Святогорец:

"Не допускай скорби возобладать твоим сердцем и взволновать его... общее против этого …средство... есть вера в благое Провидение, устрояющее течение нашей жизни со всеми ее случайностями, в личное каждому из нас благо, и благодушная покорность воле Божией, выражающейся в нашем положении, по коей в глубине души сзывалось бы: буди воля Божия! якоже Господеви изволися, тако и бысть, и бысть во благо нам.

Сие благо в разных лицах разно сознается и чувствуется. Иной сознает: это благость Божия на покаяние меня ведет; другой чувствует: грех ради моих послал мне это Господь, чтоб очистить меня от них, несу эпитимию Божию; третьему приходит на мысль: испытывает меня Господь, искренно ли я служу Ему. …И они все такого свойства и силы, что какое бы из них ни взошло на сердце, всякое сильно утишить поднимающуюся бурю скорби и водворить в сердце мирное благодушие.

И вот тебе общее средство к умиротворению сердца, когда прискорбности покушаются возмутить его: восставив в возможной силе веру в благое Провидение о тебе Божие и оживив в душе богопреданную покорность воле Божией, наводи на сердце сказанные выше помышления и понудь его почувствовать, что настоящею случайностию скорбною или испытывает тебя Господь, или очистительную эпитимию на тебя налагает, или подвигает на покаяние или вообще, или частно о каком-нибудь забытом деле неисправном. Как только сердце восчувствует что-либо из сего, скорбь тотчас утихнет, и даст ему возможность вслед за сим восприять в себя и другие два чувства; все же вместе они скорее водворят в тебе такой мир и благодушие, что ты не возможешь не взывать:

"Буди имя Господне благословенно во веки!" Что масло на волны моря, то сии чувства на скорбное сердце: улегаются волны и бывает тишина великая. Так умиротворяй сердце, когда оно встревожилось в какой бы то ни было степени".

Древний патерик:

«Некий старец сказал: если кто будет помнить об оскорбившем, или порицающем, или причиняющим вред ему, тот должен помнить о нем, как о враче, посланном от Христа, и должен считать его за благодетеля; а оскорбляться сим есть признак болящей души. Ибо если бы ты не был болен, то не страдал бы. Ты должен радоваться о таком брате, потому что чрез него узнаешь болезнь свою, должен молиться за него и принимать от него все, как целительное лекарство, посланное от Господа. Если же ты оскорбляешься против него, то с силою говоришь Христу: не хочу принимать врачеваний Твоих, а хочу гнить в ранах моих".

7) Покаяние

Покаяние призывает к христианину милость и помощь Божию, и Сам Бог исцеляет кающуюся душу от страстей и возделывает в ней добродетели. Так гнев заменяется в кающейся душе смирением и кротостью. Неустанный делатель покаяния никогда не прогневается на ближних, он в любых искушениях останется кроток и спокоен, помня и скорбя о своей собственной греховности и о слабости человеческой природы.

Св. Иоанн Златоуст говорит о целительной силе истинного, деятельного покаяния:

"Покаяние имеет великую силу; оно может человека, сильно погрузившегося во грехи, если он захочет, освободить от бремени грехов … хотя бы он достиг самой глубины зла. ...

В чем же состоят врачество покаяния и как оно употребляется? Во-первых, (оно состоит) из сознания своих грехов и исповедания их. " Но я открыл Тебе грех мой", - говорит (пророк), - "и не скрыл беззакония моего"; и еще: "я сказал: "исповедаю Господу преступления мои", и Ты снял с меня вину греха моего" (Пс. 31:5); и еще: "припомни Мне; станем судиться; говори ты, чтоб оправдаться" (Ис. 43:26); и еще: "праведный самого себя обвиняет в первых словах" (Притч. 18:17). Во-вторых, (покаяние состоит) из великого смиренномудрия; оно есть как бы золотая цепь, которая, если взять ее за начало, следует вся. Так точно, если ты будешь исповедывать грехи, как должно исповедывать, то душа смирится, потому что совесть, терзая ее, делает смиренною. Со смиренномудрием должно соединять и нечто другое, чтобы оно было таково, о каком молился блаженный Давид, когда говорил: "Сердце чистое сотвори во мне, Боже" (Пс. 50:12); и еще: "сердца сокрушенного и смиренного Ты не презришь, Боже" (Пс. 50:19). Сокрушенное сердце не возмущается, не оскорбляет, но всегда готово терпеть страдания, а само не восстает. В том и состоит сокрушение сердца, когда оно, хотя само бывает оскорбляемо, хотя терпит зло, остается спокойным и не возбуждается к мщению. После смиренномудрия нужны напряженные молитвы и обильные слезы днем и ночью. "Каждую ночь омываю", - говорит (пророк), - "ложе мое, слезами моими омочаю постель мою" (Пс. 6:7); и еще: "Я ем пепел, как хлеб, и питье мое растворяю слезами" (Пс. 101:10). А после столь усильных молитв нужно великое милосердие. Оно в особенности делает сильным врачество покаяния".

«Каким же образом мы можем стяжать... кротость? Если будем постоянно размышлять о своих грехах, если будем скорбеть и плакать. Душа, погруженная в такое сетование, не может ни раздражаться, ни гневаться».

Преп. Иоанн Лествичник:

"Как вода, мало-помалу возливаемая на огонь, совершенно угашает его, так и слеза истинного плача угашает всякий пламень раздражительности и гнева".

Святитель Григорий Нисский:

"При всяком приражении искушения мы имеем только одну защиту: покаяние. И кающийся всегда бывает победителем того, кто всегда нападает".

8) Терпение

Святые отцы учат, что терпеливое перенесение внешних и внутренних искушений взращивает добродетель кротости. Поэтому следует подвизаться и в терпении слабостей ближних, и в терпении при борьбе против собственных страстей.

Преп. Иоанн Лествичник советует тем, кто хочет стяжать кротость, с терпением переносить досаждения и обиды:

«Если кто замечает, что он легко побеждается возношением и вспыльчивостию, лукавством и лицемерием, и захочет извлечь против них обоюдоострый меч кротости и незлобия, тот пусть вступит как бы в пратву спасения, в общежитие братий, и притом самых суровых, если хочет совершенно избавиться от сих страстей; чтобы там, повергаемый досаждениям, уничижениям и потрясениям от братий и умственно, а иногда и чувственно ударяемый или угнетаемый, удручаемый и ногами попираемый, он мог очистить ризу души своей от ее скверны. …поношение есть в самом деле омовение душевных страстей…»

Луг духовный повествует о духовной пользе перенесения суровых и строгих вразумлений:

Один из отцов рассказывал нам о некой знатной особе из сенаторского рода, которая отправилась на поклонение святым местам. Прибыв в Кессарию, она предпочла здесь остаться и проводить жизнь в уединении. «Дай мне девицу, — стала просить она епископа, — чтобы она воспитывала меня для иноческой жизни и научила страху Божию». Избрав одну смиренную девицу, епископ приставил к ней. Спустя немного времени он спросил ее: «Ну как девица, приставленная к тебе?» «Она прекрасного поведения, — отвечала знатная женщина, — только совершенно бесполезна для души моей, потому что представляет мне действовать по произволу. Она очень скромна, а мне нужно, чтобы бранили меня и не позволяли мне исполнять мои прихоти». Тогда епископ, избрав другую, крутого нрава, приставил к ней. Та то и дело говорила ей: «Дура богатая» или бранила ее другими подобными словами. Вскоре епископ опять спрашивал: «Какова девица?» — «Вот эта воистину приносит пользу душе моей». Таким-то образом она стяжала великую кротость.

Рассказ из Древнего патерика учит терпению по отношению к собственным страстям ради стяжания кротости:

Некий брат, живя в общежительном монастыре и часто побеждаясь гневом, сказал сам себе: “Пойду в пустыню, может быть, там, не имея с кем ссориться, успокоюсь от страсти.” Он вышел из монастыря и стал жить один в пустыне. Однажды он наполнил водой сосуд и поставил его на землю. Сосуд внезапно опрокинулся. Во второй раз случилось то же самое. В третий раз кувшин также опрокинулся. Монах, рассердясь, схватил кувшин и ударил о землю. Кувшин разбился. Придя в себя, брат начал размышлять о случившемся и понял, что враг поругался над ним. Тогда он сказал: “Вот! Я — один, однако побежден страстью гнева. Возвращусь в монастырь: видно, везде нужна борьба с самим собой и терпение, в особенности же — помощь Божия”. Монах возвратился в свою обитель. (Св. Игнатий (Брянчанинов). Отечник)

9) Внимание, трезвение

Трезвение – христианская добродетель, состоящая в непрестанном бодрствовании над собой, молитве, внимании, благоговении, охранении себя от всякого грешного помысла, чувства и желания. Святые отцы именуют его также хранением помыслов, хранением сердца, вниманием.

Внимание к тому, что происходит в душе, что движет нашими чувствами, мыслями и поступками, очень важно для того, чтобы вовремя заметить движение страсти и противостать ей. Святые отцы, как мы видели, придают большое значение тому, чтобы христианин вовремя замечал в себе возникновение раздражения и побеждал гнев на стадии прилога, не давая ему овладеть помыслами и перейти в дела. Только так возделывается кротость.

Авва Стратигий:

«Будь привратником сердца своего, чтобы не входили в него чуждые, постоянно спрашивая приходящие помыслы: наш ли ты, или от врагов наших?»

Преп. Иоанн Лествичник:

«Быстрое движение жернова в одно мгновение может стереть и истребить больше душевной пшеницы и плода жизни, нежели медленное обращение другого в течение целого дня, посему мы и должны благоразумно внимать себе. Иногда пламя, вдруг раздуваемое сильным ветром, более, нежели продолжительный огонь, сожигает и истребляет душевную ниву».

Святитель Феофан Затворник учит основам трезвения:

«Великая ошибка, и ошибка всеобщая, – почитать все возникающее в нас кровною собственностью, за которую должно стоять, как за себя. Все греховное есть пришлое к нам, потому его всегда должно отделять от себя, иначе мы будем иметь изменника в себе самих. Кто хочет вести брань с собою, тот должен разделить себя на себя и на врага, кроющегося в нем. Отделив от себя известное порочное движение и сознав его врагом, передай потом это сознание и чувству, возроди в сердце неприязнь к нему. Это – самое спасительное средство к прогнанию греха. Всякое греховное движение держится в душе через ощущение некой приятности от него; потому, когда возбуждена неприязнь к нему, оно, лишаясь всякой опоры, само собою исчезает».

Св. Феофан Затворник пишет о том, в чём заключается духовная борьба христианина:

«…два бдительных стража должен иметь постоянно воин Христов: трезвение и благорассмотрение. Первый обращен внутрь, а последний вовне; тот наблюдает за движениями, выходящими из самого сердца, а этот предугадывает движения, имеющие возникнуть в нем по внешнему влиянию. Закон для первого: после того как памятию о Божием присутствии изгнано из души всякое помышление, стань у дверей сердца и тщательно блюди за всем входящим в него и выходящим из него, особенно же не давай предупреждать действий чувству и желанию, ибо отсюда все зло».

Стоит повторить здесь и поучение св. Феофана Затворника о значении внимания при борьбе против гнева:

"Гнев и обидчивость от самоцена, по которому мы признаем себя стоящими немало; потому, когда кто дерзнет не воздать нам должного, кипятимся и замышляем отмщение… Постарайтесь делать так, чтобы, и минуты не пропуская, взяться за себя и разорить свой самоцен. Положите законом:

1) всякую минуту ждать неприятность и, когда придет, встречать ее, как жданную гостью;


2) когда деется что, готовое огорчить и раздражить вас, скорее бегите вниманием к сердцу и, сколько можете, напрягайтесь не допускать возродиться тем чувствам. Напрягайтесь и молитесь. Если не допустите породиться тем чувствам, всему конец; ибо всё от чувств».

Преп. Амвросий Оптинский:

«Никто не должен оправдывать свою раздражительность какою-нибудь болезнью, — это происходит от гордости. А гнев мужа, по слову святого апостола Иакова, правды Божия не соделовает (Иак. 1, 20). Чтобы не предаваться раздражительности и гневу, не должно торопиться».

10) Любовь

Добродетель кротости рождается из исполнения заповедей о любви к Богу и ближнему и является выражением этой любви. Кроткий человек, встречаясь с обидой или несправедливостью, не возмущается, потому что его любовь к Богу стоит на страже любого  нарушения воли Божией, а его духовная любовь к ближнему великодушно покрывает все его грехи, надеясь на лучшее:

«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит» (1 Кор. 13, 4-7).

Св. Иоанн Златоуст утверждает:

«Кротость соблюдается тогда, когда мы не помышляем ничего худого против ближнего».

Авва Дорофей говорит о побеждающей силе любви:

«Раздражительность, по словам св. Василия Великого, также называют острожелчием (вспыльчивостью). Если хочешь, можешь погасить и ее, прежде чем произойдет гнев. Если же ты продолжаешь смущать и смущаться, то уподобляешься человеку, подкладывающему дрова на огонь и еще более разжигающему его, отчего образуется много горящего уголья, и это есть гнев. Также сказал и авва Зосима, когда его спросили, что значит изречение: где нет раздражительности, там безмолвствует (отсутствует) вражда? Ибо, если кто-либо в начале смущения поспешит укорить себя и поклониться ближнему, прося прощения, прежде нежели разгорится раздражительность, то он сохранит мир. Но когда гнев закоснеет, то обращается в злопамятность, от которой человек не освободится, если не понесет здесь великие подвиги и труды. Раздражительность погашается наиболее любовью к ближнему, ибо, по словам святых отцов, любовь есть узда раздражительности».

Преп. Нил Синайский также учит основывать кротость на добродетели любви:

«Если твердое имеешь основание в любви, то ей паче внимай, нежели тому, что оскорбляет тебя».

5. Подмены кротости

Святые отцы предостерегают, что, стремясь к стяжанию кротости, важно остерегаться ошибочного воззрения на себя, на мотивы, которые лежат в основе поступков. Так, можно принять неосознанные пороки малодушия, слабости воли и духа, равнодушия, лукавства, лености, медлительности в исполнении должного, своеволия, самочиния - за добродетель кротости. Нам требуется рассудительность, смирение, внимание и трезвение, чтобы не обманывать самих себя и не дать лукавому духу нас обольстить, выдавая наши пороки и страсти за добродетели.

Св. Иоанн Златоуст говорит, что в таких случаях важно старательно, с рассуждением рассматривать, что именно нами руководит:

«Великое нужно старание, чтобы знать, в чем состоит [кротость] и в чем [дерзновение]; старание необходимо потому, что с этими добродетелями смешиваются пороки: с дерзновением — дерзость, с кротостью — малодушие. Каждому должно смотреть, чтобы, предаваясь пороку, не приписывать себе добродетели».

Преп. Иоанн Лествичник также учит рассудительно рассматривать, не примешиваются ли к нашим добродетелям скрытые страсти:

«Как, черпая воду из источников, иногда неприметно зачерпываем и жабу вместе с водою, так часто, совершая дела добродетели, мы тайно выполняем сплетенные с ними страсти.  Например: со страннолюбием сплетается объядение, с любовию – блуд, с рассуждением – коварство, с мудростию – хитрость, с кротостию – тонкое лукавство, медлительность и леность, прекословие, самочиние и непослушание… с радостию – возношение… с любовию – опять осуждение ближнего… Ко всем же сим добродетелям прилепает тщеславие, как некий общий коллурий, или, вернее сказать, отрава».

6. Плоды добродетели кротости

Святые отцы учат, что «кротость есть утверждение терпения, дверь или, лучше сказать, матерь любви, начало рассуждения духовного», «ходатаица отпущения грехов, дерзновение в молитве», «споспешница послушания, путеводительница братства, узда неистовству, пресечение гнева, подательница радости, подражание Христу, свойство Ангельское, узы на бесов и щит против огорчений» (преп. Иоанн Лествичник), помощница познания, рассудительности и духовного разума, родительница незлобия, духовного веселия и благости, источник душевного мира, спокойствия и тишины, умиротворения ближних. Она побеждает многие страсти, привлекает милость и помощь Божию, делает христианина храмом Святого Духа.

Преп. Иоанн Лествичник:

«Солнцу предшествует утренний свет, а всякому смиренномудрию предтеча есть кротость; посему послушаем истинного Света, Христа, Который так располагает сии добродетели в их постепенности. «Научитеся от Мене, - говорит Он, - ¬яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф. 11: 29). Итак, прежде солнца нам должно озариться светом, и потом мы уже яснее воззрим на самое солнце; ибо невозможно, невозможно, говорю, узреть солнце тому, кто прежде не просветится оным светом, как показывает самое свойство сих добродетелей.

Кротость есть утверждение терпения, дверь или, лучше сказать, матерь любви, начало рассуждения духовного, ибо Писание говорит: «научит Господь кроткия путем Своим» (Пс. 24:9). Она есть ходатаица отпущения грехов, дерзновение в молитве, вместилище Духа Святаго. «На кого воззрю, - глаголет Господь, - токмо на кроткаго и безмолвного» (Ис. 66: 2).

Кротость есть споспешница послушания, путеводительница братства, узда неистовству, пресечение гнева, подательница радости, подражание Христу, свойство Ангельское, узы на бесов и щит противу огорчений.

В кротких сердцах почивает Господь, а мятежливая душа – седалище диавола.

Кротцыи же наследят землю или, лучше, возобладают землею (Пс. 36: 11), а неистовые во гневе потребятся от земли их.

Тихая душа вместит слова премудрости, ибо сказано: «Господь наставит кроткия на суд» (Пс. 24: 9), паче же на рассуждение.

Души кротких исполнятся разума, а гневливый ум – сожитель тьмы и неразумия.

Если облечешься в совершенную кротость и безгневие, то не много будешь трудиться, чтобы освободить ум твой от пленения».

Св. Василий Великий:

«Кротость есть величайшая из добродетелей, потому причислена и к блаженствам... «блажени кротцыи: яко тии наследят землю» (Мф. 5, 5). Земля сия, Небесный Иерусалим, не бывает добычею состязуюпщхся, но предоставлена в наследие долготерпеливым и кротким».

«За кротостью обыкновенно следует и незлобие, потому что кротость есть матерь незлобия. А в людях истинно кротких, не имеющих тяжелого нрава, не менее сего бывает и благости, потому что благость — основа кротости. Все же это, взаимно срастворенное и совокупленное вместе, производит из себя наилучшую из добродетелей — любовь».

Св. Иоанн Златоуст:

"Подлинно нет ничего сильнее ее [кротости], нет ничего могущественнее. Она вводит душу нашу в постоянный мир, заставляя ее стремиться к нему, как бы в пристань, и таким образом служит для нас источником всякого успокоения.

Ничто так не доставляет душе спокойствия и тишины, как кротость и смиренномудрие...

Нет ничего могущественнее кротости. Как вылитая вода погашает сильно горящее пламя, так и слово, сказанное с кротостью, утишает гнев, воспламененный сильнее огня в печи, вследствие чего происходит двоякая для нас польза, этим и сами мы обнаруживаем в себе кротость и, успокоив раздражительный дух брата, спасаем от потрясения его рассудок.

Всякая добродетель хороша, но в особенности — незлобие и кротость. Она выказывает в нас людей, она отличает от зверей, она делает равными Ангелам.

...Душа [кроткого] похожа на некоторое уединенное место, где царствует великая тишина...

...Душа [кроткого] похожа на некоторую вершину горы, где веет легкий ветер и куда падает чистый луч (солнца)...

Человек кроткий и сам себе приятен, и остальным полезен, а гневливый — и сам себе неприятен, и прочим вреден.

Если мы обнаружили кротость, то сделаемся для всех непобедимыми, и ни один человек, ни малый ни большой, не в состоянии будет причинить нам вреда. Если кто-нибудь станет говорить о тебе худо, он тебе не повредит нисколько, а себе самому нанесет величайший вред; если кто причинит тебе обиду, весь вред падет на обидчика.

Если же за несправедливость мы заплатим кротостью, то, утоливши весь гнев (врага), мы через это при нем самом как бы воссели на судилище, решающее дело в нашу пользу...

Не столько Бог любит род человеческий за девство, за пост, за презрение имущества, за готовность простирать руку нуждающимся, сколько за кротость и благопорядок в нравах...

...Добрый и кроткий муж не допускает в свою душу [зависти], этой злой болезни, но при виде братьев, пользующихся хорошей славой, сорадуется и желает счастья, считая хорошую славу других хорошею славою для самого себя, почитая достояние друзей общим, сорадуясь им в добром, скорбя с ними в печали.

...Как луч солнца, появившись, быстро прогоняет тьму, так добрый и кроткий быстро изменяет смущение и ссору в мир и тишину.

...Много есть добродетелей, приличествующих христианским мужам, но больше всех — кротость, потому что только сияющих ею Христос называет ревнителями Божиими. Нам следует, когда оскорбит кто-либо, или ударит, или сделает другое что ужасное, переносить все благородно со спокойною душою, помышляя о том, что кротость делает подражателями Богу. И Сам Владыка и Спаситель наш, будучи оскорбляем, получая удары, подвергаясь пригвождению, распятию на Кресте, кротко перенес иудейское безумие, и не отомстил, имея столько силы для отмщения нечестивым...

...Из многого и великого, чем была и украшена жизнь праведных... жизнь по доброте и кроткое отношение к обижающим прежде всего другого сделали блестящими этих мужей.

Хотя бы ты творил чудеса, хотя бы воскрешал мертвых, хотя бы делал что-нибудь другое подобное, язычники никогда не будут удивляться тебе в такой мере, как видя тебя кротким, добрым и обходительным".

Преп. Макарий Египетский:

«Рабу Божию надлежит пребывать не в таком неустройстве, но во всякой кротости и мудрости, как сказал Пророк: «на кого воззрю? токмо на кроткого и молчаливаго, и трепещущаго словес Моих» (Исаии 66, 2). Находим также, что при Моисее и Илие, когда являлся им Бог, пред величием Владыки во множестве служили и трубы и силы, но пришествие Господне отличалось и обнаруживалось тем, что исчислено выше, то есть миром, безмолвием и покоем. Ибо сказано: «се глас хлада тонка, тамо Господь» (3 Цар, 19, 12). А сим показывается, что покой Господень состоит в мире и в благодушии».

«Вот основание пути к Богу — с великим терпением, с упованием, с смиренномудрием, в нищете духовной, с кротостью шествовать путем жизни; сим человек может сам в себе приобрести оправдание, а под оправданием разумеем самого Господа. Самые заповеди, предписывающие это, суть как бы путемерия и знаки царского пути, который шествующих ведет в небесный град. Ибо Господь говорит: «блажени нищии духом: блажени кротцыи: блажени милостивии: блажени миротворцы» (Мф. 5, 3-9). Вот Христианство! А если кто не идет сим путем, то блуждает он по распутиям, и положил худое основание. Слава щедротам Отца и Сына и Святого Духа во веки! Аминь.

Посему исполняющие закон духовно и, соразмерно сему, причастные благодати любят не только благодетелей, но даже хулителей и гонителей, в воздаяние за сии блага ожидая духовной любви. Благами же называю не потому, что прощают обиды, но потому, что благодетельствуют душам обидевших; молятся о них Богу, как бы чрез них прияв блаженство, по сказанному: «блажени есте, егда поносят вам, и ижденут, и рекут всяк зол глагол на вы лжуще Мене ради» (Мф. 5, 11).

Но так мудрствовать научились они под законом духовным. Поелику они терпели и соблюдали духовную кротость, то Господь, видя терпение боримого сердца, и неодолимой любви, разорил средостение ограды; и они отринули совершенную вражду, и уже не с усилием, но по Божией помощи, возымели любовь. Господь сдерживает, наконец, «обращаемое оружие» (Быт. 3, 24), возбуждающее помыслы, и входят они «во внутренейшее завесы, идеже предтеча о нас вниде Господь» (Евр. 6, 20), и наслаждаются плодами Духа, и созерцая будущее постоянством сердца, а не зерцалом в гадании, согласно с Апостолом, изрекают: «ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его» (1 Кор. 2, 9)».

Сщмч. Петр Дамаскин:

"Кротость есть начало смирения, смирение же есть дверь бесстрастия, а чрез бесстрастие неотпадающую и совершенную любовь приобретет познавший свое естество — что он был прежде рождения и что будет по смерти.

Кротость приводит ум к познанию и рассуждению...

Кротость делает то, что человек всегда пребывает одинаковым, и при злополучных и при благополучных делал и мыслях, и не заботится ни о чести, ни о  бесчестии, но и приятное и прискорбное принимает с радостию и не смущается".

Преп. Антоний Великий:


"Кротость и воздержание суть счастье и благая надежда для душ человеческих".

Преп. Ефрем Сирин:

"Поспешите к кротости, слыша, как она ублажается, слыша, что Духом Святым говорит о ней нелживый Исаия. На ком упокою взор? Глаголет Господь: Токмо на кротком и молчаливом и трепещущаго словес Моих (ср.: Ис. 66, 2).

Подлинно блажен и трекратно блажен человек, в котором есть кротость. О нем Святой Спаситель и Господь подтверждает сие, говоря: блажени кротцыи: яко тии наследят землю (Мф. 5, 5).

Приобретите кротость, потому что кроткий украшен всяким добрым делом. Кроткий, если и обижен, радуется; если и скорбен, благодарит; гневных укрощает любовью; принимая на себя удары, остается тверд; во время ссоры спокоен, в подчинении веселится, не уязвляется гордынею, в унижениях радуется, заслугами не превозносится, не кичится, со всеми живет в тишине; всякому начальству покорен, на всякое дело готов, во всем заслуживает одобрение, все его хвалят. Он прочь от лукавства, далек от лицемерия. Он не служит пронырству, не покоряется зависти, отвращается злоречия, не терпит наушничества, ненавидит порицателей, отвращается наушников. О блаженное богатство — кротость! Она прославляется всеми.

Блажен человек, который с кротостью нес на себе до конца иго Владыки Христа, потому что гордыня опасна.

Кротость в человеке предотвращает раздражительность".

Преп. Нил Синайский:


"Самое великое благо — кротость; приобретя ее, великий Моисей видел Бога, сколько человеку видеть можно.

Кротость мужа поминается у Бога (см.: Пс. 131, 1), и душа негневливая делается храмом Святаго Духа".

Преп. Марк Подвижник:

"Для кроткого человека прилично верное слово, ибо он не искушает долготерпения Божия и не побеждается частым нарушением заповедей Божиих.

Кроткий по Богу премудрее премудрых, и смиренный сердцем сильнее сильных, ибо они разумно несут иго Христово".

Св. Игнатий Брянчанинов:

«Будучи землею, я вместе с тем и лишен владения этою землею: похищают ее у меня различные страсти, в особенности насилующий и увлекающий меня лютый гнев, я лишен всей власти над собою. Кротость возвращает мне эту власть».

Преп. Макарий Оптинский:

«Когда хочешь получить истинный покой душевный, то послушай Господа, заповедавшего нам: научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11, 29). Видишь, чему более повелевает Господь научатися, — смирению и кротости, которые только могут нас успокоить; но наука эта не от одного раза, и не в один день или год приобретается, но многим временем, понуждением себя и помощию Божиею».

См. тж.:

Обида - Алфавит духовный

Искушение - Алфавит духовный

Гнев - Алфавит духовный

О безгневии и кротости. - Преподобный Иоанн, игумен Синайской горы. Лествица. Слово 8

О кротости, простоте и незлобии, которые не от природы происходят, но приобретаются тщанием и трудами, и о лукавстве. - Преподобный Иоанн, игумен Синайской горы. Лествица. Слово 24

О терпении зла. - Древний патерик

Что такое кротость и что это за «земля, которую наследуют кроткие»? - Старец Иосиф Ватопедский. Путь покаяния

Святые отцы о кротости

Кротость. - Преп. Макарий Оптинский

Святитель Иоанн Златоуст. Три беседы о Давиде и Сауле

Святитель Иоанн Златоуст. Восемь слов на книгу Бытия

При использовании материалов сайта ссылка на источник обязательна





Яндекс.Метрика